Не сдавайся!

      Ночь. А вы когда-нибудь задумывались, что это такое? Промежуток времени — для учёных, время романтики — для поэтов. А для нас? Может, это то, что скрывает чужие личины? Может, время, когда сбываются мечты?       Частная больница. По внешнему виду ничем не отличается от государственной — белый потолок, затянутый еле заметной паутиной и синие стены с лопающимися пузырями краски. Как говорится, стандарт. Слышится звук сирен, в воздухе мелькает дуэт синих и красных огней — это машина скорой помощи. Её вызывают, когда человеку плохо, правда, порой она не такая уж и скорая, как хотелось бы.       Стерильно-белое пространство больницы слепит глаза, от яркости хочется зажмуриться. Коридор наполнен сонливыми работниками, нехотя обсуждающими планы на следующий день. Когда-то я узнала, что слово «врач» произошло от слова «врать». Как вы думаете, возможно ли сейчас доверить себя человеку, которого практически не знаешь, но чья профессия заключается в спасении жизни? Тогда почему слово «врач» может обозначать ложь? Возможно, суть заключается в том, чтобы скрывать своё враньё под настоящей истиной, которая суровей, чем обман?        Я часто задаю себе эти вопросы, вот только до истины никак не получается добраться. И даже сейчас, сидя в этих стенах, мне удалось в очередной раз убедиться, что ночная смена в больнице — это обычная рутина всех работников. Мне снова поставили дежурство и, сидя на своём посту, я готова в любую секунду отправится на вызов.       Светлые волосы, доходящие до лопаток, убраны в пучок, а голову прикрывает белая тонкая шапочка. В моих голубых глазах всё ещё живёт дичайший интерес к работе, который мне передали по наследству родители, как и некоторую худощавость. Поэтому одежда — белые штаны по фигуре и такого же цвета туника с накладными карманами — сидит на мне немного свободно. Правда вот ростом я не знаю в кого пошла. Папа в шутку называет меня «метр с кепкой». Раньше обижалась на это, а сейчас каждый раз звонко смеюсь, ведь с возрастом осознала с какой любовью и заботой он это произносит. К слову о возрасте — мне почти двадцать лет.       У моих родителей есть своя клиника в Германии, где, по странной, но счастливой случайности, мне удалось получить фундаментальную базу медицинских знаний и соответствующий опыт (без трудовой книжки, естественно). На высшее образование я не пошла, хотя надо было. Но корочка, все же, имеется, по специальности «сестринское дело». Она была необходима для устройства на работу, и, признаться честно, её мне купили родители. Да, это неправильно, однако, я глубоко убеждена, что в ВУЗах в большинстве своем много воды и ненужной информации, все же, практика и наработанные со временем знания ценятся куда больше.       Забыла представиться. Меня зовут — Камико Хассэи. Стаж работы составляет всего два года, и я до сих пор задаю вопрос родителям — как меня, ещё в то время совершенно без официального опыта, допустили вообще к пациентам? Но в ответ они только улыбаются, говоря:«Ты у нас очень способная». Не могу отрицать этого, однако, все чаще у меня пробегает мысль, что я упускаю нечто важное.       Я часто думаю, а можно ли гордиться этим? Не знаю. Трудно сказать. Но у всей этой истории точно присутствует вторая сторона медали. Пока мои сверстницы вкушали прелести взросления, знакомясь с парнями и посещая различные клубы, я изучала научную литературу по анатомии, с диким интересом наблюдала за вскрытием трупов и проводила аналогию между «картинкой из учебника» и реалиями внутренностей организма.       Из размышлений меня вывел долгожданный звонок. В мгновение ока я схватила телефон, откуда тут же раздался женский голос.       — Хассэи, отправляйся на вызов, адрес у фельдшера. Мужчина, сорок четыре года, сердце, — очень громко и быстро протараторила дежурная, которая принимает все звонки и распределяет между нами.        — Да, бегу, — поспешно произнесла я, убирая мобильный телефон в карман, хватая свой чемоданчик с необходимыми препаратами и без промедления отравляясь на улицу.        Рядом с больницей находился автопарк с нашими машинами, как раз одна из них уже поджидала меня с моим напарником на сегодняшнее дежурство. Мужчина лет тридцати пяти, тёмные волосы, приятные черты лица, и, как мне казалось, самые понимающие глаза на свете. Он единственный, кто не смотрел на меня косо в этой больнице и не называл «блатная», «неопытная», и ещё многими словами, которые я услышала буквально в первую неделю работы. Заметив меня, он устало улыбнулся, ожидая, когда я сяду на своё место и пристегну ремень.       Автомобиль тронулся, включая сирену, которая в прямом смысле «орёт» о срочности вызова. Повезло, что в Токио уже наступила ночь, дороги были совсем пустые. За лёгкой и непринуждённой беседой обо всём и ни о чём я не заметила, как мы прибыли к нужному месту.       Машина остановилась неподалёку от огромного особняка. Через его окна было заметно, как суетятся люди, но, услышав скорую помощь, остановились.       Быстрыми движениями я открыла тяжёлую дверцу, вышла из машины и направилась к воротам. Потянулась к звонку, а буквально через долю секунды мне открыла блондинка в длинном платье с белыми, красными и пурпурными волнистыми узорами сердец, на шее которой я сразу заметила синие бусы из дорогого камня. Лицо её сохраняло маску безразличия, сквозь которую мне всё-таки удалось уловить долю волнения.       — Проходите, — размеренно проговорила та, пропуская меня и моего напарника на территорию особняка, а затем обошла нас и быстрым шагом направилась к двери, ведущей внутрь дома.       Разувшись, я прошла в большую гостиную, у левой стены которой располагался огромный диван. Именно на нём лежал мужчина, о нем и говорил дежурный врач. Лицо его исказилось от боли, а зубы были сильно сжаты, из-за чего отчётливо виднелись скулы. Дыхание сбивчивое, на коже выступили капельки пота, глаза то судорожно закрываются от новой волны разрывающих ощущений, то слегка приоткрываются, когда, видимо, становится немного легче. Он держал сжатую руку на уровне сердца. Я быстро подошла и присела рядом с ним.       — Постарайтесь дышать ровнее, — сдержанно произнесла я, открывая чемоданчик с препаратами. Хватило и секунды, чтобы принять решение о дальнейших действиях. — Сейчас я вколю вам лекарство. Станет полегче.        Отточенными движениями перетянула руку жгутом чуть выше локтя, подкладывая под неё небольшой валик.       — Поработайте кулаком, — чуть выше задирая его накидку, произнесла я, и холодными пальцами принялась нащупывать вену.       Мужчина начал сжимать и разжимать ладонь, и вот, удалось ощутить заветный бугорок. Быстро обработала место укола спиртом, спустила воздух из заранее подготовленного шприца и одним резким, отточенным движением вогнала иглу под кожу. Потянула на себя поршень, в нём появилась кровь. Это был верный признак того, что мои действия верны и я, расслабив жгут, медленно начала вводить лекарство. Вскоре это незамысловатое действо было закончено и я положила кусочек ватки на место укола, прижала, подождала несколько секунд, а затем согнула руку пациента и окончательно убрала жгут.       Мой напарник всё это время внимательно наблюдал за мной, про себя отмечая, что навыки, всё же, у меня хорошие. Об этом говорила его довольная улыбка.        — Отвезём его в больницу. Нам нужно провести ряд исследований, чтобы исключить инфаркт, — слегка помедлив, произнесла я и взглянула на фельдшера. Тот одобряющие кивнул, подошёл к мужчине и взял его под руку, помогая дойти до машины. К счастью, введённое лекарство уже отчасти облегчило состояние пациента и нам не потребовались носилки.       — Кто-то из вас может поехать сопровождающим, — складывая обратно все медикаменты и закрывая чемоданчик, произнесла я и выпрямилась, взглянув на женщину, глаза которой слезились, и блондинку, лицо которой всё также было малоэмоциональным.        — Я поеду! — уверенно произнесла женщина, сделав шаг вперед, и добавила уже более спокойным тоном: — Я его жена.       Я кивнула и отправилась в прихожую, вновь надевая рабочую обувь, которая представляла из себя белые удобные балетки.       — Я готова, — произнесла уже собравшаяся женщина, схватив сумку и выбегая на улицу за своими мужем. Я последовала за ней.       Погрузившись в машину и вновь включая оглушающую сирену, мы отправились в сторону больницы.

***

      Незаметно подобралось утро. Когда мы вернулись после выезда, то сразу же сделали кардиограмму и взяли анализы. Они были готовы примерно через полчаса, инфаркт мы исключили. И теперь для дальнейшей постановки диагноза выделили пациенту палату. Его жена сразу же оплатила пребывание и попросила разрешения остаться на ночь рядом с мужем. Ей не отказали. Зевая, я закидывала мелочь в аппарат и, когда набралась нужная сумма, по памяти нажала кнопку «Эспрессо», через секунду услышав характерный звук начала приготовления.       Через минуту автомат издал до жути противный писк, сигнализируя о готовности «живительного напитка». Я протянула руку и забрала уже нагревшийся пластиковый стаканчик, сразу же делая первый глоток. Не думаю, что он действительно взбодрит меня, но вкус у этого быстрорастворимого кофе мне определённо нравился.       Медленным шагом я направилась к себе в кабинет, рядом с которым уже сидела уставшая женщина с уставшим, опечаленным взглядом. Видимо, не спала всю ночь, и, судя по красным глазам, даже успела поплакать. Заметив меня, она будто взбодрилась, натянула на лицо обворожительную улыбку, вскочила на ноги, руками обхватывая свою бежевую сумку.       — Он просыпался ночью? — доставая ключ и открывая кабинет, поинтересовалась я.       — Нет, — быстро ответила женщина и, как только с замком было покончено, проследовала за мной во внутрь помещения.       Я молча села за свой рабочий стол, поставив рядом стаканчик с ароматным напитком, а после достала нужные документы для заполнения.       — Я правильно помню, что имя вашего мужа — Микихиса? — переспросила я, вспоминая оформление вчерашних бумаг. Когда мы приехали в больницу, записали краткие данные о пациенте. Имя мне удалось запомнить, потому что оно мне не встречалось и звучало весьма необычно.       — Да, Микихиса Асакура. Сорок четыре года, — женщина отвечала взволнованно. Она ёрзала на стуле, тяжело дышала, оглядывалась по сторонам и теребила рукав блузы — в общем, на лицо были все признаки крайней степени волнения.       — Вас как зовут? — мягко поинтересовалась я, отрываясь от бумаг и вглядываясь в шоколадные глаза женщины.       — Кейко.       — Кейко, меня зовут Камико. Очень приятно. Повода для волнения нет, в нашей больнице работают врачи с огромным стажем. Всё будет хорошо. Сегодня мы обследуем вашего мужа и распишем план лечения, — успокаивающим тоном говорила я ей. — Вы можете идти домой. Пока нам больше ничего не требуется.        — Можно мне ещё раз к Микихисе? — с ноткой надежды спросила Кейко, умоляюще посмотрев на меня.        —Ну, разве что на минутку, — сделала я поблажку, понимая её состояние.        Кейко вышла из кабинета. Недолго думая, я достала свой мобильный телефон и набрала нужный номер.       — Дежурная часть, слушаю, — отозвался приятный мужской голос на другом конце провода.        — Здравствуйте. Это Камико Хассэи. К нам поступил пациент, Микихиса Асакура. Отвезите его снова на кардиограмму, нужно проследить его состояние в динамике. И, будьте добры, поищите на него документы. Мне кажется, что он уже не первый раз у нас находится.        — Хорошо, — ответил мужчина и положил трубку.        Знаете, какие есть прелести у ночной смены? Утром разрешают отправиться домой и выходить только на следующие сутки. Это, надо отметить, просто огромный плюс. Допив свой кофе, я слегка прибралась в кабинете, поставив каждую папку на «своё» место и выкидывая уже накопившийся мусор со стола в корзинку у входа.       Затем переоделась в повседневную одежду. Образ мой был весьма прост: чёрные джинсы, бирюзовая лёгкая блузка и сверху голубой пиджак. Очень уж я люблю такие цвета, хотя иногда кажется, что сочетаю вещи не очень. В дополнении ко всему - строгие чёрные туфли на средней высоты каблуке, которые, как мне верилось, делают меня на несколько лет взрослее.       До конца собравшись, вышла из кабинета и закрыла его на ключ. Далее побрела в палату одной из своих пациенток. Ею была девочка пяти лет, которая попала в эту больницу ещё два года назад, спустя неделю начала моей работы. Эта девчушка очень напоминала меня в детстве: такие же волосы, глаза. Я нередко по-ласковому, с особой нежностью, называю её «мышкой». Это обращение после случая, когда она незаметно пробралась в мой кабинет, чтобы стащить конфеты, которые мне периодически дарят пациенты.       Настоящее имя моей малышки — Кирия, или, как мы её называем более кратко, Кира. К сожалению, у этого маленького хрупкого ангелочка один из самых неутешительных диагнозов — рак крови. Ещё тогда, два года назад, её привела к нам женщина, представившись её теткой. Родителей у Мышки не стало за полгода до начала развития болезни.       Один взгляд этой девочки заставляет моё сердце сжиматься. Это именно тот человечек, которому искренне хочется помочь. Сначала мы пытались перенаправить её в другую клинику, специализирующуюся именно в этой области, но нам отказали. Не было свободных мест, как бесплатных, так и платных. Примерно после полугода неудачных попыток, я приняла решение какое-то время поддерживать её состояние при помощи фурьоку. Пока что получается, однако, я не опускаю руки и продолжаю переодически отправлять заявки в онкологические центры. Кто знает, может удача повернётся к нам лицом.       Я аккуратно толкнула дверь, ведущую в палату, которую девочка уже считает своим домом. Кира сладко спала, обнимая любимую игрушку. Этот небольшой плюшевый мишка, как мне помнится, с самого нашего знакомства был в её миниатюрных ручках. Лёгкое сопение разносилось по всей палате, её золотистые кудри небрежно разбросаны по подушке, а из-под одеяла торчит только светлая макушка головы. Очень тихо я подошла к ней и поцеловала в темя, аккуратно проводя рукой по её мягким детским волосам. Люблю эту малышку, она уже такая родная.       Получше укутав её в одеяло, я максимально тихо удалилась из палаты, стараясь не нарушить сон ребёнка. После, направилась к выходу из больницы. Спать хотелось просто безумно, сильная усталость заметно замедляла и утяжеляла мои шаги.       Подходя к автобусной остановке, заметила уже знакомую фигуру женщины, с которой мы успели немного поговорить утром. Это Кейко. Она растерянно разглядывала расписание, будто пытаясь понять, какой номер автобуса нужный.       — Камико, здравствуйте ещё раз. Подскажите, как отсюда добраться в Фунбари-Онсен? — поинтересовалась она, заметив меня и отрываясь от изучения таблички. Её глаза были полны надежды, это, однако, мило. Добрая женщина.       — Отсюда можно дойти пешком. Я могу показать дорогу, мне по пути, — понимая, что эту гостиницу прохожу каждый раз по пути на работу и домой, предложила я. Тем более, это куда легче, нежели объяснять, где и куда повернуть.       — Если вам несложно, было бы замечательно! — интеллигентно согласилась она, добавляя: — Мы с мужем живём не здесь. Приехали к сыну на несколько дней.       — Боюсь, вам придётся задержаться подольше, — аккуратно отметила я, и, повернувшись, мы не торопясь отправились в путь.       Спустя минут пятнадцать я успела немного пожалеть о предложенной помощи. После ночной смены ногам стало совсем тяжело двигаться, плюс ко всему, я ещё и на каблуках. Завидев нужный мне магазин, попросила Кейко немного подождать. Зайдя во внутрь, сразу отправилась к кассе.       — Как обычно? — улыбнулась продавщица, узнавая меня.       — Да, — слегка улыбнулась, доставая из сумки кошелёк, а затем оплачивая покупку.       Из-за нервной работы у меня появилась одна вредная привычка. Уверена, узнай о ней мои родители, отец бы в прямом смысле открутил голову. Не без помощи мамы, естественно. Попрощавшись с продавщицей, я вышла на улицу, попутно открывая пачку и доставая сигарету. Видеть, как меняется выражение лица Кейко на более хмурое, оказалось достаточно неприятно.       — Не думала, что ты куришь, — серьёзно произнесла женщина, а в её глазах заиграли заметные нотки разочарования.       Всегда было забавно наблюдать за реакцией прохожих. Казалось бы, милая, миниатюрная девушка, подобная ангелу, спасающая жизни других людей, достаёт сигарету. Видеть, как за секунду у людей меняется в корне мнение обо мне, противно. Глупый стереотип не менее глупых людей.       — На моей работе это не сказывается, — тонко отметила я, зажимая фильтр между зубами и поджигая сигарету.       И вот она, долгожданная первая затяжка. Ведь только после работы, уже в повседневной одежде я могу покурить. Главврач строго настрого запретила мне использовать «пятиминутки», объясняя это тем, что девушка-врач с «гадостью» в руках вызывает у пациентов только негативные эмоции. А вот к мужикам абсолютно никаких претензий. Справедливость, мать вашу.       Мы двинулись дальше, всё также молча. Я продолжала наслаждаться сигаретой, ощущая приятный дым в горле, от которого, так или иначе, наступало некое расслабление. К моему счастью, мы быстро добрались до нужного особняка, но Кейко встала передо мной, не давая пройти дальше.       — Я сегодня говорила с сыном. Он хотел бы с тобой познакомиться, как с лечащим врачом своего отца, — очень сдержанно произнесла она, вновь кидая свой взгляд на меня.       — Я не лечащий врач Микихисы. Ваш сын может подойти завтра, я провожу его в кабинет специалиста, представленного к вашему мужу, — вежливо ответила я, в третий раз отмечая, как произошла резкая перемена на «ты».       — Мой сын вряд ли сможет спокойно дожидаться завтрашнего дня. Пожалуйста, поймите меня и войдите в положение. Вся наша семья очень переживает, — настаивала Кейко, её голос становился более требовательным.       Когда у меня закончились доводы, пришлось согласиться с этой женщиной. У меня впервые подобный опыт, да и посещать дом семьи пациента уж точно не входит в мои рабочие обязанности. Почему же тогда я дала слабину? Неужели на меня так повлиял её молящий взгляд? Или это грамотная манипуляция? Я до сих пор не могу понять, как так вышло, что мы уже находимся в прихожей и разуваемся.       Пройдя в дом, Кейко учтиво представила мне всех жильцов. Мужчину с длинными каштановыми волосами и по совместительству её сына, звали Йо. Ту блондинку, которая открыла дверь — Анна. Синеволосого парня — Трей. Темнокожего с привлекательной шевелюрой «вздутых» волос — Джоко. Самого молчаливого в этой компании  — Рен. Паренька, низкого по сравнению с другими — Морти. Стеснительную девушку — Тамао. И мужчину, который уставился прямо на меня идиотским взглядом — Рио.        Мне удалось отметить отличительные черты, которые как раз помогали более ли менее запомнить имена. Не думаю, что они надолго останутся в моей голове, эта информация мне совершенно ни к чему.       — Ребята, а где Фауст? — подал голос Йо, окидывая беглым взглядом всех присутствующих.        «Это просто совпадение» — имя, произнесённое этим мужчиной, будто сковырнуло давно зажившую рану, заставляя моё сердце пропустить удар. Но затем я помотала головой, понимая, что людей с этим именем может быть множество.       — Не знаю. Сейчас спустится, наверное, — неуверенно ответил другу Трей.        Спустя пару секунд послышались размеренные шаги на лестнице, заставляя всех присутствующих рефлекторно повернуться на звук. Я медленно подняла глаза и застыла на месте в немом шоке.       — Ты? — почти прошептала я, не в силах сказать что-то большее.       Глаза мои, казалось, были готовы вылететь из орбит. На мгновение я подумала, что мне показалось. Только вот черты лица у этого человека остались прежние, воспоминания в буквальном смысле накрыли меня с головой. Я не могла отвести взгляд. В голове всплыли картинки нашей последней встречи, и с тех пор он изменился. Синяки под глазами стали больше и темнее, бледен, даже слишком, в целом вид мрачный. Разве что его повседневный врачебный халат остался, который он носит все также - распахнутым.       — Вы знакомы? — подозрительно спросил Рен, который все это время сидел в кресле полуприкрыв глаза, но не упуская из виду сложившуюся ситуацию.        — Да. Это моя сестра, — меланхолично ответил Фауст, не отводя от меня пристальный взгляд.