Синглы

— Ты веришь, что по звездам можно узнать будущее? — тихонько спросила Мэл. — Я верю, что звездам нет до нас никакого дела, — ответила Альба с улыбкой на губах и растянулась на мягкой влажной траве во весь рост. Мэл крепче обхватила коленки, не отрывая взгляд от небосвода. Небо было усыпано созвездиями, как самыми дорогими бриллиантами. Взгляд младшей девушки был полон восхищения и тоски, от которых у Альбы засосало под ребрами. — А еще я верю, что в определенный момент мы становимся творцами своего будущего, — добавила она. — Тебе остается только решить, когда этот момент настанет. — А если мне страшно? — спросила Мэл у ночного июльского неба. — Значит, этот момент уже близко, — улыбнулась Альба, сжав в руке подвеску из синего агата. — А когда ты поняла, что момент настал? — Когда мне сказали, что я ни на что не гожусь, — ответила Альба и рассмеялась. — Кто мог сказать тебе такую чушь?! — возмутилась младшая, глянув на Альбу сверху вниз. — О-о-о, ты не поверишь, но очень многие, — заверила она, сделав страшные глаза. — Ты одна из самых лучших людей, кого я знаю, — горячо возразила Мэл. Альба улыбнулась. Перевела взгляд на небо, выискивая созвездие Большого Пса. — Спасибо, — произнесла она. Мэл снова обняла коленки. Ветер трогал ее короткие волосы, в свете луны поблескивали кристаллики в сережках и пайетки на свитере, который был слишком велик для маленькой и жилистой девушки вроде Мэл. В приюте не спрашивают, какого размера ты носишь одежду. Выдали, будь добр, носи. — Думаешь, я смогу? — еле слышно спросила Мэл. Альба прикусила губу, сдерживая за зубами лживо-обнадеживающее «конечно!» Глубоко вдохнула и вперила взгляд в Сириус. — Может быть, не сразу, — ответила она. Помолчала, подбирая слова, — Многое зависит от обстоятельств, а остальное от тебя, — Альба улыбнулась. Вначале Сириусу, затем Мэл. — Думаю, в конце концов, ты сможешь. Мэл кивнула. Напряженно улыбнулась, прикусила губу и снова кивнула. Альба, поскрипывая, приняла сидячее положение. Подтянула к себе рюкзак и извлекла из него бутылку кагора, купленного по дороге в приют и два пластиковых стакана — неоново-оранжевый и неоново-зеленый. Всучила стаканы недоумевающей Мэл и извлекла из рюкзака еще и штопор. — Какое ж совершеннолетие без выпивки? — подмигнула Альба, срывая с бутылки марку. Ловко справившись с пробкой, старшая разлила кагор по стаканам. Взяла себе оранжевый и подняла его. — Сегодня за тобой закрылись двери приюта, — произнесла она. — Значит, завтра откроются многие другие. Стаканы встретились с тихим глухим стуком. Альба сделала несколько глотков, глядя как Мэл впервые в жизни осторожно пробует кагор. — Сладко, — скривившись, улыбнулась младшая. — Задел на будущее, — подмигнула Альба и допила свою порцию. Достала из рюкзака зеленое яблоко и нож. Вручила Мэл четвертинку, другую съела сама. — Я рада, что провожу этот день с тобой, — призналась младшая. Альба подняла стакан, призывая Мэл чокнуться. — Хорошо, что твой день рождения летом, — хихикнула старшая. Небольшой промышленный городок — Парсон, переливался внизу сотнями огней, словно дешевая копия звездного неба. — А как ты праздновала свои восемнадцать лет? — спросила Мэл. Альба дернулась, словно вопрос оказался неожиданным ударом под дых. Сделала большой глоток кагора. — Кагора у меня точно не было, — неоднозначно ответила она. По лицу Мэл было видно, что ответ ее не удовлетворил, но наставить она не стала. Альба была за это очень признательна. — Звезда! — воскликнула Мэл, указав на небосвод. — Звезда упала! — Желание загадала? — улыбнулась Альба в стакан. Мэл зажмурилась. Загадала и кивнула. — Ты же говорила, что звездам плевать на нас, — улыбнулась Мэл, взглянув на старшую. — Но призываешь загадать желание. — Может быть, и плевать, но не упускать же шанс из-за этого, — отозвалась Альба. — А ты загадала? — Мне нечего загадывать, кроме новой подвески на мою развалюху, — усмехнулась старшая, легкомысленно кивнув в сторону старого внедорожника, — Но подвески не входят в компетенцию падающих звезд. — А что входит? — Ну-у, — растянула Альба. — Судьбоносные встречи, любовь до гроба и прочие богатства… — Раз ты все это не загадала, значит и встреча у тебя была, и любовь, и богатства? Альба загадочно улыбнулась. Перевела взгляд на Сириус. — Встреча была, — ответила она. Грустно улыбнулась, — Она принесла мне любовь. А богатства… Я считаю себя богатой. — Ты ездишь на старом Чироки, которые скрипит сильнее, чем ворота приюта в буран! — Эй, полегче! — наигранно возмутилась Альба. — У Чироки тоже есть чувства, между прочим. Прости ее, дорогой, — добавила она, обращаясь к машине. Сделала глоток кагора, — У каждого свои богатства. У кого-то изумруды, а у кого-то стакан кагора под звездным небом. Мэл недоверчиво уставилась на Альбу, словно сомневалась в ее психическом здоровье. — Я не говорю, что изумруды это плохо, — добавила старшая, рассмеявшись. — Но душу изумрудами ты не излечишь. Младшая присосалась к стакану, переваривая ответы на свои вопросы. — Ты говоришь о любви с болью, — отметила Мэл. Альба вдохнула, облизнула кисло-сладкие от кагора губы, и выдохнула. — Любовь вспоминают либо с блеском в глазах, либо с болью в голосе, — ответила она. — Кто он? — Вдруг это она? — заискивающе усмехнулась Альба. — Брось, — хихикнула Мэл. — Ты не похожа на лесбиянку. — Отчего же? Я вожу громоздкий Чироки, работаю на лесозаготовке и вся моя одежда похожа на мешок? Мэл не выглядела убежденной, с укоризной глядя на Альбу. Протянула ей пустой стакан в немой просьбе налить еще. Старшая наполнила стакан наполовину и закрыла бутылку пробкой. — Я сбежала из дома в ночь, когда мне исполнилось восемнадцать. Собрала кое-какие вещи, украла у отца деньги и ключи от машины. Выбралась в окно, — начала Альба. — Отец спал в пьяном угаре, можно было не волноваться, что он хватится меня или машины. Я собиралась добраться до Бирмена. Бросить там машину и сесть в первый попавшийся автобус. Было темно и ужасно страшно. У меня руки дрожали так, что я дважды выронила ключи. Мы жили на отшибе. Я быстро выбралась за пределы города. Машин почти не было. Я не торопилась. Ехала километров семьдесят в час. Не больше. Через часа полтора я… Увидела его на обочине, — Альба замолчала. В уголках ее глаз собралась влага, грозящаяся сорваться в любой момент. — Он сидел на огромном рюкзаке, светя на потрепанную карту карманным фонариком. Я не знаю, что заставило меня остановиться. На вид ему было за тридцать. Глаза холодного голубого цвета, щетина, отросшие волосы и фланелевая рубашка на плечах. «Куда вам?» — спросила я, поравнявшись с ним. Мужчина пристально оглядел меня. «В Дорнан», — ответил он. В Дорнане тоже есть вокзал, подумала я. «Забирайтесь», — кивнула в салон. Мужчина встал и заглянул в машину, затем мне в глаза. «У тебя все хорошо?» — спросил он. Что-то в его голосе, во взгляде заставило меня замереть. Он видел меня насквозь. «Нет», — с трудом ответила я. Он опустил взгляд. «Уверена, что движешься в правильном направлении?» — спросил следом. «Нет», — ответила я, чувствуя, как из-за кома в горле становится трудно дышать, — «Но другого пути я для себя пока не вижу». Он кивнул. Поднял с земли рюкзак, закинул его на задние сидения, а сам сел впереди. «Я не знаю дороги», — призналась я. «Я покажу», — улыбнулся мужчина. Его улыбка была слабой, еле затрагивала уголки глаз и губ, но обнадеживающей. «Брагго», — представился он. Я назвала ему свое имя, и мы направились в Дорнан. По дороге остановились заправиться. Брагго вернулся в машину с двумя стаканчиками. Мне вручил горячий шоколад. «Лекарство для души», — объяснил он, улыбнувшись. В его стаканчике было кофе. Я спросила, как он оказался на обочине. Он рассказал, как уже несколько недель ищет кое-кого по просьбе старого друга. До самого рассвета он рассказывал мне о своем друге, о том, каким был его путь до встречи со мной, и ни разу не спросил, что выгнало меня на ночь глядя на магистральную трассу. На рассвете Брагго предложил свернуть к мотелю, чтобы поесть. Я согласилась. Он заплатил за обед, после чего мы освежились и вернулись в машину. Он сел за руль. Мы ехали до самого вечера, обгоняя фуры и минивэны. Почти не разговаривали, слушали блюз. Он так уверенно вел колымагу отца, что я уснула, а когда проснулась, мы стояли на заправке, солнце почти скрылось за холмами. «Далеко до Дорнана?» — спросила я, когда Брагго вернулся в машину. «За этими холмами», — щербато улыбнулся он. Мне показалось, что сидение подо мной рухнуло в холодную бездну, в горле пересохло. «Так быстро», — выдохнула я, не сдержавшись. Брагго обернулся ко мне и улыбнулся. Я хотела вернуть ему улыбку, но не смогла. «Что будешь делать, когда доберемся?» — спросил он. «Брошу машину на вокзале и сяду на ближайший автобус», — за время проведенное с Брагго, я успела забыть ради чего я все это затеяла. «Она угнанная?» — спокойно спросил он. «У отца», — не стала отрицать я. Брагго понимающе кивнул. И… Я не знаю, что на меня нашло. Я рассказала ему, что у меня день рождения. Рассказала, что сбежала из дома, от отца, от его женщин и въевшегося в стены запаха портвейна и блевотины. Он слушал молча, глядя на дорогу нечитаемым взглядом. Закончив, я чувствовала себя пустой, как барабан. Утерла слезы и поняла, что мы стоим на парковке вокзала. Брагго протянул мне салфетку. Он улыбался и смотрел на меня. Прямо на меня, понимаешь? — запальчиво уточнила Альба. Сделала глубокий вдох и продолжила, — От его глаз разбегались лучики морщин. «С днем рождения», — произнес он. Закопошился в карманах куртки и протянул мне синий агат. «Нашел его на одной из дорог», — пояснил Брагго. Я поблагодарила его, разглядывая прожилки в камне. «Нам пора», — произнес он, — «Сириус взошел». Я не поняла, что он имел в виду, но покинула машину вслед за ним. «У меня есть для тебя кое-что еще», — Брагго разложил на капоте карту, — «Закрой глаза и ткни». Я ничего не знала об этом странном мужчине, но безоговорочно верила ему. Мне нужно было кому-то верить. И я пошла бы за ним, если он позвал. Я хотела, чтобы он позвал меня с собой, но я сделала так, как он сказал. Слепо тыкнула в карту. «Парсон», — зачитал Брагго. В его голосе была слышна улыбка. Он свернул карту, — «Найди того, кому хуже, чем тебе, и помоги ему». «Думаете, это мой путь?» — спросила я с недоверием. «Думаю, это остановка, которая тебе нужна», — улыбнулся он, убирая карту во внутренний карман. Он был готов уйти, а я не была готова его отпустить. «Как я смогу помочь кому-либо, если сама с трудом живу?» — спросила я. «С Сириусом связаны одни из самых мрачных легенд, но он самая яркая звезда на небе», — ответил мне Брагго и протянул руку. Я пожала ее. Она оказалась сухой, жесткой от мозолей. Несколько мгновений мы молча смотрели друг другу в глаза, затем он кивнул и ушел, скрывшись в сумраке вокзальной площади. Альба утерла нос рукавом, на ее губах блуждала улыбка. Мэл сидела рядом, глядя на старшую влажным взглядом. — И… — хрипло произнесла Мэл. — И все? — Да, — пожала плечами Альба. — Ты больше его никогда не видела? — Нет. Мэл тихонько взвыла, плюхнувшись на землю. Зацепилась взглядом за кулон Альбы. — Мне всегда казалось, что это дешевая безделушка, — тоскливо улыбнулась младшая. — Как я и говорила, у каждого свои богатства, — отозвалась Альба, сжав кулон в руке. — У тебя есть карта? — спросила Мэл. — Ты начинаешь понимать, — улыбнулась Альба.