Синглы

Большая двухкомнатная квартира. Пустынные коридоры, окутанные мраком позднего вечера. Спальня с расправленной двуспальной кроватью. На прикроватной тумбочке стакан с водой и вибрирующий мобильный озаряющий комнату электронным светом. Вот он подкатился к краю и упал, продолжая грубо вибрировать на полу. В темной ванной тихо льется вода. Но и ее звук вскоре стихает. Оттуда выходит высокий парень. В потемках видно только его силуэт, одетый в майку и мягкие штаны. Он запускает пальцы в волосы зачесывая их назад небрежным движением. Шумно, как-то надрывно вздыхает. У парня каштановые волосы и светло-карие глаза. Девушки любят называть их медовыми. Под одеждой много шрамов от порезов и ожогов – напоминание о бурной юности. Имя у него красивое, мелодичное – Мирослав. Друзья часто называют его просто – Мир. А еще у него много воспоминаний, от которых он прячется в потемках. Ему не нужен свет, чтобы передвигаться по своей квартире. Он любит, когда темно. В темноте проще жить. Когда свет дня не высвечивает воспоминания и проблемы. Не высвечивает чужую жизнь, чужие улыбки и слезы. В темноте есть только ты и прохлада одиночества вокруг. Эта прохлада как любимая женщина – она окутывает тело, шепчет сладкие речи на самое ухо. Она стала такой родной, что отпустить ее уже не хочется никуда и ни за что. Мирослав идет на кухню. Подходит к незашторенному окну и смотрит на дорогу. Ее хорошо видно из его окна. Мерно меняет цвета светофор. Машин с каждым красным все меньше. Часы на микроволновой печи показывают «22:07». Парень с легким презрением бросает взгляд на зеленые цифры и покидает кухню. Идет в спальню, где «Пропущенным вызовом» светится телефон. Мирослав садиться на пол, откинувшись на кровать спиной, и берет в руки мобильный. Звонила одна из бывших. Что ей надо в десять вечера? – проносится в мыслях парня, но этот вопрос не занимает его больше двух секунд. Он бросает мобильник на кровать, а сам так и остается сидеть на полу, уставившись в стену напротив. Медленно текут минуты. Мирослав не замечает прохлады вокруг. Делает вид, что не слышит вибрацию телефона позади себя. Как же его все достало. Хочется вернуться на три года назад, когда можно было выйти на улицу и выпустить весь свой пар на какой-нибудь вражеской группировке. Избить их так, что они сами себя не узнают. И не важно, что самому достанется так, что не балуй. Немного успокаивает прохлада вокруг. Телефон замолкает, чтобы через несколько секунд снова начать вибрировать. Этого Мирослав вытерпеть уже не смог. Он встает, как-то резко стягивает с себя домашние штаны. Находит в потемках скинутые несколько часов назад джинсы и быстро натягивает их. Выходит в коридор, на ходу прихватывая кожаную куртку с крючка. Обувает ботинки и закрывает квартиру, оставляя мобильный на кровати. Он сбегает по лестнице, даже не вызывая лифт. На улице свежо и почти тихо. Людей почти нет. И парень идет по дороге, спрятав руки в карманах джинс. Так он прошел несколько домов, пока не остановился у одного из подъездов. Он стоял и смотрел на железную дверь, пытаясь понять свои чувства – то ли усмехнуться, то ли выматериться и уйти отсюда. Он закинул голову – свет на четвертом этаже горит – она дома. Все-таки усмехнулся. Запрыгнул в подъезд, легко открыв тяжелую дверь. Та жалобно скрипнула, пропуская парня внутрь. Лестничные пролеты не освещены. Так даже лучше. Мирослав поднялся на четвертый этаж и остановился перед серой железной дверью. Постоял с минуту и, наконец, постучал. Звонка на этой двери не было – хозяйка не переносит громких дребезжащих звуков, поэтому порой к ней очень сложно попасть, ибо из-за грохота музыки она не слышит стука в дверь. Дверь открылась через пару минут. - Мирослав? – хрипло спросила взлохмаченная девушка, запахивая халат. Она намного ниже него. Немного крупные черты лица, острый взгляд, чувственные губы. У нее хриплый, прокуренный голос и крепкие руки. - Что такое? – из глубины дома слышится недовольный мужской голос. Девушка оборачивается и кричит: - Собирай вещи и вали отсюда! - Что? – переспрашивает голос и слышатся шаги, - Мы только начали! – из коридора выглядывает мужчина лет тридцати. - Пошел нахер, блять! – шипит девушка. Мужчина замечает Мирослава и злобно прищуривается: - Ах ты шлюха, - выдает он. Девушка на это пожимает плечами, мол, для нее эти слова ничего не значат. - Мне повторить, что тебе делать? – все, что произносит она. Мужчина становится красным и исчезает в коридоре. - С чем пожаловал? – спрашивает девушка, пропуская Мирослава в квартиру. Парень пожимает плечами, разувается и проходит в гостиную, щурясь на яркий свет. Через минуту с громким хлопком двери, мужчина покидает эту же квартиру. Девушка морщится на громкий звук. - Что-нибудь хочешь? – спрашивает она. - Курить, - заглядывая в ее зеленые глаза, отвечает Мирослав. - У тебя есть? Мои кончились. - Есть. Девушка кивает в сторону балкона. Парень поднимается с дивана и следует за ней. Он смотрит на ее широкую для девушки спину и снова усмехается. С этой девушкой он знаком лет пять, а может семь. Он уже не помнит толком. В прошлом оба не самые примерные подростки, они больше напоминали бездомных псов, поэтому и общаться близко стали не сразу. Но стоило «принюхаться», как они прониклись симпатией друг к другу. Он не видел в ней девушку, которую хотелось бы затащить в постель – он видел в ней товарища, понимающего друга. Она видела в нем приятного душе человека. Такого, о ком хочется заботиться и просто иметь рядом. Но опять же – в качестве друга, товарища. Да, они спали вместе. Но это бывало крайне редко. Когда обоим было так паршиво, что излечиться можно было только сексом и только друг с другом. Они не придавали этому большого значения. Помогало – остальное не важно. Ее зовут Инна. И вот они стоят на балконе. Мирослав достает из кармана пачку «LD», зажигалку. Вытягивает сразу две сигареты и протягивает одну Инне. Она зажимает сигарету губами и забирает у него из рук зажигалку – не любит, когда ей подкуривают. Вскидывает взгляд на парня и поджигает его сигарету. Он улыбается одними глазами и кивает, мол, спасибо. - Не за что, - хрипло отзывается она, усмехнувшись. - Сильно отвлек? – спрашивает Мирослав после первой затяжки. - Не очень, - пожимает плечами, из-за чего одна сторона халата скатывается, обнажая оливковую кожу. Они смотрят на город. На соседние дома, дороги. Медленно струится дым сигарет, растворяясь в воздухе. Они не видят себя со стороны. Высокий худой парень в кожаной куртке и невысокая коренастая девушка в тонком халате. Стоят ровно, ни на что не облокачиваясь, на фоне тусклого света ночного города. Вышла бы красивая фотография, наводящая на мысли. - Давно тебя не видно было, - выдохнула вместе с дымом Инна. - Работа, дела, - бесцветно отзывается Мирослав. Девушка выкидывает окурок в открытые ставни и становится напротив парня. Смотрит в его лицо. Долго, изучающе. Он смотри на нее, давая себя разглядывать. - Щеки впали, круги под глазами, - констатировала Инна, а потом бесцеремонно ощупала его под футболкой, - Ребра торчат, живот плоский, дряблый. Запустил себя... Она еще раз глянула ему в глаза и схватила за пах, аккуратно сжав пальцами. Мирослав напрягся, чуть свел брови, не отрывая взгляда от ее глаз. - Совсем раскис, дорогой, - произнесла девушка, подавшись вперед. Парень склонился к ее лицу. Между ними осталось всего ничего, но оба знали, что не поцелуются. Это игра на двоих – дразнить, поддевать друг друга, но не больше. Если надо они и без игр завалят друг друга на кровать. Но это в других ситуациях. А сейчас они как два пса – скалятся друг на друга. Но этот оскал не предвещает рычание и откусывание ушей. Это просто своего рода разговор. - Стелить в зале или поспишь со мной? - В зале, - отозвался Мирослав, выкинув окурок.