Сообразили на двоих ( сборник драбблов)

- Третий день, - вздыхает Хуан, входя в кухню. Кончита, отодвинув со стола поднос, поставила перед домоправителем кружку с шадди. - Что? Опять не ест? Хуан покачал головой. - Нет. Выпил чуток воды – и все. - Нет, так дело не пойдет, - Кончита решительно выложила все из тарелок и взялась за кастрюлю, - сейчас принесу ему горячего бульона. Нельзя же так. Дор Рикардо уморит себя голодом. - А соберано будет недоволен, - уныло ответил Хуан. Ричард лежал на кровати, свернувшись клубочком, как больной щенок. И чуть не поскуливал. Еще ни разу в жизни ему не было так плохо. Болела голова, в груди будто стоял тугой плотный ком, мешая дышать. Любое движение отдавалось изнуряющим кашлем. - Ну-ка, дор Рикардо, вы что это голодовку объявили? Надо есть, тогда на поправку пойдете быстрее. Кэналлийка вошла в комнату с очередной порцией чего-то полезного и вкусного. И явно намеревалась впихнуть это в Дика. Поставив поднос на столик у кровати, она посадила оруженосца, как ребенка и стала кормить его с ложки. Отвертеться не получалось. Но после пятой ложки он покачал головой. - Не могу больше. - А вы через «не могу». Ну же, дор Рикардо. Но Дик лег и отвернулся к стенке. Хуан поднялся и пошел в комнату Ричарда. - Опять? – удивилась Кончита. - Я обещал соберано, что позабочусь о его оруженосце. Всю ночь Хуан не сомкнул глаз. Он растирал худенькое тело касерой, поил Ричарда тинктурами, поддерживал под спину при сильном приступе кашля. В-общем, стал заправским лекарем. И, сидя у постели, напевал какую-то кэналлийскую песню. Ричард под нее стал дремать, благо, приступы кашля прекратились. А Хуан думал, - хорошо, что надорский мальчишка не знает кэналлийского. Это была старая пиратская песня, которую он слышал от отца. В ней пелось о несметных сокровищах, охраняемых призраками убитых пиратов. И о том, что каждую ночь они в истлевших лохмотьях танцуют вокруг сундука с золотыми монетами. Через несколько дней приехал Рокэ. Ричарду стало немного лучше, и Хуан думал, что приказ соберано он выполнил.