Не сдавайся!

      Не знаю, сколько прошло времени перед тем, как я пришла в себя. Сквозь ультразвук в ушах начала медленно открывать глаза. Тяжесть в веках и головная боль не давали мне сосредоточиться на происходящем. Усилием воли я все же заставила себя сфокусировать зрение, сознание постепенно возвращалось, и мозг начинал функционировать.       Первым, что я увидела — обеспокоенное лицо брата. Чувствовала его колени под моей спиной, и тёплую, практически горячую руку на затылке. На мгновение испугалась, что нижней части тела было холодно, но после, чуть приподняв голову, увидела, что ноги, лежавшие на асфальте, вроде бы были целы.       — Рад, что ты пришла в себя. Потерпи немного, — спокойно произнёс он, окидывая меня взглядом, затем положил руку на мой живот. От непривычно яркого салатового свечения я зажмурилась.       По телу пробежали куча импульсов, забирающих непонятную тупую боль. Я словно в прострации, заторможена настолько, с трудом осознаю, что происходит. Лишь через какие-то секунды в голове всплыли картинки прошлого, сопровождающиеся громким звуковым сигналом и скрежетом колёс. Мои глаза вдруг резко раскрылись.       — Кира… — слишком хрипло произнесла я, не заметив её рядом. Во рту стоял неприятный привкус металла.       — Ребята унесли её в больницу, — голос брала отчего-то дрогнул, я напряглась, — Я закончу и мы пойдём туда, — он продолжал залечивать мои раны, я растерянно кивнула и повернула голову вправо.       Что за тёмные разводы на моем спортивном костюме? Неужели это… кровь? Чья?… Вокруг нас толпились люди, но врачей почему-то не было. Я лишь надеюсь, что сейчас они рядом с Кирой и оказывают ей помощь.       — Пошевели аккуратно пальцами рук и ног, — сосредоточенно говорил брат, не отводя взгляд от моего тела, внимательно следя за каждым движением.       Я послушалась, сначала фаланги пальцев рук слегка дрогнули, затем я чуть сжала в слабый кулачок одну и другую ладонь, после — все пять пальцев то на одной ноге, то на другой, кончиками ощущая подкладку обуви. Ничего не болело, разве что голова была тяжелая, и остаточный звон в ушах мешал.       — Отлично. Давай попробуем встать, — брат приподнял меня, помогая занять сидячее положение. Затем он завел руки мне подмышки и резким движением поднял вверх, ставя на ноги.       К сожалению, они не смогли сразу же удержать меня, я бы поцеловала носом асфальт, но Фауст закинул мою руку себе на плечо, придерживая её, свою же положил на мою талию. И только сейчас я увидела, в каком состоянии была наша машина. Огромная царапина по левой стороне, захватывающая две двери и жутко поблескивающая металлом.       — Идём, — его рука ещё сильнее сжала мою талию, и, разгоняя прохожих, я неуверенно переставляла ноги, не отводя взгляд от автомобиля.       — Расскажите как все произошло! — к нам подлетел полицейский, я перевела взгляд и заметила недалеко стоящую чёрную машину, с синими включёнными мигалками.       — Проваливай! — выплюнул Фауст, продолжая двигаться дальше.       Мы обошли арендованную машину, и от следующей картины перехватило дыхание. Дверь, ведущая на переднее пассажирское сидение, была каким-то чудом открыта, несмотря на чудовищную деформацию — ее буквально смяло, вдавив внутрь. Глаза скользнули дальше, ткань переднего места обильно пропиталась кровью, как и подушка безопасности. И даже на асфальте темнела совсем небольшая лужа.       Мне было страшно думать и предполагать, как моя Мышка. От увиденного полились слёзы, и только сейчас пришло полное осознание этой ситуации.       Мы попали в аварию.       — Я рядом, — почти прошептал Фауст, заметив мое состояние.       Мы продолжали дальше медленно двигаться к больнице, до которой оставалось всего несколько метров. В голове постоянно крутилась лишь одна фраза «Пусть она будет жива».       Как только мы очутились внутри, ко мне сразу же бросилась одна из медицинских сестёр, чтобы предложить свою помощь в обработке порезов.       — Где она? — очень-очень тихо прошептала я, практически шевеля только губами.       — Кто? — работница непонимающе уставилась на меня.       — Кира. Где она? — уже громче произнесла.       — Четвёртая, — она ответила очень кратко, затем поникла.       По ее реакции я с ужасом поняла, насколько всё плохо и серьезно. Ни разу... я ни разу не видела такое выражение лица у этой девушки. Мы с братом поднялись на нужный этаж, и, пройдя вглубь коридора, я увидела всех ребят. Они тоже другие... впервые вижу их такими. Йо с опущенной головой и крепко сжатыми кулаками стоял возле двери операционной. В глаза бросилась кровь на его одежде. Неужели, именно он нёс Киру?       Трей сидел на полу, зубы сведены настолько, что выступали скулы. Его будто потряхивает. Джоко в точно такой же позе, но у противоположной стены. Анна расположилась на стуле, обхватывая свои руки, голова также опущена, рядом с ней Морти, брови которого сведены к переносице. По щеке Рио стекала скупая мужская слеза. Рен стоял чуть позади Йо, рукой сжимая плечо друга. Все молчали.       Заметив меня, Морти без слов освободил место, Фауст помог мне присесть. Говорить что-то сейчас было очень страшно. Началось долгое мучительное ожидание. Меня же накрывали воспоминания. Картинки, одна за одной сменяли друг друга.       «— Привет, как тебя зовут, красавица? — я наклонилась вперед и взглянула на маленькую девочку, в чьих голубых глазах можно утонуть.       — Здравствуйте, я Кирия, — смущаясь, ответила она.       — Будем знакомы, Кирия. Я — Камико, и с этого дня ты под моей защитой, — я протянула руку девочке, она кивнула, вкладывая свою.»       Это была наша первая встреча, ровно через две недели с начала моей работы в этой клинике. Её привела женщина, представилась её теткой, и сказала, что на жизнь Мышки ей наплевать. Этот светлый, добрый ребёнок её обременял, потому что: «То в обморок она падает, то кровь из носа идет, то голова болит, сил моих больше нет.»       Я тогда очень разозлилась. Эта женщина так легко, без доли смущениях произнесла эти слова, даже не удосужившись попросить о разговоре наедине. Мне стало искренне жаль эту маленькую девочку, я решилась взять ответственность за неё на себя.       «— Мышка, пришли твои анализы, — заходя к ней в палату, начала я, — сейчас в твоей крови живут очень плохие клетки, но нам надо бороться с ними, слышишь?       — Мне страшно… — она заплакала, прикладывая маленькие кулачки к глазам, сердце мое дрогнуло, и я подлетела к ней, пальцами приподнимая её подбородок.       — Тише, милая. Ты забыла? У тебя ведь есть я. Мы со всем справимся. Веришь мне? — заглянула ей в глаза, улыбаясь.       — Верю, — Мышка кивнула прикрывая глаза, затем её уголки губ приподнялись, и она продолжила, — спасибо!»       Ещё тогда мы провели ряд анализов, чтобы выявить её болезнь. Когда я узнала, что это рак, мне понадобилось время, чтобы свыкнуться с этой мыслью и принять решение о дальнейших действиях. Передо мной стояло несколько задач.       Во-первых, договориться с главврачом о пребывании этой девочки в нашей больнице. Так она останется под присмотром, и, если что, пока меня не будет, ей смогут оказать помощь. Эта, теперь святая для меня женщина, дала своё согласие: «У нас есть свободные палаты. Пусть находится здесь ровно столько, сколько ты будешь за неё платить.» В тот момент деньги не имели для меня никакого значения. Я из обеспеченной семьи, и тогда попросила папу первое время оплачивать палату, а затем, когда начали выплачивать стабильную зарплату, взяла на себя.       Во-вторых: изучить технику, о которой мне рассказал Эскулап. Благодаря ей раковые клетки в разы медленнее размножались, а здоровые были больше защищены. Этому навыку я обучилась за полгода.       В-третих: химиотерапия. Я знала, что её делать надо для улучшения самочувствия. Нашла несколько клиник, после тщательного отбора выбрала одну. Аппараты стояли в ней современные, да и сам персонал был очень дружелюбен по отношению к детям, что немаловажно! И вот, на данный момент мы сделали уже три курса.       К слову, туда же я и хотела Мышку положить. Но мне сказали, что мест для постоянное пребывание там нет и не было, поэтому пришлось выкручиваться.       «— Я не хочу на химию! — верещала Мышка, когда я пыталась вытащить её из машины.       — Крошка, это поможет нам в борьбе с плохими клетками, — я старалась говорить мягче, насколько это было возможно в той ситуации.       — Я никуда не пойду! — она сильнее цеплялась за сидение, и я слышала, что в голосе её звучало отчаяние.       — Ладно. Давай с тобой договоримся, — глубоко выдохнула, придумывая в голове план, — после каждой такой процедуры я буду исполнять любое твоё желание.       — Любое? — девочка вдруг посмотрела на меня, успокоившись.       — Да. Ты можешь просить в этот день все, что душе твоей будет угодно, — я улыбнулась.       — Тогда… — та немного задумалась, — сегодня я хочу в парк аттракционов!       — Без проблем, — и вот, наконец-то, мне удалось вытащить её из машины, — идём? — слегка наклоняясь, протянула ей руку.       — Угу.»       От этих воспоминаний я вздрогнула и закусила губу. Ощутила, как по щеке скатывается слеза, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки.       По своей натуре Мышка — борец. Её воле может позавидовать любой из взрослых людей, даже я. Когда ей было страшно, это дитя откуда-то находило в себе силы и делала все, чтобы победить эту болезнь. По щеке скатилась ещё одна слеза и упала мне прямо на руку. Лишь сейчас я заметила на них кровь, но порезов нет.       Почему... почему Фауст начал помогать мне, а не девочке? Ведь мое состояние было в разы лучше! Он обладает навыками, которые мне неведомы. Я не умею так исцелять, но, ведь если он оживил Элизу, значит очень сильный шаман.       «— Ками, я умру? — внезапно спросила у меня девочка, пока я подготавливала ей укол с морфием.       — Что за глупости? — её вопрос немного выбил меня из колеи. С чего бы ребёнку спрашивать о таком?       — Раньше я видела мальчика в той больнице, куда мы ездим на химию. Но уже две недели его нет. Я спросила у тети врача, где он. Она сказала, что он умер… это значит, что и я умру? — сейчас её тон был очень одновременно печален и серьёзен. В своих маленьких ручках она крепче сжала одеяло.       — Помнишь, что я тебе говорила? — набрав жидкость в шприц, я подошла к Кире и продолжила. — Мы с тобой сейчас боремся. Ты всё, что есть у меня, Мышка. Пожалуйста, верь мне. Я приложу все усилия для твоего выздоровления, — погладила её золотистые волосы и затем ткнула указательным пальцем кончик её носа, — глупые мысли долой!       — Хорошо, — на мой жест девочка тепло улыбнулась, затем очень резко крепко обняла меня за шею и тихо-тихо прошептала, — я тебя люблю.       — И я тебя люблю, сокровище моё.»       От этих воспоминаний душа будто разрывалась. Впервые за долгое время я ничем не могу ей помочь, абсолютно. Да, я шаман, но моего фурьоку и знаний хватало лишь на то, чтобы замедлить распространение раковых клеток. Почему же я не стала изучать техники дальше? Они бы сейчас как никогда пригодились. Клянусь, если она выживет…нет, не так. Когда она поправится, я попрошу Фауста обучить меня. Эти знания теперь необходимы.       Внезапно услышала, как открывается дверь в конце коридора. Подняла голову и увидела Хао. Он быстро проследовал к своему брату, не обращая никакого внимание на окружающих. Молча остановился рядом, затем, смотря на двери операционной, спросил:       — Что произошло?       — Авария, — кратко ответил Рен за своего друга, который сейчас не мог произнести ни слова, но на эту фразу его руки сжались ещё сильнее.       — Понятно, — в таком же тоне отвечал ему Хао, затем мельком взглянул на меня и перевёл взгляд на Тао, — с этой все нормально?       — Как видишь.       — Спасибо, что пришёл, — очень тихо и сдержанно прошептал Йо, голос его дрогнул.       — Не стоит, — отозвался Хао, затем облокотился на стену и скрестил руки.       — Хао, а если что, ты сможешь…       — Йо, я Король Шаманов, а не Бог. Если ее душа пожелает вечного покоя — никто не вправе ей мешать. В этой ситуации бессилен даже я, — заметила, что он держится весьма спокойно. Единственный из всех, кто находился тут.       Но после его слов атмосфера стала ещё тяжелее. Даже у меня проскользнула мысль попросить помощи у Хао. Я скептически относилась к Богу, не могу сказать, что верю именно в него, скорее просто в существование высших сил. Но сейчас я пыталась вспомнить хотя бы одну молитву, надеясь, что она поможет.       «— Камико, а кто такие жених и невеста? — когда мы ехали от ребят, спросила меня Мышка.       — Эм, — я слегка растерялась от её слов, — это мужчина и женщина, которые решили связать друг друга узами брака, — не отрываясь от дороги, ответила я.       — А зачем? — продолжала та, задумавшись.       — Трудно сказать, но это предпоследний шаг к созданию полноценной семьи, — очень тихо и неуверенно ответила девочке, ведь и сама иногда задаюсь таким вопросом.       — Значит дядя Йо и тетя Анна почти семья? — выдала своё умозаключение Мышка.       — Думаю да, — пожала я плечами.       — Жалко. Дядя Йо мне так нравится, что я хотела бы стать его женой, — Кира смутилась, я кинула на неё взгляд и заметила легкий румянец. А ведь совсем недавно она говорила, что мечтала о брате. А теперь уже и муж.       — Ты ему тоже очень нравишься, милая. Но немного в другом смысле, — мягко проговорила я, отметив, что девочка расстроилась, — думаю, ты для него как дочь.       — А для тебя? — та перевела свои огромные голубые глаза на меня, я же мягко улыбнулась.       — Я тебя давно считаю дочерью. Поверь, я убью любого, кто тебя обидит, — чуть сжала руль.       — Значит, ты сможешь стать моей мамой? — та воодушевленно сложила ладошки перед собой.       — Конечно смогу, милая.»       Я действительно все чаще задумывалась об удочерении, даже пыталась разобраться в этом вопросе. Основная проблема заключалась в документах: у меня нет мужа, из-за которого органы опеки по закону не могут дать мне такой статус.       Ожидание казалось слишком долгим и мучительным. Слёзы уже закончились, лишь иногда я шмыгала носом и слегка дергала плечами по инерции. Сколько мы тут уже сидим? Час, два? Время не ощущалось, лишь доносилось противное тиканье часов, которые висели над операционной.       Йо все также стоял, Рен держал свою руку на его плече, Хао облокачивался на стену. Трей и Джоко сидели на полу, Анна находилась рядом со мной и не поднимала глаза, все также обхватывая себя, словно замерзла. Морти стоял рядом с Рио, у обоих головы были опущена. Фауст все также был по другую сторону от меня, глаза прикрыты, руки убраны в карманы накидки.       И вот, красная табличка над операционной погасла, послышались тихие шаги. Я вскочила с места и сразу покачнулась, но Фауст опять помог мне устоять на ногах, обхватывая меня за талию и вновь закидывая руку на своё плечо.       К нам вышел врач. Я знала его, и точно могу сказать, что опыт за плечами у него колоссальный. Лишь пару раз мне удалось побывать его ассистенткой, его умения и навыки вызывали исключительно восторг. Доктор Форги — седой мужчина с добрыми глазами, на лице которого множество морщин и глубокие синяки под глазами. Сейчас его взгляд был опечален. Он меня узнал и сразу же подошёл ближе. Тихо произнёс:       — Мы переводим Киру в реанимацию. Состояние крайне тяжёлое, нестабильное. Множественные переломы, массивное внутреннее кровотечение и разрывы внутренних органов. Сейчас она в состоянии комы, — Форги даже не смотрел мне в глаза, но вот его слова…       — Прогнозы? — вмешался в разговор Рен.       — Сложно сказать, — он зажал переносицу и тяжело выдохнул, — Если девочку не трогали и дождались квалифицированной помощи, шанс мог бы быть, — он осуждающе взглянул на ребят, затем перевёл глаза на меня, — если она выживет, то это будет чудом.       Слёзы полились с новой силой. Я вся сжалась в ужасе от услышанного и прикрыла рот рукой, это было похоже на тихую истерику. Из груди выходило лишь тонкое шипение, все тело сводили мелкие судороги. Не будь брата рядом, я бы уже упала, ноги отказывались держать.       Доктор лишь положил свою руку на моё плечо, и, прошептав: «Держись», — удалился.

POV автор

      — Йо… — после того, как Форги скрылся из виду, подала голос Киояма и, встав на ноги, подошла к своему жениху. — Идём, — она заботливо обхватила его руку.       — Я виноват, это я её… — его голос задрожал.       Он винил себя в происходящем. Подняв трясущиеся окровавленные руки, смотрел на них, будто пытаясь что-то понять. По щеке его скатилась одинокая слеза.       — Йо, давай сходим домой и вернёмся, — очень тихо и мягко прошептала Киояма, сильнее сжимая его ладонь.       — Она права, — вмешался Хао, немного отходя от стены, — посмотри на себя. Тебе надо принять душ и переодеться. Потом я перемещу нас обратно, — брат обошёл Йо спереди, чтобы заглянуть ему в глаза.       Они были пустыми, абсолютно. Хао не узнал такого Йо. Да, тот мог быть зол, расстроен, разочарован, полон ненависти, но таким… не видел никогда. На мгновение Король Шаманов даже растерялся, обдумывая своё решение, которое возникло в его голове буквально за секунду. Но затем, он положил свою ладонь на плечо Йо и в одно мгновение переместил их троих в Фунбари Онсен.       Трей, Джоко, Рио и Морти молча встали, и, не говоря друг другу не слова, покинули этаж, бросая беглые взгляды на содрогающееся тело сёстры их друга. Сейчас нужных слов не находилось, хотелось лишь побыть наедине с собой.       — Фауст, — Рен медленным шагом подошёл шаману и остановился, их плечи были напротив друг друга, затем он тихо продолжил, — набери, как будут новости, — тот кивнул на его просьбу, после чего Тао удалился.       В коридоре остались только брат и сестра. Он понял, что сейчас лишним эмоциям нельзя давать воли, надо как-то привести в чувства Камико, которая пребывала в состоянии шока. Тело её до сих пор дрожало, повиснув на его руках.       — Тебе надо умыться. Где душевые? — размеренно произнёс тот.       — На втором, — тихо плача, ответила Камико, периодически вбирая в легкие побольше воздуха и также шумно выдыхая.       — Идём, — Фауст подхватил её на руки и отправился к лифту.       Теперь наступает самый тяжелый момент — ожидание.       По пути до умывальной комнаты Фауст ощущал содрогающееся тело своей сестры, плакать она перестала. Видеть такое тяжело, и ещё хуже становилось от мысли, что он ничем не может помочь.       Один из дорогих ему людей сейчас переживает сильнейшую душевную боль, ему остаётся лишь наблюдать и прижимать к себе крепче. А что можно сказать в этой ситуации? Фауст не знал. Около нужной двери он поставил Камико на ноги, аккуратно спросив:       — Нужна помощь?       — Сама, — кротко отозвалась та и неуверенными шагами проследовала внутрь.       Когда закрылась дверь, послышался звук включённой воды, а затем — как его сестра заревела с новой силой. Близкий человек плачет, а Фауст пребывает в легком ступоре и не знает, что делать. Он растерян, с каждым мгновением собственного бездействия, он боялся показаться безучастным и беспомощным.       Фауст вспомнил своё состояние, когда Элиза умирала. Теперь он знал: для того, чтобы боль прошла — надо пройти через неё. Слезы — как индикатор. Если они есть, то человек сейчас в важном, заряженном чувстве. Это то место, где ему и следует быть сейчас.       У него сжались руки, и с каждым новым всхлипом Камико он гасил в себе желание ворваться в ванную комнату. Ей надо сейчас побыть с собой, надо пострадать, иначе сил пережить эту ночь потом не будет. Он молча сел на стул, в ожидании Камико, давая себе обещание показать сестре, что готов разделить эту боль с ней.

POV Камико

      Не получилось до конца сдержать свои эмоции. Как только я оказалась одна, в умывальной, то сразу включила воду и дала душевной боли вырваться наружу. Сколько времени я тут провела? Не знаю. Но в итоге слёзы закончились. Подняла взгляд на зеркало: красные и опухшие глаза, засохшая кровь на лице, растрепанные волосы. Умывшись и приведя себя в порядок, покинула ванную. Надо держаться, я обязана держать себя в руках.       Брат, заметив меня, быстро поднялся на ноги, подходя и крепко прижимая к себе. Мой нос уткнулся ему в грудь. Хоть он молчал, но его действия говорили красноречивее всяких слов. Не знаю, что было бы со мной, не будь здесь.       — Я рядом, — кратко промолвил он, затем отпустил меня и отстранился.       — Спасибо, — прошептала ему в ответ, — мне надо позвонить отцу и рассказать об… — я замерла.       — Я сам позвоню, — отозвался брат, — мы можем выйти на улицу или ждать около реанимации, — он выжидающе взглянул на меня.       — Мне бы хотелось сейчас быть рядом… с ней…       — Хорошо. Тогда идём? — он подставил свой локоть, я кивнула и молча его обхватила, а после мы отправились в нужном направлении.       Брат оставил меня одну в коридоре. Сеть плохо ловила в стенах больницы, поэтому он отправился на улицу. Мне было всё равно, все мысли сейчас заняты тревогой за Мышку. В какой-то момент мозг попытался мне доказать, что всё это происходит не со мной. Что это сон, галлюцинации, а когда я проснусь, всё будет как обычно. Но, увы, открывая глаза и видя перед собой голубые стены, возвращаюсь в реальность.       Фауст куда-то пропал, не знаю, сколько времени уже прошло. Краем уха услышала приближающиеся шаги, подняв голову увидела его… Рена. В одной руке он нёс мою сумку и небольшой розовый рюкзачок Киры, а в другой какую-то свёрнутую ткань.       — Сходи переоденься, — его голос звучал мягче, чем обычно,— твои вещи в крови. Это моей сестры, — Рен положил одежду мне на колени, а после присел рядом.       — Спасибо, — опустив голову я крепко сжала скрученную ткань темно-зелёного цвета, — но я никуда сейчас не пойду. Она может очнуться, — уже тише добавила я.       — Даже если она сейчас очнётся, нас не пропустят туда. Ты врач и сама прекрасно об этом знаешь, — скрещивая руки на груди, ответил тот.       — Я быстро, — кинула, вставая с места, и направилась в ближайший туалет. Да, Рен прав.       Быстро зайдя в кабинку и развернув вещи, увидела перед собой спортивный костюм с приятной на ощупь тканью. Я стянула с себя одежду, дрожащими руками при помощи смоченного бумажного полотенца смыла с тела кровь. Затем надела чистый костюм, и, ни на секунду не сомневаясь, выкинула старый. Пусть он остаётся тут, в этих стенах. Медленным шагом вернулась обратно, присаживаясь рядом с Реном на небольшую скамеечку.       — Возьми, — он протянул мою сумку, — я забрал некоторые ваши вещи с места аварии.       — Спасибо, — от его слов глаза снова защипало, я глубоко выдохнула и подавила этот порыв, не давая эмоциям разойтись снова.       Открыла сумку, первым делом достала мобильный. Много пропущенных как от мамы, так и от папы. И только сейчас я заметила, что уже около семи вечера. Наш самолёт должен был улететь два часа назад. Кинула телефон обратно в сумку, закрыла её и поставила на пол, задвигая под скамейку.       Мне не хотелось сейчас даже курить. В целом, вообще ничего не хотелось, кроме одного: чтобы Мышка очнулась. Вновь послышались шаги, теперь они принадлежали брату, взгляд которого был сосредоточен.       — Я позвонил. Они сожалеют о случившемся и попросили набрать, когда обрисуется ситуация, — протараторил тот, затем взглянул на Рена, — не ожидал тебя тут увидеть.       — Пока ты приводил в нормальное состояние свою сестру, я разбирался с виновником. Его взяли под арест, — голос Тао был лишен язвительности, наоборот, звучал серьезно и спокойно.       Я благодарна Рену за его поступок. Во всей этой ситуации меня не волновали как вещи, так и документы. Брат легко кивнул, затем облокотился на стену, скрестил руки и опустил голову. Дальше мы снова сидели в угнетающей тишине. Ожидание длится уже вечность.       Через какое-то время телефон Рена зазвонил, он ответил:       — Сейчас спущусь, — и ушёл.       Я решилась задать вопрос брату, который так волновал меня всё это время.       — Фауст, — тихо начала я.       — Мм?       — Почему… почему ты стал помогать мне, а не Кире? — совсем тихо прошептала я, боясь поднять на него глаза.       — Ты и сама знаешь, Камико, — он не менял позы, — спасают тех, кто точно выживет, — брат вдруг поднял голову и задумчиво произнес, — дай тяжело больным умереть, и спаси тех, у кого есть хороший шанс. В противном случае бы мы могли потерять вас обеих.       — Не говори так, — мой голос дрогнул, — не говори о ней в прошедшем времени, — я сжала руки в кулаки от накатившейся злости.       — Камико, у неё рак. Организм этой девочки слаб, тебе ли не знать об этом, — он говорил все также спокойно, но от этого тона во мне появлялась раздражительность.       — Да, слаб. Но Кира очень сильная, Фауст, — я подняла взгляд полны ненависти, которую сама от себя не ожидала, — я верю в то, что она очнётся. Не смей говорить о ней в подобном тоне.       — Ты спросила, я ответил, — он также взглянул на меня, — Камико, ты умна и сама знаешь итог. Не заставляй меня произносить его вслух, хорошо? — совершенно без эмоций сказал брат, затем вновь уставился в пол.       Во мне вдруг зародилась огромная злость на него и его слова. Хороша поддержка, нечего сказать. Фауст практически прямым текстом сказал, что Мышка не очнётся. И было безумно больно осознавать, что это может быть правдой.       — Есть какие-нибудь новости? — не заметила, как Йо присел рядом со мной, задавая вопрос.       Сейчас он выглядел более стабильным по эмоциональному состоянию, чем несколько часов назад. Чистая одежда, в глазах теперь, как минимум, можно было прочесть эмоции. Скорее всего, Анна и Хао помогли ему прийти в себя. К слову, они тоже поднялись к нам в сопровождении Рена.       — Без изменений, — тихо ответила, глубоко выдыхая и погружаясь в свои мысли.       Я не знаю, сколько ещё времени прошло. Внезапно послышалось множество быстрых шагов, поднимая глаза, увидела нескольких врачей, пронёсшихся передо мной, а затем забегающих в реанимацию. Когда они открыли дверь, я услышала звук кардиомонитора, только характерных «пиков» не было, лишь протяжный монотонный писк.       Это значит?…       — Разряд! — разнеслось по всему коридору. Дверь, как назло, не закрылась плотно.       — Мало. Ещё разряд! — вновь услышала голос, я задрожала.       — Разряд!       Резко наступила тишина. Дышать стало тяжело, мне словно не хватало кислорода. Тело ещё сильнее начала пробивать дрожь, ведь я понимала. Я все прекрасно понимала.       Открылась дверь, из которой показался доктор Форги. Его эмоции можно было прочесть словно книгу. Я резко вскочила на ноги и подлетела к нему. Ребята не сдвинулись с места.       — Мне очень жаль…       — Ч… что… — тело мое ослабло, я упала на колени.       — Она умерла, — тяжело произнес мужчина, его слова больно ударили прямо в сердце.       — Н-нет… — прошептала я, но голос будто не выходил. — Нет… Нет… Нет!!! — закричала я, хватаясь за волосы.

POV автор.

      По всему коридору разносился истошный, полный боли крик девушки. Йо с размаху ударил кулаком в стену, упираясь в неё головой. Да, он пообещал Анне держать себя в руках, пообещал быть сильным. Но сейчас из его мыслей не выходил образ той окровавленной девочки, с которой он бежал в больницу после случившегося. У него не получилось сдержать слёзы, один удар шёл за другим. Когда он перекладывал Киру на кушетку и бежал за ней в операционную, он пообещал девочке, что всё будет хорошо. Получается, он не сдержал слово?       Анна молча, с огромной тяжестью в сердце, наблюдала, как её жених избивает стены, а с его губ срываются хрипы. За такой короткий срок даже железная леди Киояма привязалась к этому дитя. Сильно, но не так, как Йо.       Хао удавалось сохранять здравый рассудок. Он видел смерть, и не одну. Он сам умирал. Он сам убивал и, не было смысла врать самому себе, с удовольствием наблюдал за мучениями особенно сильно разозливших его жертв. Асакура крутил в голове: «Надо думать о живых, а не о мёртвых». Да, он сожалел о случившемся, но, увы, не привык растрачивать свои нервы на все души. Сейчас волновало только состояния брата, который вышел из себя.       Рен безмолвно наблюдал за этой картиной. Он не привык показывать свои эмоции, но внутри него определено что-то сжалось. Тао уже представлял, с каким удовольствием он посадит в тюрьму того парня, который не справился с управлением автомобиля, тем самым забрал одну жизнь.       Фауст опешил, когда услышал крик своей сестры. Никогда он не видел её в таком состоянии и совершенно не знал, что сейчас делать. Поднять её на ноги? Дать выплакаться? Может, не трогать совсем?       — Пусти меня к ней, — его сестра, к удивлению многих вскочила на ноги и оттолкнула врача к стене, намереваясь пробежать в реанимацию.       Среагировать успел только Рен, подбегая и перехватывая её за талию.       — Отпусти меня!!! — заверещала та, пытаясь вырваться из цепкой хватки, отчаянно махая руками и ногами. — Пусти! Пусти! — она сильно била его по рукам, но Тао никак не реагировал, лишь оттаскивал её подальше от реанимации.       Девушка будто обезумела. Отключились все тормоза, которые только могли существовать. Самообладание исчезло ровно с момента произнесенных слов о смерти её девочки.       — Твою мать! Приди же в себя! — крикнул Рен, сжимая зубы и прикладывая все силы, чтобы удержать Камико.       — Пусти… — её голос перешел на шёпот, затем внезапно тело снова обмякло, опускаясь на пол, и девушка громко завыла.       Камико не хотелось верить в эти слова. Всё это сон, глупый сон. Происходящее ложно, она сейчас очнётся и всё будет нормально, её любимая девочка будет тихо сопеть рядом, по пути в клинику. Они вылечат болезнь, у них получится с этим справиться.       Но реалии были совершенно иными. Кирии больше нет в живых.

Она умерла.