Не сдавайся!

      — И тебе привет, — сладко зевнув, отозвалась я, а после пронаблюдала за тем, как друг за другом около десятка цзян-ши заносят разноцветные коробки, наполнение которых мне только предстояло узнать. — Кто-нибудь из ребят уже приехал?       — А? Да, ещё ночью, — Джун на мгновение отвлеклась от раздачи указаний мертвецам и повернулась ко мне. — Кстати, через пару часов твои родители тоже будут здесь. Они уже в Гуйчжоу, Рейден встретил их в аэропорту.       — Спасибо, — улыбнулась я и добавила чуть тише: — Наверное, это странный вопрос, но, может, ты знаешь... Жанна тоже смогла приехать?       — Да, сегодня она будет с мужем, — Джун понимающе кивнула.       — А Пилика? — в голове неожиданно всплыли картины со свадьбы Йо и Анны.       — Да, Пилика и Трей тоже прибыли, — Джун преодолела расстояние между нами и взяла меня за руки. — Трей взял с неё слово, что она будет вести себя прилично. Тебе не о чем переживать. Лучше иди умойся, вот-вот приедет визажист.       Видя своё отражение в ванной, я кисло усмехнулась. Визажисту предстоит много работы: синяки под глазами, которые сильно контрастируют с бледной кожей лица, а светлые брови, наоборот, едва ли не сливаются с ней. И это не говоря о потрескавшихся из-за сухого воздуха губах, точечных покраснений то тут, то там и прочего. Не зря говорят, что перед самыми важными событиями в нашей жизни кожа лица так и норовит всё испортить.       Джун позаботилась о лёгком европейском завтраке, состоящем из сырников с джемом, которые, к слову, доесть я так и не успела. Визажист влетел примерно с теми же словами, что и Джун: «У нас очень мало времени! Боже, крошка, что с твоим лицом?». Как оказалась, эта прямолинейная девушка — хорошая знакомая Джун, с которой они сразу же начали болтать, делясь последними новостями и параллельно колдуя над моим внешним видом.       Джун часто отвлекалась на входящие телефонные звонки и куда-то выходила, а визажист переключалась на меня и заваливала самыми разными, и порой неуместными вопросами. Кажется, моей и без того скудной энергии стало меньше в разы. Спустя два с половиной часа с причёской и макияжем было покончено.       — Ками, тебя кое-кто хочет увидеть, — послышался голос Джун где-то за спиной, я тут же обернулась и поднялась на ноги.       И буквально расцвела, увидев в дверях родителей. Мама ахнула, прикрыв рот рукой и положив голову на плечо папы. От моего взгляда не укрылись её заслезившиеся глаза. Я не знаю, что она шепнула папе, но тот сдержанно улыбнулся и кивнул.       — Ты у нас такая красивая, доча, — полушёпотом, с материнским бесконечным тёплом произнесла мама, а отец и вовсе не нашёл слов.       — Я очень рада вас видеть, — кажется, мои глаза тоже едва не заслезились, и лишь мысли о туши и многочасовых усилиях Шань заставили меня сдержаться.       Я быстрыми шагами преодолела расстояние между нами и обнялась сначала с мамой, затем с папой. Трудно описать словами, насколько я нуждалась в родных людях в этот момент.       — Грета, Шань соберёт вас к празднованию, — не нарушив идиллию, негромко произнесла Джун, залюбовавшись открывшейся сценой.       — Благодарю, — мама кивнула, не отводя от меня глаза.       — Ма, не плачь, иначе я тоже заплачу и Шань начнёт ругаться, — с улыбкой произнесла я.       — Хорошо-хорошо.       — Ками, нам пора одеваться, — аккуратно напомнила Джун.       — Нам тоже нужно переодеться, — наконец подал голос отец, приобняв маму за плечо.       Мы поболтали ещё чуть-чуть, но после того, как заботливая Джун снова напомнила о времени, родители покинули комнату.       Я до сих пор не понимаю, что испытала в тот момент — безграничную радость или страх перемен в жизни? Однако, думать об этом уже поздно. Ведь церемония начинается через час.

***

      — Ты все запомнила? — расправив белое пышное платье с золотой вышивкой, снова спросила Джун.       Я хотела было тяжело вздохнуть, но крепко затянутый корсет не позволил этого сделать.       — Да. Выхожу через пять минут, папа дорогу знает, — в сотый, а может и в тысячный раз, ответила я. — Тебе уже пора к гостям. Отдохни сегодня, Джун. Даже если всё пойдёт не по плану, гости об этом не узнают.       — Зато узнаю я, — запротестовала она. — Мой брат наконец-то женится! Этот праздник должен быть грандиозным!       — Он уже грандиозный. Ведь нам помогала ты. Хоть я уже говорила, но скажу ещё раз — спасибо, Джун.       — Не стоит благодарности, сестрица, — та по-доброму усмехнулась, разглаживая своё темно-зелёное платье в пол и поправляя причёску. — Всё, я побежала. Не забудь, четыре минуты!       — Да-да.       Сразу как она вышла, в комнату зашёл отец. Я впервые видела его настолько ошарашенным. Уверена, тому виной моё роскошное платье с открытыми плечами, над которым трудился чуть ли не лучший дизайнер в Гуйчжоу, ювелирные украшения, также изготовленные на заказ, и аккуратно собранные в сложную причёску волосы.       — Ты прекрасна, — это всё, что смог вымолвить отец.       Сколько себя помню, мы всегда находили о чем поговорить, но в эти бесконечные три минуты я не могла выдавить из себя ни звука, и только усилием воли не покусывала губы, как бывало в стрессовых ситуациях, а лишь сильнее сжимала в руках букет. Тело пробивал мандраж, усиливающейся с каждой новой секундой.       — Нам пора, — это вторая фраза, которую произнёс отец, а после подошел ко мне и подставил локоть, который я сразу же обхватила, судорожно сжимая в руках ткань пиджака.       — Я так нервничаю, — эти слова дались даже сложнее, чем я думала.       — Мы можем сбежать.       Отличительная особенность моего отца — высокая стрессоустойчивость. Быть может, во время нашего недолго молчания он продумывал план побега?       — Джун это не понравится, — я издала смешок.       — И Грета тоже не будет в восторге.       Наш диалог явно разрядил напряженную атмосферу. Это лишь мои догадки, но мне кажется, что папе тяжело отпускать меня в другую семью. Пусть свадьба у нас сегодня проходит в европейском формате, но мой почти муж — китаец, а в Китае считается, что после вступления в брак, жена полностью принадлежит своему мужу.       — А что ты чувствовал, когда у вас с мамой была свадьба? — уже будучи в лифте, спросила я.       — Волнение, — хмыкнул отец. — У нас с твоей мамой тоже было пышное торжество, но когда я её увидел, всё прошло, — углубившись в воспоминания, с тёплой улыбкой промолвил он и взглянул на меня. — я рядом. И мы всё ещё можем сбежать.       — Знаю, — я коротко рассмеялась. — Кстати, вы… уже виделись с Фаустом?       — Да.       Отец изменился в лице, стал серьёзнее. Пока мы выходили из лифта и гостиницы, он словно снова ушёл в себя.       — В его уходе из семьи была и моя вина. Нам не удалось нормально поговорить, но не переживай, всё в порядке. Твоя мама долго его обнимала, мы же ограничились рукопожатиями и договорились встретиться завтра.       После этих слов мои глаза едва снова не оказались на мокром месте. Неужели, решить можно было все так… просто? Неужели в моей семье больше не будет разлада и мы сможем отмечать вместе праздники, встречаться время от времени?       — До выхода одна минута, — координатор торжества буквально подлетела к нам и провела к небольшому зданию.       Я знаю, что буквально за углом спуск к украшенной поляне с цветочной аркой и кучей гостей, которые ожидают нашего выхода. Ведущий что-то говорит, звучит фоновая музыка. От мысли, что Рен всего в паре метров от меня, сердце забилось чаще. Осталось меньше тридцати секунд до того, как он меня увидит. Я сильнее сжала пиджак отца одной рукой, а другой букет. Дрожь буквально пробивала все мое тело, дыхание сбилось к чертям.       — Я рядом, — снова произнёс отец, заботливо накрывая мою ладонь своей, и нежно целуя в лоб.       — Ваш выход, — быстро кинула координатор и указала рукой направление, в котором нам нужно идти.       Я услышала, как музыка стала более мелодичной, но не могла сдвинуться с места. Мои ноги буквально приросли к земле, настолько, что когда папа сделал шаг, я так и осталась стоять на месте.       — Теперь мы и правда не можем сбежать. Идём, — папа попытался разрядить обстановку, и я буквально заставила себя сделать шаг.       Сначала один, затем второй, потом третий. Дышать становилось тяжелее, и даже поддержка отца не смягчала волнение. Спускаясь по лестнице, я придерживала платье и молилась всем Богам, чтобы не подвернуть ногу в этих дико неудобных, но безумно красивых, по словам Джун, туфлях.       Гости, сидевшие к нам спиной, все как один повернули головы. Здесь и ребята из Фунбари, и Ханагами, и Пилика, и даже Лайсерг с Хао. Клан Тао и незнакомые мне люди — все смотрели на нас с отцом с улыбками на лицах.       Из всех этих взглядов лишь один ощущался острее всего. Не нужно обладать даже силой шамана, чтобы понять, кому он принадлежит. Я столкнулась с янтарными глазами, наполненными безмолвным восхищением, жарким огнём и, безусловно, любовью. Он смотрел на меня так, что мне казалось — вокруг нас больше никого нет. Я не слышала ничего и не видела никого вокруг, словно во всем мире существовали только мы вдвоём.       Рен был в строгом чёрном костюме и белоснежной рубашке, в наружном кармане пиджака виднелась бутоньерка из тех же цветов, что и в моем букете невесты. Длинные волосы собраны в тонгари, на лице нежная улыбка. Такая, от которой хочется ринуться с места и кинуться в его объятия.       — Позаботься о моей дочери, Рен, — чересчур официально произнёс отец, нехотя убирая свою руку от моей.       — Даю слово, Ганс, — кратко отозвался тот, беря меня за освободившуюся руку.       Церемония бракосочетания началась. При всем своём желании я так и не смогла сосредоточиться на положенных традициями вопросах, лишь повторяла за Реном «согласна», не отрывая от него взгляда.       — Время произнести ваши клятвы. Рен, вам слово.       — Я не был уверен, что этот день когда-нибудь наступит, — на выдохе, с доброй ухмылкой начал он, — но в моей жизни появилась ты. Наша история в своём роде уникальна, и только мы с тобой знаем её содержание. И сейчас, Камико Хассеи, я клянусь перед гостями, тобой и Богом, что до конца своих дней буду тебе надёжной опорой, близким другом и верным мужем. Я обещаю безоговорочно принимать тебя такой, какая ты есть и поддерживать любое твое решение. Ты та, с кем я хочу идти рука об руку по жизни, разделять радость и преодолевать трудности. Я благодарен тебе, что ты не отступила и показала мне, что значит любовь. Теперь пришла моя очередь, с этого дня и до самого конца. Я люблю тебя.       Слёзы, которые я так старательно сдерживала, покатились по щекам. Я улыбалась так широко, что свело скулы. Не описать словами это тёплое чувство в груди, от которого буквально подкашиваются ноги. Рен такой… родной.       — Камико, слово переходит вам.       Я глубоко выдохнула и аккуратно смахнула слёзы. Голос застрял где-то в горле. Текст, который я заучивала на протяжении последних двух недель, позабылся. Видя перед собой мужчину, который принял мои чувства, я прислушалась к сердцу и начала:       — Я тоже не была уверена, что этот день когда-нибудь наступит, — кажется, до ушей донёсся смешок Трея, — и когда Джун сказала написать собственные клятвы, мне было трудно подобрать слова. Потому что не существует тех, которые способны с точностью описать мои чувства к тебе. Я поняла, что любовь необъяснима и неподвластна, но это чувство действительно существует. Благодаря тебе я выросла, стала сильнее, решительнее и увереннее. Я верю, что у нас все получится. Верю, что мы вместе справимся с невзгодами и построим крепкую семью. Рен Тао, я клянусь перед нашими семьями, гостями и Богом, что буду тебе верной женой, буду для тебя поддержкой и опорой. Я обещаю быть честной с тобой и открыто выражать свои мысли. Ты тот, кто знает меня настоящую. Я люблю тебя, и буду любить до самого конца.       Мы так и продолжали смотреть друг на друга, Рен лишь на мгновение отвлёкся, когда к нам подошла маленькая девочка с кольцами, которыми мы в следующую минуту обменялись. Я чувствовала, что Рен ощущает сейчас то же, что и я. Он хотел притянуть меня к себе настолько, что от сжатых зубов слегка побелели скулы. Разве Рен Тао когда-то обладал терпением?       — Объявляю вас мужем и женой. Жених, вы мож…       Нет, не обладал. Я ощутила, как он, не дождавшись окончания фразы, притягивает меня к себе, как его губы наконец-то накрывают мои. Это был другой, особенный поцелуй. Нежный, сладкий, желанный. Поцелуй, который не подразумевает продолжения, который показывает чувства куда лучше слов.       Гости громко аплодировали, кто-то даже свистел. Но сейчас это неважно. Мне не хотелось прекращать, но я понимала, что нужно. Как минимум, потому что аплодисменты начали затихать. Мы оба на мгновение потеряли ощущение времени.       — Думаю, нас хотят поздравить, — полушёпотом произнесла я, чуть отстраняясь, неловко оглядываясь и ощущая, как к щекам подступил жар, — иначе мы рискуем ощутить на себе недовольство Джун.       — Я предупреждал сестру, что всё может пойти не по плану, — с усмешкой произнёс Рен, выпрямившись и обхватив меня за талию.       — Я тоже, — улыбнулась я, краем глаза замечая, как гости начали подниматься со своих мест и приближаться к нам.       Если бы меня спросили, как я себе представляю идеальную свадьбу, то, не задумываясь ни на секунду, я бы описала, что вижу сейчас перед глазами: светлое и просторное помещение, круглые столы с нежными скатертями, на которых плотно расставлены тарелки с самыми разными угощениями, а в центре зала — сцена, на которой талантливые музыканты исполняют ненавязчивые, но душевные композиции. Музыка не слишком громкая, но и не тихая, благодаря этому одни гости без труда могут вести беседу, а другие же насладиться звучанием мелодий.       Я ещё долго не отрывала взгляда от родителей и Фауста, и пусть не слышала их разговоров, но их улыбок было вполне достаточно, чтобы окончательно убедиться — хоть между этими людьми пропасть в тринадцать лет молчания, не всё потеряно. Их связывает нить, которая растянулась на тысячи километров, да, пускай она истончилась, но не порвалась. И общими усилиями они смогут её укрепить.       Позже я заметила Мати, которая, кажется, выпила за нас двоих. Она с широкой улыбкой на губах подмигнула мне и подняла бокал, затем осушила залпом. Канна метнула взгляд на подругу и закатила глаза, Марион же преспокойно продолжила трапезу. Я хихикнула. Это так на них похоже.       — Прошу минуту внимания! — оторвавшись от разглядывания гостей, я заметила Трея, который забрал микрофон у ведущего и, прихватив бокал с шампанским, поднялся со своего места и неторопливо побрел к нашему с Реном президиуму.       Вместе с Усуи-старшим к нам подошла и Пилика. Та самая ложка дёгтя, эмоции которой прочесть оказалось трудно. На первый взгляд она улыбалась, однако было сложно не заметить горечь поражения в её глазах.       И пока Трей желал нам долгих счастливых лет семейной жизни, Пилика настолько сильно сжимала рукой ножку фужера, что даже побелели костяшки. Удивительно, как хрусталь до сих пор не треснул.       — … и если вам будет нужна няня, лучше меня кандидата не найти. Уж я-то знаю, как справляться с пылким характером клана Тао. Верно я говорю, Рен? — Трей поднял палец вверх.       — Верно, — Рен довольно усмехнулся, кивая, и на моем лице тоже расцвела улыбка.       Приподнятые уголки моих губ невольно дрогнули, когда микрофон перешёл к Пилике. Она подняла на меня свои голубые глаза и некоторое время молчала. Казалось, что сейчас она переступает через себя, на мгновение мне даже захотелось её остановить, только вот Рен чуть сильнее притянул меня к себе, шепнув: «Пусть говорит».       — Счастье — оно всегда мимолётно, — негромко начала та, переводя взгляд на бокал и как-то грустно усмехаясь, — оно подобно пузырькам в этом бокале. Сначала их много, но с каждой секундой они поднимаются вверх и лопаются. И когда все они исчезнут, это изысканное шампанское потеряет свой первоначальный вкус, после чего останется два выхода: допить до конца или вылить, — девушка вновь подняла глаза, смотря то на меня, то на Рена, — и в момент, когда в вашей совместной жизни лопнут все пузырьки, я желаю принять вам верное решение.       — Или же они не лопнут никогда, — Трей нарушил неловкую тишину, воцарившуюся после слов Пилики, подошел к нам, в очередной раз обнял.       Мы вместе выпили и ещё немного поболтали с ним, в то время как его младшая сестра затерялась среди других гостей. Ведущий затих, предоставляя немного свободного времени для танцев всем желающим. Пока Рен беседовал с Йо, я в очередной раз обвела зал глазами и случайно обнаружила, что Пилики до сих пор нет, как и девчонок Ханагами. Окончательно убедиться, что что-то здесь не так, мне помог Хао. Он по-хитрому улыбнулся и качнул головой в сторону веранды, явно отвечая на мой мысленный вопрос: «Где девочки?».       — Мне нужно припудрить носик, — шепнула я Рену на ухо, и, не дожидаясь ответа, последовала к выходу.       Приходилось старательно придерживать пышное платье, чтобы ненароком не наступить на подол. Да и под конец вечера от ходьбы на высоких каблуках остро ощущалась усталость. Но я совсем позабыла о ней, когда вышла на улицу и увидела, как Матильда резко сощурилась и замахнулась на стоящую к ней лицом Пилику.       — Мати! — позвала я, и девушка замерла. — Что ты делаешь? — без упрёка, спокойно спросила я, подходя ближе. Усуи-младшая так и стояла неподвижно с каменным лицом.       — Ты разве не слышала, что тебе сказала эта дрянь? — повернувшись ко мне, протянула Матильда.       — Ками, тебя ждут гости. Иди к ним, мы скоро подойдём, — я ощутила на своём плече руку Марион и повернулась к ней.       — Вы тоже мои гости, — я улыбнулась, кладя свою ладонь на её, — и мне бы не хотелось, чтобы сегодня кто-то пострадал. Мати, я прекрасно слышала слова Пилики. И не держу на неё зла за них.       — Зато я держу, — неожиданно Матильда толкнула Пилику в плечо. — Кто ты такая, чтобы находиться сегодня здесь? Осталась бы дома и ревела в подушку.       — Канна, пожалуйста, — обратилась я к самой, как я надеялась, рассудительной из троицы, видя, что Мати медленно, но верно теряет над собой контроль.       — Без обид, но эта Мальвина заслуживает такого отношения к себе, — Бисмарк глубоко вздохнула. — Не будь сегодня день твоей свадьбы, я бы не стала тебе помогать, — Канна сделала несколько шагов и оказалась между Пиликой и Мати, затем наклонилась к своей подруге и что-то прошептала.       — Ну, мы пойдём, — ту словно подменили, она дружелюбно улыбнулась и приобняла меня. — Если тебя начнёт искать свой женишок, я скажу, что ты сбежала.       — Хах, — я улыбнулась, — хорошо.       Я не стала спрашивать у Канны, чем же она успокоила Мати. В любом случае, завтра, когда та проснётся, поймёт, что Пилика не стоит и минуты её времени. Заправив прядь за ухо, я взглянула на закат. Небо сегодня необыкновенно красивое.       — Я тебя ненавижу, — донёсся до моих ушей голос Пилики.       — У тебя нет причин меня любить, — спокойно отозвалась я, продолжая любоваться видом.       — Не появись ты в Фунбари, на твоём месте сейчас была бы я, — продолжила та, повысив тон.       — Думаешь? — я усмехнулась и заглянула в её глаза. — Это не так, Пилика. Рен никогда не стал бы твоим.       — Это ещё почему?! По-твоему, я его не достойна?!       — Дело не в тебе, а в нем, — моя улыбка стала шире. — Когда они расстались с Жанной, Рен больше не задумывался о своей семейной жизни и никого не видел рядом с собой. Раз он за годы вашего общения не задумывался о том, чтобы ты стала для него кем-то большим, чем другом, то этого уже и не произошло бы. Скорее, он бы и дальше оставался одиноким волком, вплоть до самой старости. Возможно, вы бы переспали ещё пару-тройку раз, но ты так и осталась бы одной из многих. Это та точка, с которой сдвинуться невозможно. Ты бы сломала себе жизнь с этой вечной охотой на Рена, Пилика, — заметив, как её взгляд стал растерянным, я отвернулась и подошла к массивным каменным перилам.       — Даже если и так, я всё равно не желаю вам счастья, — послышалось позади.       — Зато я желаю счастья тебе, Пилика. Найди его, ощути, что это такое, и двигайся вперёд, — не поворачиваясь, искренне произнесла я, после расслышала звук ее удаляющихся шагов.       Не знаю, сколько я ещё простояла на веранде. Понимала, что нужно возвращаться к гостям, но мне так нравилось находиться здесь, слушая тихое мелодичное звучание музыки и глядя на заходящее солнце.       — Не замёрзла? — улыбнулась, поворачивая голову и замечая брата.       — Наконец-то смогла тебя увидеть, — я подошла к нему и обняла, стараясь не испачкать белый костюм тональным кремом.       — Станцуем?       — Прямо здесь?       — А почему нет? — Фауст улыбнулся, кладя одну руку на мою талию, а другую приглашающе отводя вбок.       Музыка идеально вписалась под наши плавные покачивания и негромкие разговоры. Было приятно узнать, что родители пригласили их с Элизой в гости. Я кратко пересказала наш разговор с Пиликой, отвечая на вопрос, куда я пропала. Также Фауст упомянул, что Джун явно недовольна моим исчезновением.       — Кажется, мне пора, — брат остановился и посмотрел куда-то вдаль, — ещё немного, и твой муж прожжёт на моей спине дыру.       Я слегка рассмеялась и повернулась, замечая Рена.       — Твоя подруга сказала, что ты сбежала, — тот на выдохе усмехнулся, приближаясь к нам. — Если бы Джун нашла тебя раньше меня, то привязала бы прямо к президиуму.       — Она бы точно так не сделала, — отшутилась я, отходя от брата и обхватывая Рена за талию.       — Может, спросишь у неё сама? — он наклонился ко мне и как-то странно ухмыльнулся, а в следующую секунду я заметила явно недовольную Джун, выходящую из-за угла.       — Ты мой муж. Ты должен меня спасти, — тихо произнесла я и улыбнулась, надеясь смягчить злость главного организатора нашей свадьбы.       — А кто потом спасёт меня? — Рен прижал меня ближе к себе.       Фауста, кажется, эта ситуация забавляла.       — Камико, мы уже на полчаса выбиваемся из графика! Что это за свадьба без невесты? — было ошибкой полагать, что мне чем-то поможет невинная улыбка. — С минуты на минуту должен состояться танец жениха и невесты, все ждут только вас! И ещё до салюта нужно успеть насладиться десертом!       Мы с Реном переглянулись, я нервно хихикнула. Да, действительно, эта свадьба идеальна. Ведь не бывает чёткого соблюдения тайминга, верно?

4 года спустя.

      Бывает так, что в определённый момент жизнь кардинально меняется, и на дороге, по которой ты чётко следовал, появляется развилка. Моей развилкой стала беременность. Ровно через год после свадьбы. Как сейчас помню дрожь в теле, когда узнала эту новость.       Однажды утром я как-то иначе почувствовала свое тело. Благодаря фурьоку и моим навыкам врачеваниям, мне не нужно было делать тест или идти на узи. Всё потому, что шаманы с такими способностями, как у меня, без труда могут ощутить в себе изменения, будь то болезнь или нехватка какого-то витамина. Это происходит само собой.       Но на всякий случай я призвала Эскулапа, и он подтвердил догадку. Мой мир тогда пошатнулся. Мне оставалось ещё три года отучиться, и как бы часто Рен не поднимал тему наследника, удавалось его убедить, насколько важно для меня закончить университет. И мне казалось, что Рен в итоге согласился. Я понимала, что он может схитрить, поэтому в те разы, когда мы не предохранялись, в тайне от него принимала противозачаточные. И не из-за того, что не хотела детей от него, а потому, что ещё не пришло время. Зачем торопиться, если у нас ещё вся жизнь впереди? Но Рен Тао, как и всегда, сделал всё по-своему.       У меня не было и мысли прервать беременность, однако я отчаянно пыталась решить, что мне делать дальше. Рен заметил мою рассеянность, но я списывала её усталость после работы. Мне понадобился месяц, чтобы принять ситуацию и понять своего мужа. Как бы то ни было, это нормально — когда в супружеской паре появляются дети. — У меня появился другой, — сказала тогда я Рену, решив, что он заслужил немного понервничать после моих бессонных ночей. — Кто он? — прищурившись, ответил он. — Кто знает, может это и она, — я улыбнулась, видя ту реакцию, которую и ожидала, — узнаем через пару месяцев, — и положила руку на живот. — Ты… хочешь сказать, что… — Да, — я закивала, ощущая, как заслезились мои глаза, а в следующую секунду муж крепко меня обнял и широко улыбнулся, а после опустился на колени и поцеловал в живот.       Беременность протекала спокойно, за мной наблюдал врач из перинатального центра и, конечно, мой брат. Роды тоже прошли без осложнений. Я не пользовалась фурьоку, чтобы ослабить боль. Потому что понимала — мне нужно пройти это вместе с ребёнком.       У нас родился сын. Мы назвали его Мен Тао — мальчугана с янтарными глазами Рена, и моими пшеничными волосами. Он смышлёный прямо с пелёнок, мало капризничает и, кажется, станет точной копией своего отца.       Я не оставила свою мечту стать врачом, мне позволили перевестись на заочное обучение и закрывать необходимые предметы дистанционно. Правда, пришлось выйти на работу во время практики, однако, Джун была только рада присмотреть за своим племянником вместе с Лин. Они отлично поладили, и когда Рен забирал сына после работы, тот порой не хотел уходить.       Сейчас, сидя в гостиной и наблюдая, как Рен объясняет трехлетнему сыну, почему небо голубое, трава зелёная, а солнце желтое, я с улыбкой на лице поглаживала свой живот и размышляла, как сообщить им, что нас скоро станет четверо. Быть может, как и в прошлый раз?       — Рен, — в тот момент, пока Мен придумывал новый вопрос, муж повернулся ко мне, — у меня появился другой, — мягко промолвила я, видя, как на лице мужчины расцветает улыбка.       — И кто же он? — тот поднялся на ноги, точь в точь воспроизводя слова из прошлого, подошел ко мне и невесомо поцеловал в губы.       — Кто знает, быть может, это она, — отстраняясь, прошептала я, чувствуя то же самое счастье, что и Рен.       Мужчина, за которого я не побоялась бороться. Тот, с кем мы будем идти дальше по жизни. До самого конца.