Не сдавайся!

      Вернувшись в лагерь, мы с Реном обнаружили, что все присутствующие уже проснулись и с энтузиазмом начали доставать из рюкзаков еду, которую взяли с собой. В этот раз мы не разводили костёр, а просто сидели вокруг вчерашних угольков. Я как можно подробнее рассказала им про свой сон. Меня не перебивали и слушали очень внимательно.       — Значит, Эскулап в твоём сне вёл тебя куда-то и при этом сказал только одно слово? — пережёвывая пишу, уточнил Усуи.       — Да, — кратко отозвалась я, сидя на земле и обнимая свои колени.       — Может, он что-то ещё говорил, а ты просто не услышала? — напористо, как на допросе, спросила Мати, наклоняясь ближе ко мне.       — Я же сказала, он произнёс только:«Кровь», — и затем я проснулась, — ощущая некое раздражение, уже огрызнулась я в ответ.       — Бесят меня такие моменты, — ругнулась Бисмарк.       — Наверняка это было зашифрованное послание, — вступил в разговор Йо, сидя по-турецки и задумчиво прикрыв глаза.       — Это очевидно, — облокотившись на ствол дерева, раздраженно кинул Рен.       — Ты запомнила дорогу? — спокойно обратилась ко мне Мари, и я уверенно кивнула.       — Значит, пора снова в путь, — поднимаясь на ноги и отряхиваясь, оптимистично произнес Йо, затем подошел ко мне и протянул руку. — Не грусти. Уверен, совсем скоро мы всё поймём, — его лицо озарила по-настоящему тёплая улыбка, а я приняла его помощь, вставая с земли.       Дальше все ребята молча последовали за мной, а я же всеми силами пыталась вспомнить дорогу, по которой мы шли с духом. Но, как назло, деревья практически ничем друг от друга не отличались, и уверенности, что мы движемся в верном направлении, с каждой минутой становилось всё меньше. Отодвинув очередную ветку, я шагнула вперёд и застыла.       — Тут я его увидела, — дыхание сперло, тело подрагивало от волнения, даже в голосе прорезалась хрипотца.       — Уверена? — подходя ближе ко мне, серьезно спросила Канна.       — Да, уверена на сто процентов, — я прошла дальше, затем снова остановилась, — в моем сне я стояла здесь. А Эскулап вон там, — вытянула руку вперёд, сопоставляя картинки из сна с реальностью, — потом он пошёл в этом направлении, — я буквально ощутила прилив адреналина в кровь и ускорила шаг.       Внутри меня бушевала надежда, что я вот-вот смогу встретиться со своим духом-хранителем уже вне сна. От переполняющего меня предвкушения я перешла на бег, всё чётче вспоминая это место. Я уже перестала убирать со своего пути ветки с деревьев, и порой они больно хлестали по лицу. Я бежала быстрее и быстрее, не теряя веры, пусть ноги уже начинали болеть и дыхание сбилось — это такие мелочи. Теперь уже каждый кустик казался мне знаком, и сомнения, что это был лишь сон, улетучились. Эскулап определённо вышел со мной на связь и постарался подать знак.       Я замедлилась, когда наконец-то открылся вид на место, где он остановился и произнес лишь одно слово. Тихими, неуверенными шагами я ступала теперь по земле, слыша под ногами хруст ломающихся веточек. Казалось, что даже дыхание моё застыло. Я осматривалась по сторонам в надежде увидеть новый знак, но, увы, ничего не было.       — Куда дальше? — послышался за спиной голос Мати, которая, к слову, после пробежки совсем не запыхалась.       — Я не знаю, — тихо отозвалась я, медленно делая еще один шаг к точке, где стоял во сне мой дух-хранитель, и, отодвинув очередную ветку, продолжила, — кажется, он…       Дальше все произошло слишком быстро. Моя нога соскользнула вниз, тут же по инерции за ней последовало и тело. Я успела лишь взвизгнуть, больно ударяясь сначала спиной, а затем рукой обо что-то выпирающее, и заскользила все ниже, только в последний момент сумев судорожно ухватиться ладонью за выступ. Перед глазами на мгновение почернело, и раздался неприятный звон в ушах. Сердце бешено стучало, сильная, пульсирующая боль отхватила левую руку.       И лишь через несколько секунд, все так же глядя вниз и крепко держась за каменный выступ, я осознала суть происходящего. Не ожидая подвоха и не глядя под ноги, я наступила на рыхлую землю — и в следующее мгновение полетела в обрыв. Краем глаза я увидела, как левый рукав быстро пропитался кровью, и её капли медленно падали вниз. В голове проскользнула мысль, что, не успей я среагировать вовремя, переломы оказались бы самым благоприятным исходом.       — Твою мать! — донёсся до слуха раздражённый голос Рена, который быстрее всех успел среагировать. — Дай мне руку! — прокричал он, а я, с трудом подняв взгляд вверх, ощутила, как из глаз из-за сильного испуга неконтролируемо полились слёзы.       — Я не могу! — дрожащим голосом выкрикнула я. Дикий страх сковал всё тело, казалось, стоит мне пошевелиться, и мои пальцы разожмутся сами по себе.       — Камико, дыши глубже и попробуй упереться ногами! — теперь сверху уже кричал Йо, я заметила, как остальные ребята тоже склонились над обрывом, и их взгляды были максимально обеспокоенными.       Я послушалась совета Йо. Дрожа всем телом и тихо подвывая, я аккуратно попробовала ногой отыскать какой-нибудь выступ, всё ещё нервно и рвано дыша. К моему счастью, удалось отыскать подходящий, и я поставила на него стопу, но в следующее мгновение он все же обвалился. Весь мой вес снова резко перешёл на одну руку, которая уже начинала ныть от тяжести и больно впивающихся в ладонь камней.       — Держись, мы сейчас тебя вытащим! — во все горло выкрикнула Мати, и её голова пропала из моего поля зрения, как и всех, кроме Рена, который, каким-то образом, наклонился еще ближе ко мне.       — Хассэи, посмотри на меня, — уверенным тоном произнес он, я же шмыгнула и послушалась. — Делай, как я говорю, поняла? — я нервно закивала, снова начиная тихо на одной ноте выть. — Во-первых, дыши глубже. Смотри на меня, говорю тебе! Давай же, вдо-о-ох, вы-ы-ыдох, — он дышал одновременно со мной, не отводя сосредоточенного взгляда своих янтарных глаз от меня. — Ещё раз, вдо-о-ох и вы-ы-ыдох, — добавил Рен уже тише, и мне показалось, будто только он и его голос сейчас существуют для меня.       Снова это чувство безусловного доверия ему. Даже страх отступил на задний план, боль притупилась, а дыхание выровнялось.       — Сейчас я возьму твою руку, — в это время Рен ладонями обхватил запястье той руки, которой я держалась за выступ, — и начну вытягивать, но тебе надо будет мне помочь.       — Я упаду! — выкрикнула я, ощущая вновь охватывающий меня страх.       — Камико, я не дам тебе упасть. Доверься мне, — он говорил это так уверенно и чётко, что в ответ я лишь слабо кивнула и вновь рвано задышала. — На счёт три. Раз, — Рен переместил одну руку на мой локоть, — два, — я нервно сглотнула и зажмурилась, — три!       Резкий рывок, неуклюжие попытки ногами взбираться вверх по осыпающимся камням, невнятное мычание и крик, как оказалось, мои собственные — и в следующее мгновение, тяжело дыша, я оказалась лежащей прямо на широкой груди Тао. Инстинктивно я крепко сжала его толстовку, ощущая, как тело все ещё бьет дрожь. Мне было страшно раскрыть глаза.       — Ты молодец, — кладя руку мне на голову и легко гладя по волосам, хрипло прошептал Рен.       — С-спасибо, — заикаясь и всхлипывая, пробормотала я.       — Ты в порядке? — ко мне подлетел Йо, помогая сесть на землю и одновременно взволнованно осматривая.       — Не уверенна, — боль в левой руке вновь дала о себе знать.       — Я помогу, — Мати быстрым движением скинула мой рюкзак и стала расстёгивать джинсовку, стягивая ее с меня.       Крови было много, тем не менее жёсткая ткань успела еще больше затвердеть и фактически приклеиться к ране. Хоть Матильда и старалась действовать аккуратно, каждое её движение было для меня болезненным. Как только она закончила, взору открылась широкая рваная рана, идущая полосой от сгиба локтя и чуть-чуть не доходящая до запястья.       — Где мой рюкзак? — нервно выдохнула я, и в следующее мгновение Канна поднесла его.       — Что надо достать? — в то время, пока другие лишь растерянно смотрели, она стойко держалась, на её лице не дрогнул ни единый мускул.       — В основном отсеке аптечка, — вновь ощущая неприятную, давящую пульсацию в области руки, произнесла я, и Канна моментально нашла ее и быстрым движением достала из рюкзака.       И пока я хватала ртом воздух от боли и боролась с темнотой, застилающей глаза, Йо аккуратно придерживал мою руку, Канна промывала рану водой, Мати промокала её какой-то тряпкой, а Мари копалась в аптечке, доставая бинты и перекись, чтобы продезинфицировать рану. Трей помог Рену встать, затем они оба тоже расположились возле меня. Работа была быстрая, четкая и слаженная. Сразу видно, что каждый из этих людей был готов к подобным случаям.       Небо внезапно буквально за секунды затянуло тёмными тучами, раздался гром, и неожиданно сверкнула молния. Мы все повернули голову на звук и замерли от неожиданности. Вдали, сквозь пелену непроглядного тумана, виднелось огромное здание из серого кирпича.       — Кровь, — лишь промолвила я, мгновенно понимая слова Эскулапа, — теперь всё понятно.       В голове всплыли некоторые знания о так называемой Магии Крови, полученный из подаренной братом книги. И, по всей видимости, когда моя кровь коснулась земли этих мест, нам открылась зачарованная дорога. Одновременно с этими размышлениями я стала ощущать возрождающуюся энергию внутри себя, которая едва ли не забушевала внутри.       — Вы тоже это чувствуете? — неуверенно спросил Трей, глядя на свои руки.       — Да. Сила вернулась, — Мари даже слегка улыбнулась после этой фразы.       — Красотка, давай-ка залечи себя, — Матильда весело хлопнула по моему плечу, отчего я ойкнула и издала нервный смешок.       — Vade, acus, et reversus, quid vestri negotium est, — начала я нашёптывать одну из техник, которую выучила из той же книги брата. — Ferro corpus, ut et crosslinking vivum corpus, — приятное, тёплое, салатовое свечение покрыло весь порез, который начал затягиваться прямо на глазах. — Sic non est dolore et male, Non nunc, non hora, non luxit super.

(Прим. Автора: Ходи, игла, туда-сюда, знай свое дело, Стальное тело, полезай и сшивай живое тело, Чтобы оно не ныло и не болело, Ни сейчас, ни через час не скорбело.)

      Свечение погасло, и о ране напоминала теперь только кровь, которую я тоже вскоре смыла. Благодаря технике боль исчезла, осталась лишь неприятная тяжесть в этой области. Жаль было испорченную джинсовку, я громко вздохнула, беря её в руки, затем скрутила и убрала в рюкзак.       — Ками, откуда у тебя это? — совсем тихо спросил Йо, внимательно глядя в одну точку на моем теле. Ой, пистолет! Я и забыла про него.       — Лайсерг одолжил, — принимая помощь Матильды, поднялась я на ноги и отряхнулась.       — Пользоваться хоть умеешь этой вещицей? — с раздражающей ухмылкой произнес Рен, глядя прямо в мои глаза и немного щурясь.       — Продемонстрировать на тебе? — кинула я, принимая вызов.       — Это твоя благодарность за спасение? — он подошёл ближе, теперь нас разделяло буквально несколько сантиметров.       — Кажется, я уже сказала спасибо, — я тоже шагнула вперед и одновременно по направлению к особняку. Проходя мимо Рена, я специально задела его плечом, на что он резко развернул меня к себе и наклонился к уху.       — Может, мне этого мало? — двусмысленно прошептал он.       — Руки свои убрал, Тао, — между нами возникла Канна, презрительно взглянув на Рена и скидывая его ладонь с моего плеча.       — А если я не хочу? — он снова ухмыльнулся, сощурив глаза в ответ.       — Ребята, вы чего? — не выдержав, вмешался Йо, и лишь после этого они, перекинувшись напоследок далеко недружелюбными взглядами, отошли друг от друга.       — Надо двигаться дальше, — между делом равнодушно напомнила всем Мари.       После этого вновь повисло молчание, мы смотрели на видневшийся вдали особняк. Чувства были смешанные: волнение от предстоящей встречи с Фаустом и Эскулапом, страх от неизвестности, тревога, словно впереди нас ожидает что-то ужасное. В такой ситуации мне не приходилось находиться раньше, совершенно невозможно представить чего ожидать теперь.       — Идём. Чем скорее закончим с этим, тем скорее вы избавите нас от своей компании, — сквозь зубы прошипела Канна явно в адрес Рена, и ядовитая улыбка появилась на её лице.       — Взаимно, — с такой же интонацией ответил Тао, а мы с другими ребятами лишь переглянулись, ощущая накалившуюся атмосферу.       Чем ближе мы подходили к особняку, тем больше подкашивались мои ноги. Я всеми силами старалась отгонять от себя мысли об опасности, то и дело окидывая взглядом других и отмечая, что они весьма спокойны. Плетясь позади всех, я достала сигарету и закурила, в надежде таким способом успокоиться.       — Не переживай. Уж мы точно сможем тебя защитить, — уверенно произнес Усуи, останавливаясь и дожидаясь, пока я догоню остальных, — красивая татуировка, кстати. Это феникс?       — Спасибо, — выдыхая дым, ответила я, — да, это он, — заметила, что к нам ещё подошел Йо.       — Вот уж не ожидал увидеть у тебя оружие, — промолвил он, закидывая руки за голову. — Дай угадаю — тебя тренировали Ханагами?       — Хах, — я выдохнула, улыбаясь, — Йо, я правда не думаю, что это имеет значение. Будем надеяться, эти навыки мне не пригодятся, мы легко заберём Фауста, Эскулапа и отправимся домой.       Мы втроем продолжили беседовать, переключившись на более приятные и личные темы, и за разговором незаметно подошли к огромным высоким воротам из железных прутьев. Атмосфера тут царила самая мрачная, мягко говоря. Ноги просто отказывались идти дальше, а нутро кричало мне:«Опасность! Опасность!»       — Хочу напомнить, что дом питается фурьоку, — весело отметила Мати.       — Так что будем очень признательны, если из-за вас мы не ввяжемся в затруднительную ситуацию, — с легкой усмешкой добавила Канна.       — И мы вам будем крайне благодарны, — язвительно отозвался Рен.       Тао толкнул калитку вперёд, она отворилась с громким противным скрипом, и мы, переглянувшись и кивнув друг другу, осторожно последовали дальше. Дорога из небольших булыжников вела прямо ко входу в этот угнетающий особняк. По обеим сторонам от нее землю затянуло высокой зелёной травой, и, кажется, сквозь густую поросль виднелись чёрные кресты. Тут что, кладбище? Не так и удивительно, помня кем был мой предок, но и приятного в этом открытии мало.       Оказавшись перед входом в поместье Фауста Первого, я затаила дыхание. Деревянная двустворчатая дверь в три моих роста плавно заострялась от основания к вершине. Рен открыл её под скрежет не смазанных петель, и, крепче сжимая в руке свой Меч Грома, самый первый зашёл внутрь.       Мы двигались в полном безмолвии. Лишь то и дело оглядывались по сторонам, от непрекращающегося ощущения надвигающейся опасности. Кровь моя едва ли не кипела от выплеснувшегося в нее адреналина, а бешеный стук сердца, казалось, можно было услышать даже находясь на крыше. Ладони мгновенно вспотели и пересохло во рту.       Я шла позади всех и осматривалась. Интерьер этого особняка вызвал у меня ассоциации со средневековьем. Под ногами потертый красный ковёр с низким, притоптанным ворсом, пол выложен из светлой каменной плитки, из-за которой был слышен каждый шаг, отдающийся гулким эхом. Иногда встречались высокие вазоны с засохшими растениями. В воздухе витал резкий запах формалина, накрепко въедающийся в нос. На стенах встречались запылившиеся картины, людей на них я не узнавала.       Внезапно Рен резко затормозил перед одной из дверей, на его лице отразился ужас. Йо, остановившийся рядом с ним, тоже замер в немом шоке.       — Что случи… — подошёл к ним Трей и резко замолчал, — …лось, — и он также застыл, не в силах пошевелиться.       Ханагами лишь хмыкнули, потупив взгляды. Нагнав их, я тоже заглянула в эту комнату и от ужаса смешанного с потрясением прикрыла рот рукой. За всю свою практическую деятельность в области врачевания я много повидала, но подобное встретилось мне впервые.       В темной комнате, наполненной стеклянными стеллажами, полупрозрачными банками с чем-то мерзким внутри и ржавыми инструментами, витал приторно-сладкий, тошнотворный запах. И прямо напротив входа на невысокой старой кушетке лежало тело. По врачебному халату и светлым волосам я практически сразу поняла, что это мой брат.       На ватных ногах я очень медленно подошла ближе. Картина действительно устрашающая. Кожа его неестественно бледного лица обтягивала выступающие кости, казалось, что под ней не было ни единой мышцы. Если до этого он был худощавый, то сейчас от него остался буквально только скелет. Рукой я провела по его ледяному лицу, задевая безжизненные тусклые волосы. Сомнений нет — он мёртв.       — Надо его забрать, — подала я хриплый голос, сильнее сжимая руки в кулаки и ощущая, как к горлу подступил тяжелый ком, а в груди вдруг стало холодно и пусто.       — Я могу его переместить, но надо выйти за пределы особняка, — отстранёно произнесла Мари.       — Хорошо, — серьезно ответил Рен, подходя к телу Фауста и взваливая его на себя.       Я выпала из реальности, на автомате следуя за остальными к выходу. В голове не укладывалось, что подобное случилось с моим братом. Я не плакала, нет. Лишь ощущала разрастающуюся злость на себя — ну зачем я прервала с ним связь и не была в курсе его планов? Было тяжело сейчас мыслить здраво, снова казалось, будто это происходит не со мной. Я даже не заметила, как мы покинули особняк.       — Надо же, как много у нас сегодня гостей. Да, Мефистофель? — незнакомый мужской голос вернул меня в реальность, заставляя поднять голову.       Худой мужчина с длинными седыми волосами стоял прямо по середине небольшой поляны, находящейся рядом с особняком. Сразу в глаза бросилась схожесть его черт лица с братом. На нем был надет обшарпанный белый халат, на котором можно было заметить засохшие капли крови. Рядом с ним находился его дух-хранитель, который больше походил на какое-то существо из мифов: резкие, угловатые, черты лица, острый нос и скулы, полное отсутствие кожи и неестественно красные мышцы.       — Ты кто такой, старикан? — безумно рассмеявшись, спросила Мати.       — Ах, мы забыли вам представиться. Иоганн Георг Фауст, приятно с вами познакомиться, миледи, — тот слегка поклонился, убирая руки в карманы халата. — Это мой дух-хранитель Мефистофель, уверен, он тоже рад вас видеть, — с злорадной улыбкой добавил он, — А сейчас, будьте так любезны, отдайте моего четырежды правнука.       — Этого не может быть, — прошептал Йо, цепенея.       — Мне вспоминаются сказки из детства, — усмехаясь, начал Рен, — ты продал свою душу дьяволу, верно?       — Не совсем, — приторно сладким голосом ответил Фауст Первый, — я не продал, а обменял её, получив взамен безграничные знания. Это была очень выгодная сделка, как видите.       В то время, пока они продолжали свой разговор, Рен аккуратно спустил моего брата на землю, а я подошла и села рядом, кладя его голову себе на колени. Мне не хотелось вступать в диалог с кем-либо, я лишь медленно гладила волосы Фауста, вглядываясь в каждую его черту лица. Как же так получилось, братик? Зачем ты отправился один? Почему не рассказал мне всё с самого начала? Почему не рассказал Йо или Рену? К чему были все эти тайны?       Я задумалась о том, что сейчас могу сделать. Стянула с себя рюкзак и достала книгу, положила её рядом с собой на землю и стала медленно листать, в надежде найти подходящие техники. Всё не то! Про оживление не нашлось ни слова, что странно. Фауст ведь когда-то вернул свою возлюбленную, но неужели он сюда ничего не записал? Или просто не захотел, чтобы эта информация попала мне? Ты боялся, что родители и от меня отвернуться, верно, братик?       На смену злости пришла беспомощность и опустошающее ощущение своей никчемности. Мне никогда не сравняться с силой Фауста, никогда не вернуть умерших обратно. И сейчас, вновь чувствуя душащий ком, я склонилась к его лбу и беззвучно заревела. Боль внутри меня не сравнима ни с чем, казалось, что сердце вот-вот разорвётся от тяжести. Я начала водить ладонями по телу брата, затем взяла его руку и вздрогнула. В стиснутых пальцах была крепко зажата смятая бумажку, и, шмыгая носом, я её достала и развернула:

«Человек-дух-кинжал. Разорви связь.»

      Я перечитала эту фразу ещё раз, но истинный её смысл мне так и не удалось найти. Может, брат хотел таким образом объяснить, как справиться с нашим предком? Получается, он знал, что мы придем ему на помощь?       — Мы заберём нашего друга и уйдём, — я вновь начала вслушиваться в разговор.       — У меня уже были планы на это тело, — ответил Фауст Первый с безумной улыбкой на лице.       — Мерзость, — выплюнул Рен, сощуривщись.       — Старичок, ты странный, — протянула Мати, — не пытайся нас провести, ладно? Если ты не собираешься его воскрешать, то, не обижайся, но мы его не отдадим, — она пожала плечами, улыбаясь.       — Воскрешать? — Фауст Первый громко рассмеялся. — Зачем? Он ведь не умер, — после этой фразы я вздрогнула, глаза мои широко раскрылись, и я снова стала внимательно разглядывать тело своего брата.       — Свои шутки, будь так добр, оставь при себе, — агрессивно выкрикнул Трей, корпусом подаваясь вперёд.       — Я так похож на клоуна?       — Да. Но увы, я их люто ненавижу, — Рен усмехнулся, — и если твоё представление окончено, уйди с дороги.       — Мы вас все равно уже никуда не отпустим, — Фауст Первый обвёл всех взглядом, — и раз вы все равно станете моими новыми подопытными, я расскажу вам. Душа моего внука сейчас находится вот тут, — в его руках появился тот самый кинжал, который когда-то был у Киры. — Мы все еще занимаемся её поглощением, поэтому, в данный момент он находится между жизнью и смертью.       — Зачем ты им это рассказываешь? — зло прошипел Мефистофель.       — Ты не говорил, что это тайна, — я заметила, как голос моего предка задрожал и в его глазах появился страх.       Это лишь предположение, но, кажется, всё не то, чем кажется. Это не Фауст Первый управляет своим духом, а наоборот. При крепкой связи между шаманом и духом, второй никогда и ни при каких условиях не будет пререкаться, и уж тем более, шаман никогда не будет бояться своего хранителя. В голове всплыли записи из книги брата, там была пометка простым карандашом, на которую я обратила внимание, и она практически сразу отложилась у меня в голове.       Я нервно и быстро начала листать книгу, чтобы прочесть это ещё раз. И на последней странице, еле заметно было написано:

«Сильному духу нужен подходящий проводник. Тело проводника питается жизненной энергией.»

      Тогда, впервые прочитав эту фразу, я не поняла её смысл. Сейчас же у меня будто раскрылись глаза. Мефистофель скармливает жизненную энергию из других тел Фаусту Первому, ставшему проводником для духа. Идеальным и, вероятно, единственным, раз уж тот за все эти века не сменил его. Правда непонятно, с этим связан кинжал. И мой брат сейчас считается ещё живым, потому что его ещё, как бы это дико не звучало, не успели съесть. Я не уверена, что Фауст Первый вообще осознаёт, что творит его хранитель.       Поцеловав брата в холодный лоб, я поднялась на ноги и взглядом, полным ненависти и решимости, взглянула на Мефистофеля. Он заметил, что я смотрю на него, и безумно улыбнулся. Понял, засранец, что я знаю всю правду.       — Ты вернёшь мне моего хранителя и дух моего брата, — уверенным тоном произнесла я.       — А вот и правнучка, — безумно улыбнулся Фауст Первый и захлопал в ладоши. — Надо же, ты всё-таки показалась. Позволь поинтересоваться, почему твой взгляд полон злости? — слащаво поинтересовался он.       — Дай-ка подумать, — я театрально приложила палец к губам, — сначала ты вручил Кире свой сраный кинжал, потом забрал моего духа-хранителя, затем вынудил моего брата явиться к себе и теперь планируешь использовать нас в своих никчёмных экспериментах, — показательно загибала я пальцы на руке, ухмыляясь.       — И что ты мне сделаешь, милочка? Призовёшь своего духа? Поверь, мне это будет только на руку. Как только ты применишь фурьоку на этой территории, тут появится огромное количество скелетов, и они с удовольствием доставят ваши тела мне прямо к ногам. Точнее, что от них останется.       — Скелеты, говоришь, — усмехнулась я, ощущая, как в голове что-то щёлкнуло и глубоко внутри разлилась нерушимая уверенность в собственных действиях.       Я потянулась к пистолету, доставая его из кобуры. Плевать на все, я не остановлюсь!       — Не сметь! Мы тут подохнем, если ты призовёшь его, — крикнула мне Канна, пытаясь образумить.       В ответ я лишь дико, безумно расхохоталась, ощущая, что могу сейчас практически все. Возможно, это была самозащита, но фраза Бисмарк меня действительно развеселила. От меня не укрылись и взволнованные взгляды других ребят.       — Всё, кукуха поехала, — Рен покрутил у виска.       — Не забывайте, кто мой предок, — успокоившись, я вытянула руку с пистолетом вверх, кладя палец на курок.       — Ками, нет! — выкрикнул Йо и кинулся в мою сторону.       Я выдохнула, зажмурилась и нажала на курок. Послышался выстрел, яркий ослепляющий свет заполонил всё вокруг, и одновременно с этим послышался звук ломающихся костей и стук разлетающейся во все стороны кладбищенской земли.       — Вот дура, — с усмешкой произнес Тао. — Басон!