Не сдавайся!

      — Ты совсем двинулась? Нахера Гигантского духа призвала? Из-за тебя мы тут все поляжем! — яростно выкрикнула Канна, ногой замахиваясь и отбиваясь от мертвецов, — Использовать только контроль над духом! Минимум фурьоку! Нельзя дать прибавиться этим тварям, — прошипела она другим, нанося ещё один удар.       — Я тут никого не держу, можете уйти хоть сейчас, — усмехнулась я, стоя на плече Зелела и не отводя взгляда от Фауста Первого.       — Мы никуда не уйдём, Камико, — Йо достал из ножен свой меч и направил в него Амидамару. — Вспоминается мой поединок с Фаустом, — он замахнулся, посылая атаку и уничтожая сразу несколько скелетов, — ночь, кладбище, толпа скелетов...       — И если бы не я, ты бы стал одним из них, — обратился к нему Рен, лёгким движением Меча Грома расчленяя кости.       — Точно подмечено, дружище, — они переглянулись и кивнули друг другу, будто договариваясь о чем-то.       — Пора тряхнуть стариной. Я превращу их в стекло и разрежу, — к ним с деревянным сноубордом в руке, от которого исходило синее свечение, подлетел ещё и Трей, теперь они трое стояли спинами друг к другу и отбивались от окружившей их нечисти.       — Какой ты наивный, Трей. Разрезать их недостаточно. Нужно стереть их в порошок, чтобы не смогли восстанавливаться, — усмехаясь, добавил Рен.       Скелетов появилось так много, что с высоты травянистую поверхность земли уже практически не было видно. Они начали взбираться по ногам Зелела, но дух моментально сбросил их, ожидая моих дальнейших указаний. Рядом с Фаустом Первым Мефистофеля не наблюдалось, но едва заметная тень за спиной некроманта не оставляла сомнений, что они совершили единение. Он, с вызывающей усмешкой на губах, ждал моих дальнейших действий. Мой предок изменился даже во взгляде: тот стал ещё более полон безумия, злобы и ненависти.       Сердце бешено билось от выброса адреналина. Дыхание перехватило, в груди всё сжалось, тело пробила лёгкая дрожь. Предугадать исход в такой ситуации невозможно, но одна навязчивая мысль все равно крутилась в голове: каждый непродуманный шаг может стоить мне жизни. Разумнее было бы забрать брата и переместиться отсюда, но тогда его душа навеки останется заточена в кинжале. И не только его — там же находится и Эскулап, и ещё множество других несчастных душ, которые не смогли обрести покой и попались в плен этому безумцу.       Всю свою жизнь я постоянно пряталась и убегала от опасности. По малейшему поводу ужас охватывал меня с головы до пят, такой всепоглощающий, что не было сил даже пошевелиться. Я не борец и уж тем более не миротворец. Но сейчас, наблюдая за ребятами, которые без доли сомнения и с неистовой решимостью в глазах отбиваются от скелетов, появившихся тут по моей вине, мне удалось понять одну вещь: слишком уж долго я не брала ответственность за свои поступки, перекладывая её на других людей. И сейчас страху в моем сердце нет места.       — Отзови духа, твою мать! — выкрикнула Канна, запыхавшись и снова замахиваясь, — Из-за тебя их становится только больше! Если не собираешься шевелиться, то хотя бы не мешай!       Её фраза послужила толчком для дальнейших действий. Теперь, вновь взглянув на Фауста Первого, я больше не боялась. Все прошлые события вели меня к этому моменту. День, когда проклятию предка придет конец, все-таки настал. И сейчас у меня есть силы для того, чтобы покончить с этим самостоятельно.       — Зелел, — тихо начала я и, сильнее ухватившись за шею хранителя и глубоко вдохнув, продолжила, — по моей команде пробираемся ближе и наносим удар. Хорошо? — дух остался недвижим, но я ощутила его полную готовность у бою.       — В одиночку собралась действовать, красотка? — на другом плече моего хранителя появилась Мати, небрежно опираясь на метлу.       — Ты разве не должна быть с ними? — кивнула я в сторону Ханагами.       — Ой, да брось. Они и сами отлично справляются, — отмахнулась та. — Я предпочитаю разбираться с серьёзным противником. Вон с тем старичком, к примеру, мне бы очень хотелось поиграть, — Мати загадочно улыбнулась, закидывая метлу на плечо. — Я начну, а ты догоняй, океюшки? — подмигнула она мне.       И не успела я ничего ответить, как эта рыжая бестия, призывая на ходу Джека, ринулась в сторону Фауста Первого. И все-таки она еще более безбашенная, чем я думала раньше. Я усмехнулась от этой мысли и вновь обратилась к своему духу:       — Зелел! В бой!       Мы ринулись с места, попутно разгоняя и разрушая скелетов, возникавших по пути. Но мой взор был направлен только на Мефистофеля, ведь именно он сейчас глядел на меня глазами моего предка. Но сейчас его безумная улыбка меня не пугала. Я хочу собственными руками отправить его в Ад.       — Ты заходи справа, а я слева, окей? — донёсся до меня громкий голос Мати, которую мне с трудом удалось нагнать.       — Хорошо, — кивнула я, не отрывая взгляда от противника.       Странно. До Фауста Первого осталось совсем немного, но он не сдвинулся с места ни на миллиметр. Тревожное чувство зародилось в груди — бессмысленно отрицать, что он что-то задумал. Внезапно послышался крик Мати, и, повернувшись в её сторону, я увидела как та рывком поднимается с земли и начинает отбиваться от нечисти, негромко ругаясь. На мгновение мне захотелось ей помочь, но, зная ее, я подавила этот порыв. Мати прекрасно сможет справиться сама.       Подобравшись совсем близко, я почувствовала, как быстро стучит мое сердце. Три месяца тренировок привели меня к этому моменту. Вскинув пистолет и целясь, я издала смешок.       — Вот ты и попался! Зелел, Луч Света! — громко выкрикнула я, в следующее мгновение дух направил меч в сторону противника и мы стремительно понеслись в его сторону.       До нанесения удара оставались считанные секунды, и, находясь уже совсем близко к Фаусту Первому, я заметила, как на его лице появляется довольная, непринуждённая улыбка. Кажется, он даже и не планирует уклоняться. Что-то не так!       — Как самонадеянно, — негромко произнес он, и, прищурившись, я увидела блик от металла.       Стоп. Это же…       — Зелел, стой!       Но было уже поздно. Словно в замедленной съёмке я увидела, как моего духа-хранителя засасывает кинжал и, потеряв опору, полетела камнем вниз. Я успела лишь коротко вскрикнуть, а потом удар о землю вышиб весь воздух их легких. Мир несколкьо раз перевернулся — и все замерло. Внутренности словно сжало стальными обручами и никак не получалось сделать нормальный вдох.       — Я разочарован, — отрешенно промолвил Фауст Первый, присаживаясь на корточки рядом со мной, — не думал, что ты настолько глупа, — тыльной стороной ладони он провёл по моей щеке.       Я прерывисто дышала не в силах пошевелиться. Глухая боль пульсировала во всем теле, а страх, как в былые времена, охватил меня с головы до ног. Вся моя решимость в один миг разлетелась на мелкие осколки. Краем уха я слышу, как Йо зовёт меня по имени и говорит Фаусту не трогать меня, а тот лишь усмехается и не спеша поднимается на ноги.       — Знаешь, своим неожиданным приходом вы отвлекли нас от трапезы. Душа у Восьмого была такой невкусной, что поначалу мне даже не хотелось её есть. Он не испытывал отчаяния, не боялся боли и смерти, а глаза его так и горели ненавистью. Пресно. Я так давно не наслаждался изысканной едой, что даже позабыл, каков вкус у измученных душ. Но мы сейчас не ограничены во времени, и я уже в предвкушении какой будет твоя.       Повернув с огромным трудом голову в сторону Фауста Первого, я увидела как он руками увлеченно чертил прямо в воздухе неизвестные мне символы и параллельно что-то нашептывал себе под нос. Внезапно из-под земли начали ощущаться толчки, и каждый новый был все сильнее предыдущего. Будто нечто пробивалось из самых глубин, сметая все препятствия на своём пути. А в следующую минуту почва уродливо вспучилась и комьями разлетелась стороны. Перед моими глазами появилось множество длинных извивающихся тёмных рук. Не скелеты с выбеленными от времени костями — отвратительные ссохшиеся конечности мумий с потемневшими остатками плоти вцепились в меня что есть мочи, обхватывая запястья и щиколотки. Они стремительно рванули мое тело вверх, отрывая от земли. Спину тут же прошило резкой болью, и я не сдержала крика.       — Мы ещё не начали, а ты уже кричишь. Это так будоражит! — воодушевлённо произнес Фауст Первый, подходя ближе ко мне и рассматривая с ног до головы. — Прости, но от этого нам придется избавиться, — он деловито указал на одежду, и затем я заметила, как в его руке материализовались ножницы.       — Ты ебанутый, — выплюнула я, начиная сильно извиваться, в попытке освободиться от этих омерзительных рук, но безуспешно.       Хватка была настолько сильной, что и запястья и щиколотки начали ныть. Кожи ног коснулся холодный металл, а затем послышался звук распарываемой одежды. С каждым новым движением ножниц все больше участков разгоряченной кожи обдувал холодный воздух. Страх охватил меня с новой силой, тело пробила крупная дрожь. Невольно на ум пришли пыточные в старинных замках, окровавленные цепи, жуткий и беспощадный палач. Пусть вокруг не было стен, вместо металла меня удерживали руки мертвецов, а мой предок не прятал лицо под маской, суть происходящего была той же самой. Мой кошмар детства стал явью.       Я поняла глаза в надежде увидеть хоть кого-то, кто поможет освободиться и остановит этого безумца. Но внутри все упало, когда вдали я заметила ребят, которые яро наносили удары по скелетам в безуспешных попытках пробраться ближе. Но кости вмиг поднимались, образуя все новые препятствия, преграждая им путь. Они слишком далеко. Слишком. Мати, находившаяся ближе всех ко мне, оставалась всё на том же месте, с обезумевшим взглядом отбиваясь от нечисти, Канна и Мари сохраняли относительное спокойствие, упорно атакуя снова и снова.       От ощущения безвыходности и глубокого ужаса я истерично рассмеялась, одновременно с этим из глаз непроизвольно потекли слёзы. Только сейчас я в полной мере осознала, в каком жутком положении оказалась. Я чувствовала себя жалкой, беспомощной и слабой. Щеки начали гореть от стыда, а мой проклятый предок быстро и ловко освобождал меня от одежды, которая падала мне в ноги, пока, наконец, на моем теле не осталось и лоскута ткани. Хотелось провалиться сквозь землю, спрятаться и убежать подальше от этого места.       — Ну, теперь можно приступать, — с довольной улыбкой произнес Фауст, надевая резиновые перчатки. В его руке появился скальпель, я же снова сжалась и затаила дыхание. — Признаться, было непросто решить, каким именно способом сделать тебя ещё вкуснее. Но потом мне вспомнилась очень занимательная пытка, которую я имел честь наблюдать во время короткого путешествия в Китай еще в юности. Ее применяли против государственных преступников. Да еще и название у нее такое звучное:«Тысяча порезов». Впрочем, если ты не против, я позволил себе слегка модифицировать ее. неглубокие надрезы, менее травматичны, но более болезненны.       Пока он увлечённо рассказывал про суть пытки, я ещё громче заплакала. Названое говорит само за себя: мой предок во главе с Мефистофелем приняли решение шаг за шагом снимать с меня кожу.       —Ты знаешь, моя дорогая, сам по себе процесс свежевания не убьет тебя. Нет, человек без кожи умирает долго и вовсе не от кровопотери, как можно подумать. Болевой шок, инфекции, обезвоживание — вот что станет причиной гибели, — Фауст Первый безумно улыбнулся. — Но так долго ждать, я, конечно же не буду, все же мне следует уделить внимание и другим моим гостям. А потому мы добавим немного остроты в процесс, — свободной рукой он вновь начертил в воздухе какой-то символ, и прямо над моим телом возникли длинные, тонкие иглы, никак не меньше пары десятков. — Казалось бы, всего лишь проколы, но как только игла пробьет нервное сплетение твоя боль усилится в десятки раз, дорогая правнучка.       Выслушивая это всё, я снова попыталась освободиться, дёргая руками и ногами, крича будто не своим голосом:«Помогите!» В ответ Фауст Первый лишь аккуратно провёл ладонью по моим волосам.       — Не сдерживайся. Твои крики музыка для моих ушей, — наигранно ласково произнес он, и я ощутила, как лезвие скальпеля коснулось моей руки чуть выше запястья. — Я начну отсюда, затем, перейду к твоей спине, потом другая рука и живот, — говоря это, он вжал инструмент в мою кожу, и я сморщилась от неприятной боли, затем Фауст Первый выпрямился. — Если всё пойдёт как надо, то мы закончим ногами. Ты только не умирай раньше времени, ладно? Нам надо успеть забрать твою душу до тех пор, пока она не отправится к Королю Духов. Ты готова?       — Не надо, — почти прохрипела я, с ужасом наблюдая, как сталь медленно погружается в мою плоть, и лезвие тут же окрашивается алым.       — Не переживай, я сделаю всё аккуратно и быстро.       Тело пронзила резкая боль, от которой я выгнулась и замычала, сильно сжимая руки в кулаки. Из глаз, казалось, посыпались искры. Затем ещё одна яркая вспышка, и ещё. Рефлекторно я пыталась увернуться, но, увы, безуспешно. Холодные руки лишь крепче сжимались, надежно фиксируя, да так, что ногти впились в кожу, а потом и вовсе пропороли ту. Запястья и стопы мгновенно онемели. Но только лишь они, к сожалению.       Движения Фауста Первого были отточенными и ловкими, он не задерживался на одном месте и продвигался всё дальше. Время от времени он отвлекался и быстро взмахивал рукой — и тут же одна из висящих надо мной игл срывалась с места и вонзалась глубоко в тело. В такие моменты меня словно пронзало раскаленным добела штырем, а по телу словно пускали электрический ток.       Резкий запах крови ударил в нос, в глазах от каждой новой вспышки боли темнело. Не в силах терпеть, я громко, истошно закричала. Мышцы сводило мучительными судорогами от каждого нового пореза, а как только они ослабевали — я висла в этих тёмных руках, ощущая, как ноют раны, и выла на одной ноте от безысходности. Ведь все, что происходит со мной — только начало. И спасения не будет.       — Убери от неё свои руки! — яростно выкрикнул, кажется, Рен.       Я подняла глаза и увидела его расплывчатый силуэт. Рен подобрался совсем близко, и, яростно расправляясь со скелетами, оказался почти рядом со мной. Его глаза были полны решимости и ненависти, удары становились всё жёстче и быстрее. Но темные мумифицированные руки, которых становилось все больше, подобно лианам уклонялись от его ударов и откидывали Тао назад. Они не наносили ему урона, лишь не давали приблизиться. Фауст первый не повёл и взглядом, продолжая свое черное дело, и новые приступы острой боли вспыхивали один за другим подобно фейерверкам.        Периодически я теряла сознание. Понимала это интуитивно, просто в какой-то момент голоса и шум вокруг резко исчезали, но всякий раз из блаженного забытья меня выдергивала новая, выворачивающая наизнанку волна боли. Казалось в мире не осталось ничего кроме этой нескончаемой агонии. Любое движение и даже вздох вызывали очередную обжигающую нутро вспышку. Кричать я больше не могла. Из горла непроизвольно вырывалось лишь какое-то хриплое сипение. Дышать становилось все труднее, воздух словно застревал в горле и нестерпимо ныли ребра от напряжения. Но уже совершенно не выходило совладать с собственным телом, оно, казалось, теперь жило собственной жизнью. Хотелось лишь одного: чтобы все просто закончилось. Не важно как, главное быстрее.       — Убей меня, — прохрипела я.       — Ещё не время, — сосредоточенно отозвался Фауст Первый, делая новый надрез.       Боль… непрекращающаяся боль охватила нестерпимым пожаром всё мое тело. Сознание то и дело меркло, это забвение на некоторое время прекращало мои страдания, давая возможность передохнуть. Но каждый раз приходя в себя, я лишь с новой силой погружалась в пучину непрекращающихся мучений.       — Хм, — мой истязатель остановился, я приоткрыла глаза и увидела его перед собой, неожиданно четко, тогда как весь остальной мир словно окутал туман. Он приподнял мою голову и стал рассматривать глаза, — кажется, ты скоро умрешь. Как жаль, а я так надеялся повеселиться с тобой подольше, — он тяжело вздохнул, и в его руках мне удалось заметить тот самый проклятый кинжал. — Всего девяносто восемь порезов. Самый худший результат за весь мой опыт, — я не реагировала на его слова, лишь ждала, когда он наконец-то убьёт меня, избавляя от этих мучений. — Что ж, приятного мне аппетита.       Я ощутила резкую боль в области живота, но лишь облегченно выдохнула, потому что она фактически меркла на фоне всех остальных моих трав. Лишь одна мысль крутилась в голове — наконец-то все закончились. Руки, всё это время держащие меня, наконец-то рассыпались прахом, и тело мое рухнуло на землю. Столкновение с твердой поверхностью вышибло последний воздух из легких, тело на миг свело резкой судорогой, но закричать я уже не смогла. Сознание окутала апатия, а за ней — черная, всепоглощающая пустота.       Казалось, я куда-то плыву — медленно, неторопливо, сквозь непроглядную тьму. Здесь не существовало никаких чувств. Нет больше страха, тревоги, боли, отчаяния. На душе так легко и спокойно, а в голове абсолютная пустота. Как же хорошо...       Ощущения времени тоже не было. Абсолютное, вечное ничто. Не важно кто я, как тут очутилась, что будет дальше. Ничего больше уже не важно.       Вдруг сквозь темноту донеслись чьи-то голоса. Смысл слов разобрать было невозможно, но эти интонации казались такими знакомыми. После этого ощущения стали возвращаться: тянущая боль разлилась по всему телу, в нос ударил острый металлический запах крови, а те самые голоса, доносившиеся сквозь звон, стали ближе и громче. В конечном итоге я с трудом приоткрыла глаза, пытаясь хотя бы осмотреться.       Понадобилось время, чтобы осознать суть происходящего. Я лежала на земле, голова оказалась удачно повернута, и, сквозь белую туманящую зрение пелену, я увидела несколько силуэтов. Двое из них нападали на третьего, который в свою очередь уворачивался, и, похоже, одновременно что-то говорил.       — Зачем? Зачем ты это сделал? — чуть ли не прорычал некто.       — Сейчас не время для допроса, Йо. Убьём его, — произнес второй голос, и, услышав произнесенное им имя, я с удивление поняла, что оно мне знакомо.       — Вы просто глупцы, — третий голос вызвал во мне безотчетный страх, и я замерла, боясь издать звук. — Что ж, думаю, её душа уже в кинжале, — раздались неторопливые шаги, все ближе и ближе.       А в следующую секунду воспоминания резко вспыхнули в моей голове. Мое бессмысленное нападение, пытки и, наконец, смерть. У меня больше не осталось времени на раздумья. Ведь этот человек был уже почти возле меня. На несколько секунд сознание захватили паника и страх осознания — он идет убить. Эта мысль, простая и совсем недавно желанная, теперь вызвала ужас и, кроме того, необычайное желание жить. Другого шанса точно не будет. Звук шагов — гулких и тяжелых — становился все ближе, но несколько секунд в запасе все же было.       Стараясь не привлекать внимание, я медленно сжала и разжала пальцы. Хоть сама кисть и не пострадала, но истерзанное тело крайне неохотно подчинялось любым приказам мозга. Опять же, главное — подчинялось. Следующей стала рука, ее требовалось подтянуть ближе к животу, фактически, протащить открытой, еще кровоточащая раной прямо по земле. От кисти и до самого плеча тут же вспыхнула жгучая боль, отчего я едва не взвыла, но в последнюю секунду успела закусить и без того истерзанную губу, глуша крик. Шаги резко смолкли и сердце, бешено бившееся секунду назад, словно ухнуло вниз. Заметил? Нет, опустился рядом на корточки, судя по легкому дуновению, и протянул руку к пульсу на шее. Это — мой единственный шанс.       Сократив оставшееся между ладонью и животом расстояние, я сжимаю рукоять кинжала и резко дергаю от себя. Боль, на удивление, не усиливается, но на какую-то долю секунды сознание снова пытается померкнуть, и приходится приложить все оставшиеся силы, чтобы не допустить этого. Картинка перед глазами плывет и никак не может сформироваться четко, поэтому я бью практически наугад. Лезвие ножа входит в тело непривычно туго, кажется, оно попало в кость... Но в следующий миг Фауст Первый пытается встать, и кинжал, на который я продолжая давить из последних сил, меняет угол проникновения и легко вспарывает плоть. У меня все равно получается всадить его практически по рукоятку. Мефистофель издает злобный, полный бессильной ненависти крик.       Мой предок выпрямился, и Мефистофель наконец-то вылетел из его тела, которое в ту же секунду, словно песок, рассыпалось. В глазах духа бушевала злость.       — Я убью тебя! — он попытался схватить меня за шею, но его руки прошли сквозь меня, не причинив вреда.       Затем яркий белый свет ударил прямо по глазам, и на его фоне виднелись едва заметные, почти прозрачные силуэты вылетающих из кинжала духов. Их было настолько много, что сосчитать невозможно. Практически сразу они облепили Мефистофеля со всех сторон, не давая тому пройти и полностью закрывая обзор. Похоже, он пытался высвободиться, растолкать их, но душ оказалось слишком много. Дух издал последний, полный боли, нечеловеческий крик. Наблюдая за этим, я вновь слегка улыбнулась от мысли, что мне все-таки удалось разорвать эту цепь. Послышался грохот, в нос ударил запах пыли — кажется, особняк Фауста Первого сгинул в небытие вместе с владельцем. Я, слабо зажав рукой рану на животе и очень медленно дыша, подняла взгляд в небо.       — Слава Богам, ты жива, — послышался голос Йо, и в следующую минуту я ощутила тяжёлую ткань у себя на теле.       — Хао прибудет с минуты на минуту, — это уже произнесла Канна.       Прямо перед собой я увидела лицо Матильды и ощутила, как своей тёплой ладонью она аккуратно взяла меня за руку и крепко сжала. Девушка молчала и лишь все сильнее стискивала мою ладонь.       — Ну и доставила ты нам хлопот, Хассэи, — хоть я и не видела Рена, но голос его не звучал упрекающе, скорее в нем можно было различить тень облегчения. В ответ я лишь слабо усмехнулась, ощущая, что больно даже дышать.       Меня резко потянуло в сон, слабость с новой силой охватила тело, и даже тянущая боль, кажется, стала ощущаться меньше. Наверное, смерть уже близко.       — Госпожа! Не закрывайте глаза, Госпожа! — от знакомого голоса я вздрогнула и широко распахнула глаза, судорожно осматриваясь надежде найти его обладателя.       И, наконец, я встретилась с ним взглядом. Эскулап. Он вернулся в наш мир. Я попыталась произнести хоть слово, но из груди вырвался лишь хрип, после которого возник позывы откашляться. Да только вот сил даже на это больше не было. Я почувствовала, как в горле образовался ком, а по щеке скатилась одинокая слеза.       — Тшш, молчи, — Мати своей тёплой ладонью прикрыла мне рот.       — Хао, исцели её! — снова донёсся громкий голос Йо. Судя по всему, Король Шаманов уже тут.       — И это вместо «здравствуй» и «пожалуйста»? Ладно, с этим разберемся позже, — ответил ему Хао, затем я увидела его лицо перед собой. Какая же у него сейчас лёгкая, будто успокаивающая улыбка... — Давай не будем расстраивать Йо, хорошо? — его ладонь легла мне на лоб.       Тёплая энергия начала разливаться по моему телу, и одновременно с ней появилось дикое желание закрыть глаза. Не в силах сопротивляться, я опустила веки, вновь погружаясь в темноту.       И снова чувство, что я плыву куда-то вдаль. Вокруг лишь непроглядная, но на сей раз очень уютная, какая-то теплая тьма. Не знаю, сколько уже прошло времени. Может день, может неделя, возможно уже и месяц. И где-то там, очень далеко, забрезжил яркий белый свет, к которому я постепенно приближалась. И когда он меня окутал, глаза мои словно сами собой раскрылись, и я удивленно огляделась вокруг.       Я парю в каком-то странном пространстве без начала и конца, и куда ни глянь — пустота. Нет ни стен, ни пола, ни потолка. У меня получилось пошевелиться и даже сдвинуться с места, тело вновь мне подчинялось, не было ни боли, ни слабости. Но куда бы я ни двигалась, вокруг был лишь мягкий свет. Лишь спустя некоторое время вдали возник высокий силуэт, который постепенно приближался, а когда подошёл совсем близко, то я узнала его. Иоганна Георга Фауста. Человека, который, видимо, меня убил. Он молчал, лишь печально осматривал меня, скорее всего не находя нужных слов. Неожиданно, рядом с нами появился Король Шаманов и с легкой улыбкой взглянул сначала на него, а потом уже и на меня.       — Это Звёздное Святилище, Камико, — Хао будто предвидел мой вопрос, произнося это, — сюда переносятся души после смерти, а после следуют на зов Короля Духов в его царство.       — Значит я… умерла? — я грустно усмехнулась.       — Хах, нет. По крайней мере пока, — его улыбка стала ещё шире. — С тобой хочет поговорить твой предок, и я дал ему эту возможность, — и теперь Хао посмотрел на Фауста первого. — У тебя есть несколько минут. Ей здесь задерживаться нельзя, — тот кивнул, после чего Король Шаманов исчез, оставляя нас наедине.       — Мне жаль, что тебе пришлось такое пережить, — подал голос мой предок, на что я снова горько усмехнулась, не в силах ему ответить. — Я подумал, ты имеешь право знать, что произошло. Очень много лет назад я на свою беду заключил договор с Мефистофелем не задумываясь о последствиях. И когда мой час пробил, он не дал мне уйти в Мир Духов и пленил моё тело. Он преследовал идею занять место Короля Духов, который бы контролировал Короля Шаманов, а не наоборот. Он мечтал объединить наш мир, Мир Духов и Преисподнюю в нечто единое и править этим. Боюсь, он был безумен. Но, как ты уже поняла, дух так или иначе нуждался в шамане. Послушном и одновременно сильном. И для этого Мефистофель создал связь: мое тело — кинжал — он сам. Кинжал нужен был для увеличения нашего общего фурьоку, я же всё это время находился под гипнозом. Наши силы росли синхронно и как бы силен я ни становился, все равно не мог вырваться на свободу. Каждый его шаг и действие были мне известны, но противостоять я не мог. Каждый из моих последователей пытался прервать эту цепь, но в итоге они сами оказались заточены в кинжал.       — Вот как, — тихо отозвалась я, — но тогда почему я не попала в кинжал? Мефистофель ведь уже дважды меня им ранил, и во второй раз довольно серьезно.       — Всё просто. Впервые на магию кинжала повлияла сила Короля Шаманов. Хотя дело тут не в титулах. Нам всем повезло, что нынешний Король невероятно искусный и опытный шаман. Он не просто уменьшил влияние проклятия, чтобы твоя рана смогла затянуться, но и преобразовал его структуру, дав тебе защиту. Когда тебя попытался убить Мефистофель, твоя душа благодаря этому не перешла в кинжал, тот лишь забрал твоё фурьоку. Ты подарила нам всем свободу, Камико. И мы искренне тебе за это благодарны.       — А что с моим братом?       — Его душа вернулась в тело. К счастью, Мефистофель не успел до конца скормить его мне, — Фауст Первый грустно улыбнулся. — Теперь ты всё знаешь. Надеюсь, ты найдёшь в себе силы простить меня.       — Время вышло, — вновь появился Хао и приблизился к нам, — тебе пора в мое царство, Фауст. Можешь идти, — он легко кивнул и, как только мой предок начал уходить, взглянул на меня. — И тебе, Камико, уже пора возвращаться в своё тело. Тебя ждут.       — Хао, спасибо тебе. Ты ведь знал, что Мефистофель меня не убьёт, да? — чувствуя, как на глаза навернулись слезы, спросила я.       Король Шаманов лишь по-доброму усмехнулся, а в следующее мгновение я неконтролируемо стала отдаляться от него. Мгновение — и я уже стремительно летела сквозь темноту в неизвестном направлении. Внутри ощущался странный зов, но от него какое-то приятное тепло разливалось по телу, а на лице невольно появилась улыбка. И в следующее мгновение я очнулась.       Открыв глаза, первым делом я ощутила сильнейшую жажду и сухость в горле. Казалось, словно его что-то непрерывно царапает изнутри. К этим ощущениям добавилась общая слабость, недомогание и тяжесть в голове. Осмотревшись, я узнала эту комнату. Именно тут я лежала, когда не стало Малышки. Значит, ребята забрали меня к себе. За окном уже смеркалось, солнце почти зашло за горизонт.       Я попыталась сесть, но лишь тихо замычала, ощущая, что тело с трудом слушается меня. На мгновение закружилась голова, но все достаточно быстро пришло в норму. Воды, очень хочется воды. Приглядевшись, я заметила небольшой столик рядом с кроватью, где лежали бинты и дезинфицирующие средства. Лишь после этого мой взгляд соскользнул на руку, которая оказалась плотно забинтована. Крови не было, и, надеюсь, шрамов там тоже не останется.       — Эск… лап... — прошипела я и сморщилась от боли в горле.       — Да, Госпожа, — дух мгновенно материализовался рядом со мной. — Как хорошо, что вы очнулись! — сразу же продолжил он, но я не выслушивалась в его слова.       — Воды… — снова прохрипела я, кладя руку на горло и слегка кашляя, отчего вновь ощутила неприятную раздирающую боль внутри.       — Минуту, — он испарился, я же перевела взгляд на окно.       Не получается собрать мысли в кучу, в голову будто бы залили свинец. Я потерялась во времени, может, сейчас вообще не закат, а рассвет. Я попыталась слегка пошевелить ногами, но удалось лишь немного дернуть пальцами. Но, по крайней мере, чувствительность не пропала. Я тяжело вздохнула, понимая, что больше сейчас похожа на овощ. За стеной послышались быстрые шаги, все ближе и ближе. Дверь резко распахнулась и на пороге возник запыхавшийся брат. На миг он замер, глядя на меня в упор широко раскрытыми глазами, а затем он подбежал ко мне и крепко обнял. Я же не шевелилась, собственно, не смогла бы при всем желании.       — Как я рад, что ты пришла в себя, — прошептал он, сильнее прижимая мою голову к своей груди.       И тут резкое осознание пронзило меня. Фауст… он жив. Цел и невредим, больше не выглядит похожим на труп, болезненная худоба тоже исчезла. Зрение отчего-то затуманилось, я слегка улыбнулась и шмыгнула. По щеке скатилась слезинка. Неужели весь тот ад позади? Неужели теперь получится вернуться к прежней жизни? Когда брат отстранился от меня, в проеме я увидела ещё несколько человек. На лице Йо светилась широкая, довольная улыбка. Трей облегченно вздохнул и помахал мне рукой, в ответ я с трудом кивнула. И Рен… Его эмоции было очень трудно прочесть, но, кажется, он облегченно выдохнул, затем на его губах заиграла легкая, довольная усмешка.       — Вы загородили проход, — послышался строгий голос Анны, стоявшей за ними. Ребята дали ей пройти, и в её руке я заметила небольшой стакан с водой.       Брат аккуратно забрал тот из ее рук и поднёс к моим губам, при этом аккуратно придерживая голову. Сделав первый глоток, я ощутила, как же сильно хочу ещё. Поначалу глотать было трудно, но затем горло будто смочилось изнутри и мне стало легче не только пить, но и дышать.       — Сколько я была без сознания? — сквозь хрип даже стал проскальзывать мой настоящий голос.       — Три дня, — негромко отозвался брат, убирая стакан, кладя руку мне на голову, и начиная бережно поглаживать. — Как ты себя чувствуешь, милая?       — Сначала хотела ответить, что бывало и хуже, но нет, так паршиво мне ещё не бывало, — на выдохе усмехнулась я, лёгкая улыбка так и не сходила с моего лица. — Хочется спать, — зевнула.       — Поспи, Ками, — брат аккуратно уложил меня обратно на кровать, — я разбужу тебя утром, — на мгновение я испугалась, что это лишь сон и судорожно схватила его за руку, испуганно глядя в глаза. — Не переживай, все позади. Теперь я рядом, — он вновь погладил меня по голове и затем аккуратно поцеловал в лоб, — спи крепко, милая.       И как только я закрыла глаза — снова погрузилась в царство Морфея. Только мне больше не было страшно, ведь теперь и брат, и мой дух-хранитель здесь, рядом.