Синглы

Порой, когда одиночество становилось невыносимым, когда ночь давила, а не приносила облегчения, я просила у мироздания _случайность_, которая изменила бы мои будни. Костерила себя, боялась до дрожи, но просила. Наутро ничего не менялось. И так от прихода приступа одиночества, до прихода. Я не надеялась, но снова просила. Год за годом. Скрипела зубами, впивалась в постель, кричала в подушку. Твердила самой себе, что я сильная, что я справлюсь. Что на утро все пройдет. Только перетерпи, только выйди живой. Только усни уже, наконец! Наутро все проходит. Наутро всегда проходит. После таких приступов ощущаешь себя разбитой телегой. Но живой. Это бесспорно хорошо. А круги под глазами всегда можно спрятать под тональным кремом, даже если практически не пользуешься косметикой. На людях всегда проще улыбаться, есть силы даже шутить. Порой я безумно благодарна мирозданию за свою работу. За то, что хоть что-то заставляет меня выйти из дома. Я боюсь представить, что стало бы со мной без этого. Я глядела на свое отражение в зеркале. Оскалилась, пытаясь улыбнуться. Вышло маниакально и до боли под ребрами неправдоподобно. Вздохнула и отправилась одеваться. Рабочий день наполненный суетой, голосами, размеренным гудением техники и музыкой из наушников. Распрощавшись со всеми в шесть, я схватила сумку, закинула ее через плечо и отправилась домой. Подальше от всего этого шума. Он выматывает. С каждой неделей, месяцем и годом все больше. На улице было на удивление тепло и пасмурно. Это почему-то придало сил. Даже клубники захотелось, но мне было слишком лень заходить в магазин. Горько усмехнувшись, я шла дальше. Мимо проносились машины. Дома я оказалась быстрее, чем обычно, ибо начался дождь. Сбросила сумку. Проверила телефон на пропущенные, но как всегда запись была чиста. Устало добрела до кухни и включила чайник. После чайника радио. - Дождливая погода продержаться по всему региону до вторника... - вещал диктор. Он говорил что-то еще, но я уже не слушала. Не люблю дождь. Заварив себе ромашковый чай, я отправилась в гостиную, где, раздевшись до белья, забралась под плед и включила телевизор. В окна размеренно стучал дождь. На фоне звуков дождя и тарабарщины телевизора, я не сразу поняла, что в дверь стучат. Удивленно глядя в сторону входа, я прислушалась. Стук повторился. Часы над входом показывали начало десятого. Закутавшись в плед, я направилась к двери. Открыла. По ту сторону порога, промокший до нитки, с большой сумкой через плечо, стоял Шэрман Вуд. Старый знакомый и коллега. - Что..? – начала было я, но не смогла договорить, глядя как струйки воды стекают с волнистых волос на лоб и скулы. - Я хотел попросить тебя об одолжении, - произнес он сипло, глядя на меня своими голубыми глазищами. Я удивленно вскинула брови. Опомнилась и произнесла, не совладав с растерянностью в голосе: - Заходи. Парень помялся секунду, после чего сделал шаг вперед, словно нырять собирался. Я закрыла за ним дверь. Туже затянула плед, глядя на осунувшиеся плечи под мокрым лонгсливом. Шэрман медленно обернулся ко мне. Облизнулся. - Мне... – начал он. Замолчал. Запустил руку в волосы, отведя взгляд. Я знала это состояние, когда не можешь подобрать слова. Не торопила. – Надо было уйти, - произнес он и посмотрел мне прямо в глаза. Этот взгляд на мгновение выбил землю из-под ног. Глядя на него, я не знала, что должна сделать или сказать. Выпалила первое, что пришло в голову: - Будешь чай? Шэрман недоверчиво свел брови. А потом улыбнулся. Так искренне и открыто, что у меня засосало под ребрами. - Да, - выдохнул он, словно не верил в происходящее. - Переодевайся, - предложила я, кивнув на его сумку. – Да и мне одеться не помешало бы. Парень оглядел меня, словно только заметил импровизированную тогу из пледа и кивнул. Вернувшись несколько минут спустя, я обнаружила Шэрмана, натягивающего белую футболку. Мысленно похвалила его за рельефы тела и бросила полотенце, когда он закончил. - Спасибо, - проронил парень, глядя на меня как-то странно. Я прошла на кухню. Снова включила чайник. Достала вторую кружку. Вскоре над кружками клубился пар. Шэрман неуверенно опустился на стул, аккуратно расположив полотенце на спинке. Притянул к себе кружку. Я достала с полки остатки печенья. Увидев их, парень почему-то резко встал и вышел, что-то неразборчиво произнеся. Несколько секунд спустя он вернулся с пластиковым контейнером клубники. Смущенно улыбнулся, обронив: - Забыл, что купил это для тебя. Я прикусила губы, глядя на ягоды и длинные бледные пальцы в мелких шрамах, сжимающие контейнер. На глазах навернулись слезы. Облизнувшись, я улыбнулась. - Спасибо, - произнесла сдавленно. Приняла ягоды и принялась их мыть. Пока Шэрман потягивая чай, я поедала клубнику, то и дело замечая его взгляд на себе, но не подавая виду. А еще меня мучил вопрос. - Почему ты пришел ко мне? – спросила я. В штате организации сто сорок человек, а мы с ним даже не в одном отделе. - Не знаю, - пожал плечами Шэрман. Глянул на меня, словно решал – продолжить фразу или промолчать. – Собрав вещи, я сел в первый попавшийся автобус. Конечной остановкой был Шэлби-Криг, - парень тонко улыбнулся. – Твой дом видно с остановки. Я улыбнулась в ответ. Застелив Шэрману диван в гостиной и вручив большое полотенце, я отправилась спать. - Спасибо, Эйс, - услышала себе в след. Четко, искренне. Не сдержала улыбки. Обернулась через плечо и кивнула. В тот вечер я заснула на удивление легко. *** Проснувшись утром от трели будильника, я не чувствовала себя разбитой. Где-то в груди забрезжил теплый свет. Прикрыв глаза, я пыталась унять это слабое тепло. Не стоит взращивать миражи. Они приносят больше боли, чем голые пески. С этими мыслями я натянула старый кардиган и вышла из комнаты. Шэрман спал, свесившись с дивана. Он был слишком мал для парня. Одеяло съехало на пол, футболка задралась. Прикрыв рот зажатым в руке рукавом, я широко улыбнулась. Я заканчивала жарить омлет, когда Шэрман проснулся. Резко сел на диване. Повернул голову в мою сторону. Проморгался. - Доброе утро, - произнес сиплым голосом. - Доброе, - отозвалась я. – Как спалось? - Неплохо, - соврал парень. Такое болезненное сонное лицо бывает только после сна в неудобной кровати, но спорить я не стала. За завтраком мы почти не разговаривали и не смотрели друг на друга. Меня мучил очередной вопрос. - Ты надолго? – спросила я, тоном давая понять, что ни к чему конкретному не принуждаю. Шэрман поднял на меня взгляд. Поджал губы на мгновение. - На несколько дней, если позволишь, - ответил он после недолгого молчания глаза в глаза. Этот диалог почему-то оставил неприятный осадок. Я успокоила себя тем, что мне надо было знать долгосрочность своих миражей. Посторонний человек в доме почему-то не вызывал никакого дискомфорта. Скорее наоборот. Тряхнув головой, чтобы отогнать эти мысли, я увидела свое отражение в стеллаже одной из кухонных шкафов. В серой майке-платье, бордовом кардигане, волосы не чесаны и как попало заколоты на затылке, под глазами круги. Оставив посуду в мойке, я отправилась переодеваться. Натянула свитер из спорттоваров, черные джинсы. Собрала волосы в пучок. Замазала круги под глазами. Шэрман ждал меня на выходе. Оглядел с головы до ног. Хмыкнул. - Что? – тихо спросила я, хватая сумку. - В домашних вещах ты выглядишь лучше, - ободряюще улыбнулся он, вставая. Я смотрела ему в глаза, пытаясь понять, комплимент это был или намек на не самый опрятный вид. Решив, что мне все равно, я вышла за любезно открытую для меня дверь. Распрощалась с Шэрманом на парадном входе. Поднялась в свой кабинет, опустилась на рабочее место. Включила компьютер и монитор. Перевела взгляд в окно. Все-таки это был комплимент. *** Возвращалась домой я одна. Шэрмана на выходе не оказалась, а мобильный разрядился, чтобы звонить. Оказавшись дома, по привычке включила запись телефона и вздрогнула. - Твой мобильник выключен, - голосом Шэрмана произнес автоответчик. – Задержусь на совещании. До встречи. Прикусив губы, я глядела на телефонный аппарат, как на чудо света и не знала, что делать с неожиданно появившимся теплом в груди. Запустила руки в волосы и сделала несколько кругов по гостиной, пытаясь успокоиться. Вошла на кухню и увидела, что оставленная утром посуда вымыта. Шэрман даже не догадывался, что делает с моими буднями. Включив радио, чтобы разбавить тишину, я принялась готовить полноценный ужин. Впервые за очень долгое время. И погрузившись в это занятие с несвойственным для себя энтузиазмом, я спрашивала сама себя «Какого черта?!» и «А если бы это был не Шэрман?» На оба вопроса был общий ответ, если бы это бы кто-то другой – его бы здесь уже не было, я бы не готовила ужин и не ждала бы. Я вспоминала наше знакомство еще во времена старшей школы. Тощий высоченный парнишка с синяками от постоянных драк. Он не мог не задираться, не лезть на рожон и не насмехаться, не мог не вступиться за слабого, не перечить учителям, когда те перегибали палку. Я наблюдала за ним исподтишка, молча восхищаясь. И однажды разогнала одну из потасовок за школьным двором. Кричала, махала руками, прогоняя трех одноклассников, которым Шэрман перешел дорогу. Парни ретировались, решив не связываться с девчонкой. Я подошла к Шэрману и протянула ему руку. Он нагло усмехнулся. Встал сам. Поглядел на меня сверху вниз и спросил: - Влюбилась что ли? - Пф, - фыркнула я надменно. Поправила рюкзак. – Еще чего. Развернулась и ушла. После того случая он стал улыбаться мне в коридорах, на общих занятиях. И когда несколько лет спустя мы встретились в коридорах конструкторского бюро, первое, что сделал Шэрман – усмехнулся добродушно. Эти воспоминания вызвали улыбку. - Какая же я дура, - сделала вывод я. Покачала головой и достала противень из духовки. Шэрман постучал в дверь в начале девятого. На плечах и волосах блестели капли дождя. В руках букет разноцветных пионов. Он молча протянул мне букет. Я машинально приняла, глядя на цветы, будто это Оскар. Не верила. Перевела взгляд на парня. Он тепло улыбнулся и произнес: - Вкусно пахнет. *** Утро субботы. Сев на кровати, я уперлась взглядом в цветы на столе у окна. Мне казалось, что они мне приснились. Все-таки я неправильная. Получать цветы для меня дико, как для прочих девушек собирать двигатели горного оборудования. Понимая, что какие-то цветы вызывают во мне столько эмоций, я покачала головой. Запустила руки в волосы, заставляя тепло в груди уняться. Выбралась из кровати. Натянула кардиган и отправилась на кухню. Шэрман снова свисал с дивана. В этот раз его голова почти касалась пола. Не удержавшись, я провела по мягким кудрям. Оглядев содержимое кухонных полок и холодильника, я поняла, что поход в магазин больше откладывать нельзя. Переоделась и отправилась в супермаркет, тихо закрыв за собой дверь. В супермаркетах на меня нападает подобие невроза – мне кажется, что мне надо все. Поэтому к кассе я подошла с полной тележкой. Покупки заняли три объемных пакета. Вздохнув, я подхватила их и отправилась в сторону дома, попутно задаваясь вопросом - зачем мне столько бумажных полотенец и смеси для кексов?! Тихо войти не получилось. Я ударилась о дверь, снесла пакетами придверный столик и просто громко шуршала. Из кухни выглянула кудрявая голова Шэрмана. Улыбка на его лице сменилась негодованием. - Ты сама все это тащила?! – возмутился он. - Да, - непонимающе отозвалась я. – А что? Парень открыл рот, чтобы что-то сказать, но по-видимому не нашел слов. Запустил руку в волосы, глядя на меня как на недалекую. - Знаешь, - начал он многозначительно, забирая пакеты из моих рук. – Есть такое понятие как сексизм. Если в твоем доме живет мужчина, то тяжелые пакеты носит он! Я глядела на него во все глаза, плохо скрывая улыбку. - Открывает банки с маринадами, - продолжал Шэрман, водрузив пакеты на стол. – Меняет лампочки, затягивает краны и чинит включатели. - Но я тоже умею все это, - попыталась вставить я. Шэрман строго глянул на меня, словно я оскорбила всю его семью. Облизнулся. Тяжело вздохнул. - Просто... Надо было попросить меня, - командным тоном произнес он. Обычно от подобного тона меня пробирает дрожь ярости и желание разбить нос наглеца, но в этот раз подобной реакции не было. Я поджала губы, улыбнувшись. Шэрман остался доволен реакцией, сжал мое плечо и улыбнулся. Я провожала его спину взглядом, ощущая, как от плеча растекается тепло. Покачала головой, пытаясь остановить столь бурную реакцию. Но кудрявая голова над кофеваркой, покачивающаяся в такт музыки из колонок радио, умелые и уверенные движения красивых рук погружали в пучины симпатии еще больше. Я тоже прошла на кухню. Разобрала пакеты, развернула кекс и порезала его. Шэрман поставил на стол две кружки свежего кофе. Опустился напротив и заглянул в глаза. - Кажется, - начал он оптимистично, - я нашел себе квартиру. Мне показалось, что я слышу звуки бьющегося стекла. Опустила взгляд на кружку. Цела. Я не успела ее поднять. Вздохнула, пряча взгляд. - Хорошо, - заставила себя улыбнуться, а внутри будто кто-то резал тупыми ножами. Горько сглотнула. Я должна сказать. Я должна хоть что-то сказать! – Хорошо, - повторила отчаянно вопреки крикам души. Все это было слишком хорошо, чтобы быть чем-то серьезным, чем-то продолжительным. Шэрман слишком яркий, живой и хороший. Такие как он не для таких, как… Я слишком хорошо умею держать лицо и делать вид, что у меня все нормально. Мироздание, спасибо за эту _случайность_.