Не сдавайся!

POV Камико

      Наступило самое удручающее время суток — утро. Под звуки противного «пип-пип-пип» я нехотя разлепила глаза и обречённо вздохнула. Из-за блуждающих в моей голове мыслей удалось уснуть далеко за полночь, и в конечном итоге проспать получилось всего три часа. Понимая, что моему начальству совершенно нет дела до моей вне рабочей жизни, и отгул просить бессмысленно, я крайний раз сладко потянулась на кровати и, наконец, поднялась на ноги.       Умывшись, спустилась на кухню и включила кофемашину. Совсем редко я завтракаю по утрам, но вот зато после работы сметаю половину продуктов из холодильника. Это совсем не полезно для здоровья, и каждую новую неделю даю себе слово нормализовать режим питания, но, увы, пока что без успехов.       Во время процесса варки кофе, по кухне разлетелся прекрасный аромат. Все-таки этот напиток лучший из придуманных человечеством! Звуковым сигналом машинка любезно уведомила меня об окончании приготовления. Взяв в руку чашку, направилась прямо в пижаме на улицу, попутно доставая из сумки сигареты.       Огромный плюс у этого дома был в том, что рядом со входом располагалась терраса, куда я поставила журнальный столик и табуретку. Вот с того времени по утрам мой рацион — божественный напиток и не менее желанная сигарета. Закуривая, я снова задумалась.       Вчерашняя встреча с братом определённо вытолкнула меня из привычной колеи. На мгновение даже интересно стало: а если бы мы с ним вчера не встретились, он бы сам предпринял попытки увидеться со мной? Если да, то когда? Звонил ли он хотя бы раз родителям? Да и почему даже на расстоянии не выходил на связь со мной? Мне действительно, искренне хочется оправдать его отсутсвие, только вот не выходит. Я не вижу ни одной причины, по которой он мог так легко отказаться от семьи. Ведь, раз Элиза стала материальной и он не вернулся в дом, значит, просто напросто не захотел. От этих мыслей я тяжело вздохнула, потушила бычок и допила кофе. Уже самой надоело думать от этом.       Я вернулась в дом и стала собираться на работу. Уже семь утра, больница откроется через час. Думаю, не опоздаю. Одевшись, открыла на телефоне приложение «carsharing», чтобы найти машину неподалёку и добраться до больницы на ней. Хорошо, что за несколько месяцев до совершеннолетия отец настоял на моем обучении в автошколе. В то время мне не понравилась эта задумка, однако сейчас я благодарна. Но вот машина моя, подаренная им же, находилась дома, в Германии. Чтобы окончательно не терять навык вождения, раза два-три в неделю я пользовалась краткосрочной арендой машин.       Найдя нужную, захватила сумку и покинула дом. По пути в больницу, конечно же, без мудаков на дороге не обошлось. Какой-то кретин нагло подрезал меня на своей дорогой машине, из-за чего мне пришлось резко подать руль вправо, чтобы дать ему дорогу. От злости открыла окно, бибикнула и выкрикнула:       — Глаза разуй, придурок!       И после этого мое достаточно неплохое настроение улетучилось, а на смену пришло раздражение. Позабирала бы у них права, черт бы их побрал!

***

      Рабочий день шёл своим чередом, я, как и обычно, выполняла разного рода поручения. В эту больницу меня взяли врачом общей практики, иногда позволяют выступать в роли ассистентки на операциях, ну и в дежурство тоже ставят. В мои обязанности входит оказание первой, неотложной помощи, а после пациентов перенаправляют к специалисту более узкого профиля.       Время незаметно подходило к обеду. После того, как я заглянула к пациентам и выполнила поручения, вернулась в свой кабинет и вновь погрузилась в размышления. Громкий стук в дверь мгновенно привёл меня в себя.       — Войдите, — произнесла я, собираясь с мыслями.        Это оказался паренек из дежурной части по имени Чарли. Блондин двадцати трёх лет. Прическа немного растрепана, из ушей выглядывают наушники, откуда даже на расстоянии слышались аккорды песни известной группы. Интересно, они его не отвлекают от работы?       — Ты просила найти что-нибудь про Микихису и сделать ему кардиограмму сердца. Я принес, — сказал он и положил небольшую папку на стол, а после вышел из кабинета, вновь заткнув свои уши наушниками.       Я тяжело вздохнула и взяла в руки папку. Думала сразу же отнести её кардиологу, но интерес заставил меня все таки самой посмотреть, что же там такое. О нет. У Микихисы порок сердца, при чем всё настолько запущено, что без хирургического вмешательства не обойтись. Почему он не обратился раньше? Эта болезнь, насколько мне известно, нередко сопровождается острыми болями. Зачем было их терпеть?       Далее я начала изучать документы Микихисы. Я была права в суждениях, что в этой больнице он не впервые. Только вот лечение ни разу не было доведено до конца, и в итоге всё вылилось в такие малоприятные последствия. Думаю, стоит поговорить с ним об этом, хоть я и не его лечащий врач.       Подойдя к его палате, постучала в дверь, в ответ последовало глухое «войдите». Мужчина лежал в постели, а рядом стояла капельница, скорее всего, с обезболивающим. Свежие фрукты на тумбочке около кровати и небольшая охапка васильков в вазе делали обстановку чуть более уютной.       — Здравствуйте. Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась я, медленно подходя к пациенту.        — Спасибо, мне уже лучше, — отозвался тот.       — Я изучила документы и заметила, что ваше лечение не было доведено до конца трижды.       — Вот как, — похоже, эта тема ему неприятна, я глубоко выдохнула и слегка улыбнулась.       — Боюсь, в этот раз вам так легко не сбежать от нас, — постаралась отшутиться, видя, что мужчина совершенно не настроен на разговор, — Ваша семья очень беспокоится за ваше здоровье. Кейко даже убедила посетить дом вашего сына и всё объяснить, — Микихиса, услышав это, по-доброму усмехнулся.       — В этот раз я пройду лечение до конца, не стоит беспокоиться, — его тон голоса стал более живым.       — Хорошо, — я кивнула, и, понимая, что что-либо ещё говорить бессмысленно, покинула палату.       Закрыв дверь и развернувшись, вздрогнула от неожиданности. Передо мной стояла Кейко и несколько новых знакомых людей, на одежду которых были накинуты белые халаты. Я обвела всех взглядом: Йо и его мама по-доброму улыбались, Морти слегка вскинул брови, видимо, не ожидая меня здесь увидеть. Лицо Рена, как и вчера, не выражало каких-либо эмоций, разве что равнодушие. А Фауст вовсе, внимательно всматривался в мои глаза, от чего я напряглась. Ладно Кейко и Йо, а другим то что здесь нужно?       — Как он? — взволнованно спросила Кейко, подавшись ближе ко мне.        — Стабильно, — сухо ответила я, отходя от двери и пропуская женщину в палату.       — Привет, Камико! Может, сегодня тоже зайдёшь к нам? — с улыбкой на лице дружелюбно поинтересовался Йо, остановившись перед входом.       — Зачем? — я нахмурилась, не понимая мотивов его поведения. И правда, странные люди.       — Мы бы хотели с тобой поближе познакомиться. Ты, как-никак, сестра нашего друга, — все таким же непринужденным тоном говорил он, не убирая улыбку с лица.       — Вот как, — я слегка задумалась, не зная, как на это ответить.       По факту, для меня Фауст находится примерно на таком же уровне, как Йо и его остальная компания. И брат, и эти ребята чужие для меня люди. Не то, чтобы мне не хотелось узнать, как у Фауста прошли эти годы. Просто не могла до сих пор для себя понять, а так ли это нужно.       — Подумай над этим, ладно? — вновь подал голос Йо и прошёл в палату, за ним последовал и Морти.       В коридоре остались только мы втроём: я, Фауст и Рен, которые, по всей видимости, изначально и не планировали навещать Микихису.       — У нас в больнице в палате могут находиться четыре посетителя, кто-то из вас ещё может зайти, — взглянув на двух мужчин, проинформировала я.       — Мне нечего там делать, — слишком холодно произнёс Рен, присаживаясь на один из стульев возле стены, скрещивая руки на груди и прикрывая глаза.       — А ты? — теперь обратилась к брату.       — Я пришёл к тебе, — спокойно ответил тот, слегка улыбаясь.       Что?       От услышанного брови сами по себе поползли вверх, поначалу я даже растерялась. Зачем ему это? Десять лет не интересовался мной и моей жизнью в целом, а сейчас внезапно вспомнил про существование сестры? А ещё больше меня бесило его спокойствие. Он совсем не чувствует вины?       — Я занята, — сжимая папку в руках сильнее, отрезала я.       — Ничего. Я подожду,— недоверчиво покосилась на него, снова вскидывая бровь, — можешь позвонить, когда освободишься.       — У меня нет твоего номера.       — Знаю, — черт возьми, он реально не понимает, что я не настроена на разговор, — Запишешь?       Я согласилась исключительно для того, чтобы поскорее закончить этот разговор и уйти. Руки мои от чего-то дрожали, когда я под диктовку нажимала на нужные цифры. Сохранять его контакт я не планировала.       — Сделай прозвон, — он достал своё мобильное устройство, я же снова покосилась на него, — чтобы у меня тоже был твой номер, — как бы поясняя добавил тот.       Без лишних слов нажала на зелёную кнопку вызова, послышались гудки, и через секунду экран телефона брата засветился.       — Всё, — он сохранил номер и убрал устройство в халат.       — Мне пора, — заметив время, я развернулась и удалилась, держа путь в кабинет кардиолога, чтобы отдать документы на Микихису.       Поговорив немного с врачом и внимательно слушая дальнейший план по лечению Асакуры старшего, я предложила свою персону в роли ассистентки, если все-таки будет операция. Старый мужчина нахмурился, не понимая, зачем мне вообще нужно. Но затем я ему объяснила — это очень полезная практика, бесценный опыт, и что я никогда ещё не присутствовала операциях такой сложности. К слову, я не врала. Мне действительно было интересно. Кардиолог был поражён моим рвением, даже похвалил, а после дал своё согласие.       Покинув его кабинет, направилась в палату Мышки. Рядом с этой девочкой я забывала обо всех проблемах, на душе становилось теплее от одной её по-детски невинной, искренней улыбки. Открыв дверь, я замерла. Светлые длинные кудри Кирии доходили до поясницы, а опечаленный взгляд голубых глаз с грустью рассматривал картины за окном. Голубое в клетку платьице и детский синий ободок дополняли ее эдакий образ. Заметив меня, малышка спрыгнула с кровати, и, расставляя руки подбежала и крепко обняла.        — Как ты себя чувствуешь, Мышка? — спросила с ноткой заботы, присаживаясь и аккуратно проводя рукой по ее волосам.        — Хорошо, — легко и непринужденно ответила Кирия, стиснув меня покрепче.        — Ничего не болит?         — Ни-че-го, — по слогам ответила Мышка. — А меня скоро выпишут? — с надеждой спросила она, отстраняясь и заглядывая мне будто в душу. От её вопроса сердце сжалось.       — Скоро. А сейчас иди ещё полежи. Чтобы тебя выписали, тебе надо больше отдыхать, — успокаивающе ответила я, не давая настоящим эмоциям ходу, — сейчас сделаем укольчик, ладно?       Та кивнула. Я взяла Мышку на руки и уложила на кровать, прикрывая её одеялом по пояс. Затем из шкафчика с тяжёлым сердцем достала морфий.       У Мышки был лейкоз, это рак крови, 4 стадия, именуемая «необратимой». Врачам удаётся увеличить продолжительность жизни больному раком крови исключительно в 5% случаев. Организм этой девочки подвергается хаотичному и неконтролируемому распространению недоброкачественных клеток, поражающих разнообразные органы и структуры тела.       Сейчас я поддерживаю её состояние двумя способами: при помощи фурьоку и медикаментов. Мой дух-хранитель ещё при жизни был врачом, когда малышке внезапно стало хуже, обучил меня технике «замедления размножения раковых клеток». С помощью фурьоку мы ограждаем здоровые клетки, но, к сожалению, болезнь медленно, но верно, поглощает их. И ещё, эта техника не убирает боль, именно поэтому вкалываю морфий.       Я прекрасно осознаю, что сейчас мы с Эскулапом просто поддерживаем её жизнеспособность. Рано или поздно девочка, не познав все прелести жизни, отправится в «лучший мир», как принято его называть. Также я знаю, чтобы значительно увеличить годы её жизни, нужна не только химиотерапия, на которую я её отвожу самостоятельно, но и комплексное лечение в целом.       Набрав в шприц уже подготовленный раствор, я подошла к Кирии и провела привычную процедуру. Девочка слегка поморщилась, когда игла вошла под кожу, и затем облегченно вздохнула, когда этот процесс закончился. Я улыбнулась, и, вставая с кровати положила шприц в тару, чтобы потом её унести.       — Спи, моя хорошая, — вновь присела рядом с ней, накрывая тело девочки одеялом уже полностью, целуя в лобик и замечая, что Мышка прикрывает глаза, погружаясь в сон.       Выйдя из палаты, сразу отнесла тару в нужный кабинет и направилась в столовую. И, зайдя туда, пробежалась глазами по посетителям и тяжело выдохнула, замечая тех самых новых знакомых. Начала зарождаться мысль, что они меня преследуют. Йо, завидев меня, махнул рукой, тем самым приглашая присоединиться к ним за стол, от чего нахмурилась. Затем налила чашечку быстрорастворимого кофе из огромной железной тары, стоящей на отдельном столике рядом с кассой, и, расплатившись, чисто из вежливости, подсела к этим странным ребятам. Кейко, видимо, уже ушла.        — До скольки твой рабочий день? — веселым тоном поинтересовался тот, кто пригласил меня к ним, все также сохраняя дружелюбную улыбку на лице.       — Всегда по-разному, — ответила, отводя взгляд и отпивая кофе. Аппетит снова пропал.       — Ты увиливаешь от ответа, — воцарившуюся на мгновение тишину нарушил ледяной голос Рена, который даже не обратил должного внимания на свои же слова, продолжая пить какой-то напиток из пластикового стаканчика, — при входе вывеска с графиком работы. Из этого следует, что твой рабочий день закончится, — он лениво взглянул на наручные часы и продолжил, — через четыре часа, — затем поднял на меня глаза и как-то победно усмехнулся.       — Рен у нас очень наблюдателен, — издавая нервный смешок, произнёс Йо, видимо, пытаясь сгладить ситуацию.       — Я заметила, — кратко ответила, делая новый глоток, а после обращаясь к брату, — до конца рабочего дня я не смогу уделить тебе время. Если ты хочешь мне что-то сказать именно сегодня, можем встретиться после работы, — ровным тоном произнесла я, не отводя глаза.       — Хорошо. Я встречу тебя около больницы, — также сдержанно ответил мне тот.       — Хорошо. Мне пора, — глянув на наручные часы, очень быстро промолвила я и встала из-за стола, — Хорошего дня.

Несколько часов спустя

      Незаметно рабочий день подошел к концу. Переодеваясь с рабочей одежды на повседневную, я ощущала, что нервничаю от предстоящей встречи с братом. Сколько бы ни думала, всё равно так и не смогла понять, с чего он так засуетился. Закрыв кабинет и сдавая ключи на регистратуре, глубоко выдохнула и направилась к выходу из больницы. Я намеренно задержалась на полчаса, в надежде, что Фауст, все же, не станет меня дожидаться.       На улице уже смеркалось, солнце уходило за горизонт, а небо окрашивалось в нежно-розовые цвета. Оглядевшись по сторонам и заметив Фауста, я обречено вздохнула. Все-таки не ушёл. Он, убрав руки в карманы, облокачивался на фонарный столб и, заметив меня, не торопясь подошёл ближе. Мы пристально смотрели друг другу в глаза, а во взглядах читалось множество перемешанных чувств.       — Здравствуй, — слишком неуверенно начала я, голос от чего-то дрогнул.       — Привет. Идём?       — Куда? — слегла удивилась.       — Я провожу тебя до дома, заодно поговорим. Ведь нам есть, что обсудить.       В этот момент я по-чёрному завидовала его самообладанию. Ведь у меня внутри что-то сильно сжималось от предстоящего разговора. Мы впервые наедине за множество лет, только вот сейчас мне некомфортно. Наоборот, хочется сбежать.       — Идём, — сквозь сбившееся нервное дыхание ответила ему, и мы направились в сторону моего дома.       На мгновение я задумалась, нормально ли будет покурить при нём. Ну знаете, первое впечатление и все такое. Но потом поняла, что мне все равно, как он отнесётся к этому. Между нами уже давно не такие отношения, чтобы его точка зрения имела для меня какое-то значение. Поэтому, отойдя подальше от больницы, раскрыла сумочку и достала пачку сигарет.       — Куришь? — косясь на меня, но не поворачивая голову, довольно резко спросил тот.       — Курю, — преспокойно ответила я, попутно открывая пачку и доставая сигарету.       — Давно? — судя по его тону, он был не столько удивлён, сколько недоволен.       — Хм… — слегка задумалась, зажимая фильтр между зубами, и поджигая сигарету, затянулась, — года два примерно, — выдыхая дым ответила я, затем сделала новую, полноценную затяжку.       Краем глаза заметила, что Фауст задумался. Зубы его были сильно сжаты, даже выпирали скулы. А взгляд был какой-то отстранённый, смотрящий сквозь аллею, по которой мы сейчас шли.       — Ясно, — тихо ответил тот.       Затем мы снова замолчали. Да, вопросы у меня хоть и были, только вот говорить первой мне не хотелось. Тем более, он сам стал инициатором этой напрягающей прогулки. Но как только я выкинула бычок в урну, мимо которой мы проходили, он внезапно продолжил:       — Я уверен, у тебя много вопросов. И примерно знаю, каких именно. Были некоторые обстоятельства, по которым я не мог вернуться в Германию, поэтому обосновался здесь, — слишком уж завуалированно сказал тот.       — Что за обстоятельства? — подозрительно покосилась на него.       — Не могу сказать.       — Ясно. Зачем пришёл тогда, если не можешь дать ответ? — раздраженно спросила я.       — Я не мог не прийти, — после этих слов внутри меня что-то йокнуло, — Ты ведь моя сестра.       — М-м, забавно, что ты вспомнил об этом, — во мне заиграла обида.       — Нет, — Фауст взглянул на меня и легко улыбнулся, — я о тебе и не забывал, Камико.       — Оно и видно, — цокнула, после чего глубоко выдохнула, — так о чем ты хотел поговорить, Фауст?       — Хотел узнать, как ты поживаешь, — мои брови в очередной раз за день сами по себе поползли вверх, последовал нервный смешок, — все же, мы давно не виделись. Рад видеть, что ты пошла по стопам семьи.       — Спасибо, — от некой похвалы я немного оттаяла, — как видишь, у меня всё в порядке. И у тебя, уверена, тоже. Ещё раз поздравляю с тем, что ты вернул Элизу к жизни.       — Благодарю, — Фауст снова улыбнулся, — Как родители?       — Живы и здоровы. Продолжают работать в нашей семейной клинике, планируют открывать филиалы, — достаточно кратко отвечала я, хоть и было приятно, что он не забыл и спросил про них.       — Хорошо, — тот кивнул, затем снова посмотрел на меня, — мне жаль, что первая наша встреча произошла именно так. Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину? — на мгновение мне показалось, что ему тяжело даются эти слова, но ответить на них мне нечего.       — Для меня будет лучшим извинением, если ты не пропадёшь снова, — выдыхая и поднимая взгляд на небо, тихо произнесла я, а после добавила, — не знаю, что из этого выйдет, но мы можем попробовать восстановить наше общение, — за меня сейчас будто говорило сердце, опережая мозг.       — Не исчезну, — уверенно отозвался брат, после чего я внезапно ощутила его руку у себя на плече, а в следующее мгновение была крепко прижата к груди, — Прости, — тихо произнёс брат, мои же глаза широко раскрылись.       Я...заплакала? Оцепенела, не в силах произнести и слова, ощущая, как по щекам катятся слёзы. Что это за забытое чувство тепла, зарождающегося в груди? Почему от запаха его тела вдруг стало спокойно? Не понимаю, абсолютно не понимаю саму себя, только вот мои руки неконтролируемо оказались на его спине и обняли в ответ.       Мне вспомнилось наше детство: интересные истории, которые рассказывал брат, наши совместные игры в прятки, то, как он заклеивал мои разбитые колени, как читал сказки, кормил с ложечки. Эти моменты одновременно были очень далекими и безумно близкими.       — Давай попробуем? — очень серьезно спросил Фауст, отстраняясь, а на лице его появилась самая настоящая, искренняя и тёплая улыбка.       — Давай, — смущённо приподняла уголки губ я, смахивая руками выступившие слёзы.       Как человек, который все эти годы казался совершенно чужим, за пару слов начинает вызывать к себе доверие? Это вообще возможно?       Пока мы с Фаустом за прогулкой вспоминали детство, на горизонте неожиданно показался дом. Если честно, даже расстроилась. Мы ещё немного постояли около ворот. Брат рассказал немного о том, как ему удалось вернуть Элизу, как прошёл турнир, и что сейчас они иногда собираются всей компанией, которую я как раз вчера застала.       — Я рада, что ты нашёл друзей, — слегка улыбаясь, произнесла я.       — Если у тебя возникнет желание, я могу познакомить вас поближе. Они хорошие ребята, — мягко продолжал говорить брат, иногда поглаживая меня по волосам.       — Спасибо, что проводил, — ловко открыла сумочку и достала оттуда ключи.       — Могу это делать почаще, — отозвался тот, а затем снова крепко меня обнял, и, пожелав спокойной ночи, отправился домой.       Я с тёплой улыбкой на лице наблюдала за тем, как постепенно удалялся его силуэт. До сих пор не могу понять, почему же решила дать ему шанс, почему простила и первая предложила восстановить контакт. Это так... странно. Надеюсь, на этот раз брат действительно не покинет меня, иначе... это точно будет концом.