Пока ты рядом

*** Тем временем в гостинице... -Цинна, там... там что-то светится, - робко произнесла Эффи и своей обычной походкой пошла на свет, - Цинна... Послышался гимн Капитолия. Стуча каблуками, женщина осторожно вошла комнату. В темном помещении стоял Цинна. Перед ним испускало яркий свет то, что она заметила. В этом свете что-то двигалось и что-то говорило. Подойдя ближе, она рассмотрела знакомое лицо: все изрезанно морщинами, непонятного цвета глаза - то ли мутно-серого, то ли вяло-голубого - пепельно-белые волосы. Она точно знала - это был Президент. -Послушай, Эффи, - сказал стилист, не оборачиваясь, - это видео-сообщение. -Я все это знал, - говорило лицо. -Почему ты не ск... - начала было она, но тот ее перебил. -Т-с-с, смотри. -Поэтому нужно было принимать меры. Я послал солдат в Дистрикт-12, в дом мисс Эвердин, - продолжал Президент. -Но он же... -Т-с-с. На светящемся прозрачном экране появилось изображение Двенадцатого дистрикта, его деревни, и миротворцев, идущих в дом Китнисс. Миссис Эвердин не открывала, поэтому дверь была выбита. -Ма-а-м? - послышался испуганный голос Прим. Солдаты направились туда, откуда шел звук. -Мам? - еще испуганней пролепетала она, выходя из своей комнаты. -Прим, нет! - закричала миссис Эвердин, бегом ей навстречу, - Назад, в комнату! Быстро! И тут же поплатилась за это. Миротворец пустил серию пуль в нее. Та упала, задыхаясь и захлебываясь собственной кровью, под крик дочери. -Нет! - кричала Прим, - Нет! Нет, мама, нет! - и, вопреки приказу матери, побежала к ней. Эффи прижала руку к губам, левый глаз заслезился. Цинна молчал. Девочка бежала, а потом остановилась, встретив пулю, что летела ей в грудь. -Мама... - шепотом повторила она и упала рядом с матерью. Один из миротворцев снял с пояса рацию, включил ее и сказал: "Задание выполнено, сер!" Потом вновь показалось лицо Президента. -Никто не остается безнаказанным, даже мисс Эвердин. А затем все исчезло, и в комнате снова стало темно. *** Поезд направлялся в Двенадцатый дистрикт. Хеймитч и Китнисс сидели друг напротив друга. Китнисс смотрела на мелькающую в окне местность. Хеймитч пил уже шестой стакан "Jack Daniel's". Они оба сидели за столом из красного дерева...оба молчали...потому что каждый из них знал, о чем думает другой. Вместо Пита с ними был Гейл. Он тоже молчал, но стоял у окна. Проходная дверь между вагонами открылась, и зашла Эффи. Как всегда, она казалась куклой: короткое платье из розово-белых цветов, ярко-розовый кудрявый парик, не менее яркий макияж, накладные красные ресницы и такие же красные туфли. Но за всей этой маскировкой что-то скрывалось, словно она сама хотела это "что-то" скрыть. Она хотела казаться всем такой, какой всегда и была, но все равно чего-то не хватало. -Дорогие мои, приготовьтесь, через несколько минут мы прибудем на место, - даже ее голос дрожал, она старалась этого не показывать, но, к счастью, никто и не заметил. Каждый думал о своем. Она улыбнулась и посмотрела на Китнисс. -Хорошо, - отозвался Хеймитч, - Мы бы почувствовали, если бы поезд остановился. Бряк не стала пререкаться с ним и позвала Гейла "на несколько слов". Дверь за ними закрылась, и они оказались в другом вагоне. Хоторн вопросительно смотрел на нее. -Ох, милый, нам нужно поговорить, - она села в кресло, стоящее слева от нее, и похлопала по соседнему рукой, - Присядь. Парень сел и сложил руки в замок. -Понимаешь, - начала женщина, - дома Китнисс ждет нечто...нечто такое... В общем, Сноу оставил ей сюрприз, скажем так. -Президент Сноу мертв. -Да-да, конечно. Но он оставил его до своей смерти. Он... - Эффи сменилась в лице, - он отдал приказ в отношении ее семьи, - она сделала паузу, - Они мертвы, Гейл. Президент знал все, поэтому приказал убить их... -Откуда? -Видео-сообщение. -Она не выдержит... - прошептал он. -Я знаю, потому сказала тебе... Ты знаешь ее всю жизнь... -Мы скоро выходим, нужно идти, - сказал он спустя минуту, не смотря на Эффи, и вошел в свой вагон. Поезд остановился. Все стали выбираться из него. Их встречал весь дистрикт. Ей было страшно. Может быть, потому, что слишком сильно скучала. Может быть, потому, что среди них не было Пита. -Солнышко, -обратился к ней Хеймитч, беря за руку. -Все хорошо, - соврала она. -Тогда почему я чувствую дрожь в твоем теле? Она не ответила. Нужно было идти говорить речь. Девушка не знала, что говорить. Народ ждал двух трибутов. Прибыл только один. Нужно сказать, почему, чтобы народ знал, но... Она не хотела знать, что случилось там, во дворце, что случилось прямо у нее на глазах... Ей была дана честь помнить все. И теперь это должен помнить Дистрикт-12. Все молчали, наблюдая за тем, как темноволосая девушка заходила на сцену, к микрофону. -Я трибут Дистрикта-12, - громко говорила она, как будто пыталась заглушить боль, - последний выживший трибут 74-ых Голодных Игр. Наверное, нужно рассказать, почему я стою здесь одна, без Пита, но мне больно признавать, что он мертв... а также, то, что я виню в этом только себя... Я не смогла защитить его... Он знал, на что подписывался, когда шел во дворец Президента. Целью было спасение моего друга. Этим он хотел спасти меня и сделал это. А я не смогла... Он умирал на моих руках, и я ничего не могла сделать... Перед ней стояло огромное скопление людей, но, когда она говорила, то видела совсем другое. Она видела, как он умирал... И теперь ясно слышала смех Сноу, как его приканчивает Хеймитч. Даже получив кинжал в сердце, Президент улыбался. В то утро смерть забрала двух людей, одного из которых Китнисс не считала человеком и не упомянула о нем. Девушка стояла перед кучей людей, пытаясь сдерживать слезы. Она ведь сильная, сможет... По крайней мере, так говорил ей папа. Но, когда она увидела в толпе человека, целующего три пальца и поднимающего их вверх, то начисто забыла об этом. Потом этот жест сделали еще несколько человек, а потом и вся толпа... Слеза вырвалась, за ней другая, третья. Она хотела уйти со сцены, но не могла и шагу ступить. Однако Китнисс не догадывалась, что ее ждет дома...