Синглы

Люк. Он стоял во дворе, опершись на изгородь и методично разглядывал свои ногти. Ждал. Волнистые светлые волосы растрепал ветер. Черная кожаная куртка по пижонски расстегнута, а под ней тонкий синий свитер с высоким воротом. На правильном лице с тонким длинным носом отражалась вселенская скука, в ухе поблескивало серебряное кольцо. На коленке старых джинс зияла протертая дыра. Фирменные кеды, некогда бывшие синими. Люк любит мир со всем его светом, музыкой и шумом. Еще больше любит себя, свою куртку и байк, что наверняка сейчас стоит в ремонте, после очередного неудачного виража. На нем, как и на самом Люке давно уже нет живого места. Шрамы, царапины, переломы. Но Люк не смыслит себя без этого. Без скорости, полетов, рева мотора. Он умрет от своих увлечений, но не переступит через себя. Он похож на звезду. Он король. Король своей квартиры, своей жизни и мира в целом. Так считает он и большинство тех, кто с ним знаком. Он сияет. Озаряет собой тех, кто ему мил и угоден. Вытаскивает из передряг, склок и депрессий. Отпаивает кофеем, коньяком, стриптизершами. Аристократично и высокомерно переступает тела тех, кто его не признал, обошел, обманул. Не за чем королю в соратниках крысы. Он ждет уже десять минут и за все это время ему никто не позвонил, что удивительно. Его сотовый звенит почти каждые пять минут с предложениями выпить, прогуляться, прокатиться, что стоящая на рингтоне музыка незабвенных AC/DC сидит в печенках. Спустя минуту он отлипает от изгороди и стремительно подходит к подъезду с выражением крайнего раздражения на лице. Короли не должны ждать. Я с ужасом отскакиваю от окна, понимая, что пялилась на него все это время. Несусь в прихожую, на ходу застегивая платье. А застежка как на зло на спине, не поддается. Настойчивый звонок в дверь аккомпанируется тихим матом из моих уст. Зажмурившись на секунду, представляя последующую тирраду, я открываю. Люк смотрит на меня прищурено, оценивающе. Вопросительно изгибает бровь, окинув продолжительным взглядом зеленое летящее платье до колен. По-хозяйски входит и закрывает за собой дверь. В его манерах проскальзывает нечто львиное. Громоздкое, тяжелое спокойствие, массивная уверенность, что мне невольно хочется вжаться в стенку, будто он занимает собой все пространство, не смотря на довольно стандартные габариты. Молча разворачивает меня спиной к себе и застегивает пуговки на платье. «Пуговицы. Идеально», - моя кожа скоро начнет выделять сарказм, так как ему будет мало места внутри. – «Кто делает такие платья, которые самостоятельно не застегнешь?!» У него всегда теплые руки. - Тебе идет, - молчание, наконец, было нарушено его тихим, сиплым голосом. Все так же стоя к нему спиной, я слегка пожала плечами, чувствуя, как к скулам приливает кровь. - А то все в черном, да в черном, - усмехнулся он, поворачивая меня к себе. – Как монах средневековый. Требовательно прижался поцелуем к моим губам, запустив пальцы в волосы и немного их сжав. Я еле сдержала стон. - Куртку надень, - приказным тоном произнес он, отстранившись. – Ветер холодный. - Хорошо, - тихо, севшим от пересохшего горла, голосом отозвалась я, открывая шкаф. Люк молча ожидал, пока я надену кожаную куртку, подаренную им на день рождения, натяну сапоги и кручусь в поисках сумки. - Сзади, - выдохнул он наигранно устало, даже не глядя в мою сторону. Сумка и правда оказалась на вешалке позади меня. Спустя мгновение, он крепко сжимал мою руку, вытягивая меня из квартиры. Рядом с ним очень ярко. Он будто второе солнце. Сжимая мою ладонь и ведя по немноголюдным улицам, он рассказывал, как вчера вместе с Чарли – его лучшим другом – они опробовали новую рампу. В итоге рампе настал конец, колесо его байка разбило окно, а Чарли так и не нашел какую-то деталь от тормозов, но уже придумал, чем ее заменить и усовершенствовать. Я рассказывала ему про тленность современной системы образования, про несостоятельность молодежи и полном отсутствии морали в обществе в целом. - Боги, Моргана, тебе надо чаще бывать в прокуренных местах с громкой музыкой и повысить уровень секса в крови! – воскликнул он, ухмыляясь. Я ткнула его в бок, пряча смущенную улыбку. - Я не люблю шумные места, - проворчала я. - Зато я люблю. А ты любишь меня, - подмигнул он, на ходу склонившись и поцеловав меня в макушку. – А потом мы так и быть скроемся в твоей пещере, что ты называешь квартирой, и будем изображать летучих мышей, за просмотром какого-нибудь ужастика. - А потом? – заискивающе спросила я, глядя в сияющие голубые глаза. - А потом заниматься страстным сексом на люстре, пока твои соседи снова не начнут стучать по трубам… - Не напоминай, - скривилась я, вжав голову в плечи. - Почему же? Это их проблемы. Меня твои громкие стоны и крики приводят в экстаз. И плевал я на твоих соседей и их целомудренность. - Не тебе утром ловить на себе их осуждающие взгляды. - Будто тебе есть до этого дело, - усмехнулся он, крепче перехватив мою руку. Я пожала плечами. Мне и правда было плевать. - Мне правда идет это платье? – спросила я, оглядывая подол и казавшийся мне диким на мне зеленый цвет. - Я когда-нибудь тебе врал? – спросил Люк, прищурившись. Я отрицательно покачала головой, улыбаясь. - Еще больше, чем сейчас, оно мне понравится, когда я начну снимать его с тебя, - хитро и ласково улыбаясь, произнес он. Я зажмурилась на мгновение от тепла, что растекалось внутри от его слов и тона, от того, как он крепко сжимал мою руку и уверенно вел вперед. Это тепло заполняло собой и разум, выталкивая, как с обрыва, мрачные мысли, тревоги, сомнения. Он освещал собой мой мир, защищал его. Мне было совершенно не страшно сделать его Своим Королем.