Синглы

Просыпаешься. Открываешь глаза. Накатывает тяжесть. На душу, на тело. Во сне было проще. И легче. Смотришь в окно, за которым не понять – то ли утро, то ли уже вечер. Устало вздыхаешь и тянешься за мобильником. Оказывается - утро, а за окном темно. Потому что тучи. Потому что слякоть и просто потому, что на дворе гребанный март. Откидываешь одеяло, ощущая, как ломит мышцы, будто и не спал вовсе. Вылезаешь из кровати и первым делом идешь на кухню к кувшину с водой. Накатываешь стакан холодной воды, и вроде как полегчало. Как-то равнодушно, но при этом немного страшно-стремно, когда серость вокруг отражает серость внутри. Слишком похоже. Внутри так же тихо подвывает ветер, шатая голые ветки. Такое же серое небо. Становится холодно, сыро, немного противно. Но плотнее закутываешься в кофту и вроде как уже не так страшно, что холодно. Ведь кофта согреет. И только она – больше никто. А на кухне громко щелкнет чайник. Вот теперь можно и кофе попить. И вот кофе стоит на столе – пусть остывает. Горячий пить просто не сможешь – слишком горячо, и в любом случае ошпаришь язык, после чего захочется запустить кружку в стену вместе со всем содержимым. Поэтому пусть остынет, а пока... А пока можно посидеть за столом, подумать. О чем-нибудь. А думать, в общем, и не о чем. Воскресенье, поэтому заведомо никаких будничных мыслей, чтобы не испортить себе выходной и не возыметь желание приложиться головой об стену, чтобы от этих самых мыслей избавиться. Может, это все весна? А может сам по себе такой. Скорее второе. Когда уходит наивность и страсть – мир становится таким серым. Вслед за пониманием этого приходит апатия, отстраненная позиция. Из глаз исчезает огонь, да и холодно становится как-то. Поэтому греешь руки о кружку, обжигая кожу. Тихо шипишь матом, но рук не убираешь. Спустя пару минут кофе остывает, и первый глоток окатывает нутро теплотой. Затем еще один. И еще. А потом, на середине кружки, понимаешь, в какой ты жопе. От этого хочется не то что зашипеть – заорать матом на всю девятиэтажку. Потому что ты один, ты мерзнешь, тебе противно от всей этой грязной слякоти вокруг. Сидишь в квартире, наедине со своими дохлыми демонами и нихуя не делаешь. Потому что тупо нет сил. Бешенство и гнев стучат кровью в висках, по коже бегут мурашки от злости. Ладонь стискивает кружку так, что, кажется, она покроется трещинами. Все это придает сил. Вскакиваешь со стула, идешь в спальню, где наскоро одеваешься. Короткая остановка у зеркала. Кожа серая, под глазами мешки, волосы торчат во все стороны. Торопливо расчесываешься и хватаешь пальто с вешалки. Тяжелые бутсы, так и не почищенные с пятницы. К черту грязь. Вылетаешь из квартиры, хлопнув дверью. Закрываешь и слетаешь по лестнице вниз за считанные секунды. Становится жарко. Не то чтобы от быстрого спуска, скорее, от переизбытка эмоций. Да. Чувствуешь себя живым. Живым и злым на все вокруг, включая себя. Ты человек. И ебаный стыд – ты живой! Так что улыбнись всей этой серости, пошли нахуй все свои предрассудки и пустоту внутри. Пустота останется, но с ней уже будет проще уживаться. Да! Улыбайся. Иди вперед широкими шагами, по лужам, по грязи – какая нахуй разница – все равно обойти не получится – они везде. Ведь гребанный март. А еще – ты живой.