Сообразили на двоих ( сборник драбблов)

... Селина нашла ее горько плачущей на чердаке. С сестрой это редко бывало - она предпочитала срывать свою злобу на окружающих: маме, братьях и на ней, Селине. Что же произошло? - Цилла, малышка, что случилось? Неужели ты из-за той ленты расстроилась? Не плачь, можешь ее насовсем забрать, мне не жалко. Девчонка повернула зареванное личико к сестре. - Уйди, дурища,.. за-зачем м-мне твоя ле-лента... - слезы снова забили фонтаном,- это ты у нас красавица, а мне мамка сказала, что я у-уродина, и мне нужно со всеми соглашаться и слу-слушаться бабушку, иначе я никогда не выйду замуж! Так вот в чем дело. Селина помнила утреннюю ссору матушки с Циллой. Признаться, сестра сама была виновата - зачем стала капризничать и порвала ее новую ленту? Но все же, сказать этой дурочке в лицо, что она уродлива - жестоко. Девушка обняла сестренку за плечи. - Не плачь, она пошутила. Просто очень обиделась на тебя, вот и сказала. А давай сейчас спустимся и прощенья попросим? - Нет, я теперь отсюда не выйду! Раз мамка меня не любит, то и не нужно. А ты проваливай, иди к своим женихам! Она сказала, их у тебя море разливанное. - Цилла уже не плакала, а злилась. Как же в таком маленьком существе помещается столько ненависти? Она же все-таки ребенок. А это значит... Значит, что она должна верить в чудеса. Селина мысленно улыбнулась. - А хочешь, я сделаю тебя красивой?- Заговорщицки прошептала она. Девчонка даже перестала шмыгать носом. - Врешь... - Ни капли. Сиди тут и никуда не уходи. Вначале эта идея показалась ей неисполнимой, но потом... Через час возни с гребнем и мылом, а также притираниями Луизы (ох, чувствовала Сэль, что ей за это влетит), маленький уродец превратился пусть и не в хорошенькую, но вполне сносную девчушку. - А теперь последнее. - Селина достала из-за пазухи пучок цветных пестрых ленточек - по суану штука. - Можешь украсить себя, как хочешь! - Спасибо! Вот теперь мамка поймет, что глупость сказанула! Теперь поймет! Ой, до чего ж ты славная! - на памяти девушки это был первый раз, когда Цилла сказала о ком-то что-то хорошее. - Ладно, малышка, идем. Покажем тебя матушке...