Плед, экзамен, мандарины

Я конечно не Алиса в стране чудес, но мой мир тоже слегка того.

Ло осторожно крался по коридору. В двенадцать ночи, кажется, все приличные люди должны спать, но давайте посмотрим правде в глаза: кто в здравом уме предпочтет единение с подушкой весёлой гулянке, тем более в Новый Год? Праздник, шум, довольный гул из каждой комнаты и аромат мандаринов — все это преследовало студента медицинского факультета уже вторую неделю. Его одногруппники, знакомые знакомых и дальние приятели, которых никто никогда не видел, будто сговорились и устроили заговор против Трафальгара. Сосед-технарь бренчал на гитаре, небольшая группа странных личностей притащила не менее странный ящик, и из комнаты номер шесть уже несколько часов раздавались милые слуху завывания. "Спирт, — с профессиональной точностью определил Ло, проходя мимо них практически на цыпочках. — Меня нет, не существует, я фрустрация сего бренного мира...". Коридор, как назло, не заканчивался, а родная комнатушка на троих оставалась недосягаемой, как и пять минут назад. Под мышкой парня находился внушительный фолиант, по виду напоминающий трактат по призыву Дьявола. В принципе, первого января, если все сложится удачно, Ло этого самого дьявола с радостью изгонит во время экзамена. Но чтобы подготовиться к ритуалу, требовалось пройти все круги Ада, не меньше. — Маленькой елоооочке холодно зимоооой... — чей-то голос уныло вытягивал ноты, ему подвывало ещё трое таких же несчастных. Трафальгара передернуло. Конец декабря, а отопление накрылось медным тазом! На улице и то теплее, чем в общаге, где от холода выли не только студенты, но и тараканы. Последних было меньше, зато они в тельняшках. — Из лесу елооочку взяли мы... — Эх, печку бы сюда... — На дровах? — Эй, это мой мандарин!.. — Не кочегары мы, не плотникиииии... "А медицинские работники", — фыркнул будущий хирург и продолжил своё опасное и непредсказуемое путешествие на пути к знаниям. Пару раз дорогу ему перебегали люди с тазиками и электрическими чайниками. Согревались экспериментальными способами, не всегда нормальными. Один тазик для пяти пар ног сорокового размера – адекватность нервно курит в стороне. Деньги на сигареты давно кончились. Стипендия тоже. "Хочу автомат", — перешагнув через клубок проводов, тянущийся из одной комнаты к другой едва ли не по диагонали, Ло достиг заветной цели. В комнате было холодно, как и везде, но относительно тихо. Хороший сосед попался, умный. Психолог, правда, но и здесь есть свои очевидные плюсы... Хотите об этом поговорить? — Передали за курсач, угощайся, — прохрипел хронически простуженный Киллер, кутаясь в аляповатый вязаный шарф. На табуретке в центре комнаты гордо лежали две банки икры, буханка хлеба, скрылек масла, один-единственный шоколадный батончик и банка колы. Кто-то расщедрился, однако. У Трафальгара засосало под ложечкой: питался он в последнее время редкими перекусами, спал вообще по часа три, максимум четыре, потому такое богатство выглядело, словно манна небесная. — А сам? — под второй мышкой обретался туго скатанный рулон. Медику предлагали за лабы три бутылки спирта, но он доторговался до теплого пледа. Выгодная сделка, как ни крути. Книга полетела на кровать, следом опустилось усталое тело. Психолог тоскливо покосился на собственность Трафальгара, пошуршал фантиками от конфет и развёл руками. Понимай, как хочешь. — Ладно. Кто у тебя завтра? — Большая Мамочка... — никто, кроме вечно голодного студента не поймёт, как прекрасен бутерброд с маслом и икрой, намазанной щедрой рукой. В пластиковом одноразовом стаканчике от чая кола, на подушке книга, сосед сосредоточено сооружает второй бутерброд, и жизнь кажется практически идеальной. — А у тебя? — Он... — пусть общежитие собрало в себе личностей с разных факультетов, их объединяло многое и делало братьями по крови и разуму. Лицо Трафальгара красноречиво свидетельствовало, куда он хочет послать кандидата медицинских наук Донкихота Д.Ф. Киллер хмыкнул — препод с закидонами, сказать иначе не позволяет воспитание: мата не хватит. Автоматов не ставит принципиально, хоть ты в рогалик скрутись. Говорили, что послабление делает только миловидным девушкам, но никто из возможных кандидаток так и не признался. — Проклятая латынь! Век бы её не видеть. — Она тебе явно отвечает взаимностью, — саркастично отозвался блондин и жадно впился в бутерброд зубами. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь вдумчивым чавканьем. — Хочешь, про клинические случаи почитаю? Тут милая статистика в виде... Раз, два... Три... Четырёх схем. — Безудержное веселье. — Ло укутался в плед, став похожим на огромную гусеницу, растянулся на кровати ногами к подушке и уставился пустым взглядом в книгу. "Панда, — подумал Киллер. — Ему надо поспать, иначе отрубится прямо перед Джокером..." И только они хотели по-дружески разделить шоколадный батончик и прикончить ещё по одному бутерброду, праздник же, как идиллию нарушил громкий вопль: — Трафииии!!! Ходь сюды, у меня чума идея! — каким чудом школьник проник в общежитие, остаётся загадкой по сей день. Один Луффи не задавался скучными вопросами: у него была идея. — Пошли с нами праздновать! — Не хочу. Я занят. — Прожевав батончик, сказал медик, флегматично перелистывая страницу. Оставалось ещё двести. Впереди вся ночь — гуляем! — Но там будет так круууто~ — не слушая парня, восторженно пояснил Монки. Еда на табуретке его не привлекла. Мяса нет, так чего забирать-то? Колбаски бы... — Давай, Нами обещала кучу еды! — Какая муха её укусила? — Киллер оторвался от схем и с лёгким интересом посмотрел на Луффи. Он как-то на спор неделю встречался с рыжей ведьмой экономфака, за что с ним до сих пор старшекурсники при встрече вежливо здороваются. Нами тогда из кожи вон лезла, чтобы довести спокойного, как глыба льда, психолога, но потерпела сокрушительное фиаско. Денег дала. И нашла где-то ответы на тесты по экономической теории. Вот ведь ушлая девица! — Ась? — не понял вопроса мальчик и рассеянно почесал в затылке. — А, она сама скажет! Ну, быстрее! — он едва не приплясывал на месте от нетерпения. Ещё чуть-чуть и начнёт вытягивать Трафальгара из пледа. Это грозило дозой словесного яда и возмущений от студента, причём заткнуть парня ещё сложнее, чем заставить выдавить из себя пару фраз. Сосед к тому был привычен за три-то курса совместной жизни в одном закрытом помещении. А Луффи ничто не возьмёт, кроме тумаков Нами, но она пока что далеко, и мальчишка остался полностью безнаказанным. Ло всего лишь взглянул на него, как на одного из пациентов на операционном столе, и только. — Все, я так решил! — притопнул ногой Монки, надул губы и повернулся к Трафальгару пятой точкой. — Если не пойдешь, я обижусь... — дальнейшее "бубубубу" звучало как издевательство чистой воды. Киллер сдавленно ржал в подушку, так и не дочитав третью таблицу отклонений. Вместо латыни в ушах хирурга звучал Луффи, причём громко и упорно, словно заправский дятел. — Odi te* — уткнулся лбом в желтоватые страницы Ло, подтянулся и сел на кровати в позу лотоса. — Несносный, невыносимый, бессовестный ребенок, ну зачем я тебе нужен? Портить атмосферу? Изображать уголок скорби? — Циничные предположения разбились о суровую реальность. — Не-а, ты мне просто нравишься. — Пожал плечами Луффи и потянул Трафальгара за руку, вынуждая окончательно распрощаться с пледом и книгой. — Так что пойдем! Ты с нами? — Киллер задумчиво сравнил два объекта: Большую Мамочку и Монки Ди Луффи, провел небольшой анализ и решил, что всеобщие гулянки случаются не так часто, как хотелось бы, а экзамен… В конце концов, Мамочка до последнего не выдала, кому же она поставила автомат. Надежда умирает последней. Да и потом, ему что, одному учить?! — Да. Ло, не забудь книгу, — под шумок медику была всунута та самая махина с латынью и прочими ритуалами, за что блондин был награжден взглядом между «ну ты и предатель» и «спасибо, за мной должок». В коридорах – холодно. В комнатах – холодно. Однако ушлые представители класса «студент находчивый» умеют выкрутиться из любой передряги. Если набить в одну комнатушку кучу народа, запихнуть между кроватью и стеной обогреватель (подсоединив к тому самому клубку из переходников), и заправить смесь относительно большим количеством еды, то можно считать, что Новый Год удался. У кого-то на планшете нашелся интернет, и даже телевидение. Включили речь Президента. Надо уважать традиции! Пусть до заветного боя курантов еще час, и планшет упорно показывал набивший оскомину «Голубой Огонек», все равно никто по этому поводу не жаловался. Пятикурсник Шанкс задобрил вахтершу и протащил пиво, вино и ром. К счастью Луффи имелась колбаса аж в трех видах, лапша быстрого приготовления, две банки маринованных помидоров и множество иных вкусняшек, без которых тридцать первое декабря превратилось бы в обыкновенную попойку. — О, Луффи! — Мальчишку тут же окружили друзья-знакомые. Киллер коротко кивнул кому-то и начал проталкиваться поближе к столу с едой: там расположился с гитарой технарь Кид, который, взяв на грудь, исполнял песни по заявкам. — Куда ты дел фейерверки?! — Не знаю, они же у тебя были! — Дурачина, в прошлый раз ты чуть наш недельный ужин не спалил, а теперь еще и взрывчатку потерял?! — Это была взрывчатка?.. Ой… Трафальгар несколько мгновений стоял на пороге, не в силах решить, какой мир – коридорный или безумный – нравится ему больше. В комнате было душно, зато тепло и людно. В коридоре, как и прежде, жутко холодно и… одиноко. «Я просто посижу в уголке, посмотрю, как эти странные люди напьются до розовых слонят, и уйду к себе. Ничего более. Так, где там моя латынь?..» — Учишь? — Не успел Ло найти себе местечко (на горе чьих-то курток под лампой без плафона) и открыть книгу, как к нему обратилась смутно знакомая женщина. Память взбунтовалась, но быстро пришла в себя, выдав имя и род занятий. — Учу. Что-то нужно? — Фу-фу-фу, как грубо, — аспирант с исторической кафедры, Нико Робин, прикрыла рот ладонью и лукаво взглянула на парня. Ему немного, однако стало совестно. Всему виной ненормальная атмосфера, да-да. — Не время для печали. Веселись со всеми. — Зачем? Им и без меня хорошо. — Думаешь? — странная тень легла на лицо историка; она задумалась, и Трафальгар в надежде вернулся к книге, читая без особого энтузиазма: «..parvis saepe magnarum rerum momenta..». — Кто принимает? — среди шумной толпы говорить было тяжело, и женщина наклонилась к хирургу, чтобы слышать его ответы. Ло молча показал обложку книги с фамилией экзаменатора. Ну да, накатал талмуд, а бедным студентам зубри. — Не будь букой, — просияла Робин, словно эта информация хоть что-то меняла в системе мироздания. Круговорот студентов в общежитии и не думал замирать, поэтому Нико вынужденно отошла от хирурга и примкнула к другой группе людей постарше. Оттуда она ободряюще улыбнулась ему и подмигнула. Трафальгар нахмурился еще больше и спрятался за книгой. Улыбается она, понимаешь ли… А латынь кто учить будет, Сенека? Почитать парню не позволили. Спустя десять минут его втянули в круг по интересам, вручили стакан вина, тарелку с лапшой и курицей, и не отпускали, пока несчастный окончательно не смирился со своей участью. Пропади все пропадом! Один раз живем! — Заучка вылез из домика, — громко расхохотался Кид, за что получил по голове книгой, которая уже не воспринималась в качестве источника знаний. Ло улыбался — и чувствовал себя почему-то хорошо. Прибежали девушки. Как и зачем – загадка, но на что только не способен русский человек в крайней нужде! Играли в бутылочку, пели песни, откопали среди завалов конспектов и вещей те самые фейерверки и на маленьком балкончике их запустили, слушая ругательства тех, кто жил выше. Замерзли, нахохотались, опять выпили и принялись буянить. Как ни странно, Ло больше не забивался в уголок скорби, а активно подсказывал, что с чем надо смешать, чтобы получилось веселее, задорнее и круче. Знакомые-медики ему поддакивали и тащили к общему столу спирт… Поздравление Президента прошло мимо них. Запах мандаринов пьянил, шампанское отдавало приятной щекоткой в носу, а латынь осталась где-то там, за горизонтом теплого и счастливого мирка. А утром был экзамен. Трафальгар явился в аудиторию никакущий. Нет, не так. Он передвигался, но по стеночке – медленно, пугая встречных темными кругами под глазами, злым взглядом и проклятиями, которые были на самом деле мирными латинскими афоризмами. Чудом зачетку не забыл. И вот, когда группа собралась в относительно полном составе, к запертой аудитории подошел… Не экзаменатор. — У Донкихота появились неотложные дела, он попросил меня заменить у пятой группы… Все есть? — Даааа… — вяло откликнулись медики, не ожидая подобного подарка судьбы. Принимай сейчас Дофламинго, на пересдачу пошли бы все, без исключения. А когда вместо ожидаемого розового ужаса перед Ло сидел вполне адекватный мужичок, и даже милостиво не обращал внимания на «состояние нестояния»… Жизнь казалась прекрасной. Свое «отлично» он получил. И в коридоре, бредя подбитым оленем обратно в общежитие – досыпать, студент вдруг замер и удивленно взглянул на Робин. Женщина стояла у окна, любовалась падающим снегом, и выглядела явно чем-то довольной. — Как экзамен? — поинтересовалась она с мягкой улыбкой. — Ut autem sit denuo generari?* — Veni, vidi, vici*, — ошарашено отозвался парень, завис, а потом немного неловко добавил: — Спасибо. Как ты так?.. — Знаешь, — улыбка Робин переросла в коварную, — даже преподаватели не могут устоять против хорошей компании. С этим Ло не мог не согласиться. ______________________________________________ *Odi te (лат) - я тебя ненавижу *Ex parvis saepe magnarum rerum momenta pendent - исход крупных дел часто зависит от мелочей (Ливий) *Ut autem sit denuo generari? - словно заново родился? *Veni, vidi, vici - пришел, увидел, победил. ______________________________________________ Поздравляю с Днем Рождения, желаю счастья и добра =)