Секс в большом логове 2. Неповторимая жизнь.

Я отчаянно вздохнула. Рядом присел Итачи. Вокруг гулял легкий летний ветер, а лес издалека казался долгим и бесконечным. Небо казалось глубоким и неограниченным. Все вокруг меня было сплошь то же самое, что и много лет назад. А кажется, что ничего не изменилось в этой бесконечной веренице перемен. Я научилась жить, дышать, выживать. И научила не только себя. - Музаи, ты чего так вздыхаешь? – Итачи устремил на меня свой взгляд, присаживаясь рядом на скамейку. Детский смех, хохот и мужские басы заполнили все вокруг. Но я этого не видела, я этого не слышала. Я смотрела лишь в сторону. Огромный дом, вокруг сады, водоемы, огромная территория огражденная забором. А вдалеке леса, поля, мир. Опасный и прекрасный мир. Но я смотрела туда, поодаль от дома. Под единственным деревом сакуры, опустив ноги в водоем и наблюдая за рыбками, облепливающими его ноги, он смотрел в никуда. И так каждый раз. Мы вместе, и он как бы с нами, но как бы и нет. - Ты все о Тоби? Я вздохнула. - Да, как думаешь, я правильно поступила, что так его назвала? Мне кажется, я не могла по-другому. - Я думаю, ты все сделала правильно - и раньше, и сейчас. - Спасибо, - я помолчала с пару минут и продолжила. – Это его любимое место. Итачи молчал. - Как думаешь, они похожи? – спросила я, грустно улыбаясь. - А разве это важно… Итачи откинулся назад и лег на траву. Я слезла со скамейки и присела рядом. И снова устремила взгляд на этого подрастающего юношу. Я полюбила его еще тогда, четырнадцать лет назад, когда увидела в первый раз. Он громко плакал, очень громко. Но стоило мне взять его на руки, и он успокоился. Первые мои роды прошли очень тяжело, был большой риск осложнений. Но и потом все устаканилось. Я люблю наблюдать, как он растет, люблю размышлять, каким он будет, когда вырастет. Захочет ли захватить мир или же воспримет мир как дар божий и полюбит его?! Но уже сейчас он столь красив: прямые черты, черные волосы и томные черные глаза. Вскоре после него появились еще малыши. Кто чей был отец, мы так и не смогли разобраться. Даже сейчас во дворе бегает трое мальчишек. Светловолосому кареглазому Юдаи одиннадцать лет. Я восхищаюсь им, он всегда улыбается так загадочно, как будто видел все прелести этого мира: воздушные замки, леприконы, летающие драконы. Ушибы, раны – для него не проблема. Его улыбка утешала меня в самые тяжелые времена моей жизни. А ведь после Тоби и даже после Юдаи жизнь не останавливалась, а все бежала вперед и бежала. Сасори на грани смерти, пропажи Хидана, и много-много приключений еще было. Но мы справились, не только я одна, а все мы. Я поглядела на глубокое, но ограниченное голубое небо. Захотелось прикрыть глаза, спрятать их от палящего солнца. Я думала, после Юдаи больше не будет детей. Но как-то в третий раз уже не удивляешься задержкам и думаешь, что и на этот раз справишься, ведь Юдаи родился так легко, с первых минут он заставлял меня улыбаться. Но все-таки появился громкий, несносный, вечно попадающий и творящий неприятности Ячи. Волосы его отливали бурым оттенком, а глаза светились почти прозрачным отблеском голубого. Как только он научился ходить, начались все мои неприятности. Пришлось прятать все острые предметы, вскоре и тяжелые, а потом и просто свои. Он все время выпрыгивал из ниоткуда и несся на тебя со страшным криком. И даже сейчас, ему уже семь, а он как появится из-за угла, как запрыгнет тебе на ногу и сидит на ней. И пока не возьмешь его на руки, не исцелуешь все личико, не успокоится ведь. Каково же было мое удивление, когда после Ячи появился Кеншин. Имя ему выбирали мужчины. С первых минут как он появился и стал подрастать, было видно как он похож на меня. Глазу было не нарадоваться. Ни единой черты кого-либо из Акацук, даже примерно я не смогла понять, кто его отец. Его глаза, цвет его волос. Все было так похоже на меня. Как он себя вел. Он для меня как маленькое солнышко, ему всего 4, но от него прям исходит свет и тепло. Бегает по дому, и там где пробежит, как будто оставит лучик солнца. И все его про себя называют уже Йоко. Он все время сидит и рисует. Все эти кружочки, палочки, иероглифы – они так радуют его. Он светится еще сильнее, стоит ему сесть и начать рисовать. Вечером, когда перед сном мы собираемся все вместе, Кеншин любит сочинять песенки и так мило нас развлекать. Все, что видит, про то и слагает. Шепелявит сильно, но это придает ему еще большее очарование. Количество мужских особей увеличилось в этом доме до неузнаваемости, но ребятам была и потеха. Казалось, так и доживать мне до конца своих дней в этом мужском обществе, но тут появилась она. Малышка, завернутая в покрывальца, сейчас спала в доме в своей маленькой кроватке. Глаза ее были до неистовости под цвет моря: глубокие, синие, в них тонул на раз-два. Она не любила без дела подавать свой совершенный голосок. Смеялась она также редко, но стоило услышать ее смех, как весь дом замирал в тихом оцепенении. Ячи переставал носиться, Кеншин откладывал свои кисти, Юдаи просто блаженно прикрывал глаза и слушал. А малышка смеялась и смеялась, и ничего прекрасней этого я не слышала никогда. Ни до, ни после. Я долго ломала голову, как можно назвать столь неземное создание. Рыжие волосики пробивались на ее маленькой головке. Она любила тихо лежать в своей кроватке и наблюдать за всем вокруг. И решила я ее назвать Китцуне. Ей было больше полугода. И я все думала, родись она первой, она бы мне так помогла. Хотя с чем? Тоби, вот кто больше всех сделал для меня. В его отрешенных глазах я замечала любовь не только, когда он смотрел на меня. Он любили Юдаи, очень любил. Кажется, Юдаи единственный, кто нашел общий язык с Тоби. Они проводили много времени вместе, о чем то перешептываясь. Он любил и Ячи. Ловил его на опасных поворотах, ругал его, когда тот был слишком несносен, для него он был дисциплинированным страшим братом. Мне не хватало напора, чтоб усмирить этого хитреца. Стоило ему провиниться, как он невинно оправдывался. И каждый раз я удивлялась, как ему удается обвести меня вокруг пальца. Так еще и Хидан недавно указал на то, что он это явно у меня перенял. Зато стоило Тоби заметить, как меня дурачат, так он все брал в свои руки. Ячи не плакал, а лишь безвольно сжимал свои маленькие кулачки до посинения, но уже потом слышался их общий смех, и вот уже снова Ячи носится как угорелый. Кеншин и Тоби были полными противоположностями, но рядом с ним и Тоби расцветал. Он видел как мы похожи, он часто рисовал с ним и обучал его разному. Но когда родилась Китцуне, в доме как будто что-то изменилось. Показалось, что дом наполнился еще большим уютом, чем был прежде. Казалось нечто волшебное и неземное появилось тут. Тоби относился к ней как к маленькой принцессе. И сердце мое было спокойно. Я знала, что Тоби защитит всех, кого любит. Порой мне казалось, что он понимал, что его отца здесь нет. Порой, может это и странно, но ни один ребенок не спросил меня о своем отце. У Китцуне, Кеншина, Ячи и Юдаи были отцы. И они это чувствовали. Но Тоби. Он знал, что он не такой как они. И мне всегда было страшно, что часть Мадары возьмет в нем верх. Но этого не было и никогда не проявлялось. Я лишь знала, что стоило ему разозлиться, и это было страшно. Может поэтому он научил себя такому спокойствию. Мои Акацуки, моя любовь и моя жизнь все так же были здесь, со мной. С появлением детей в их жизни они немного изменились. Но, казалось, они не стали серьезней, а как будто наоборот расслабились. Меня порой удивляла та атмосфера, что царила в нашем мире. Они не делили детей, не пытались понять, где чей отец. Они любили их. Неподдельной, окрыленной отцовской любовью. Конечно, у детей были и свои любимчики, но отцы их никогда не делили. - О чем ты думаешь? - вдруг из тяжелой задумчивости меня вывела мордашка Юдаи нависшая надо мной. - Кажется, я уснула, - я улыбнулась ему. - Мама, а можно я полежу рядом? - Конечно, Юдаи, на солнышке тепло. Вдалеке послышался басистый смех Хидана, грозные выкрики Ячи. А около меня слышалось тихое сопение Итачи. Он держал меня за руку. Вдруг вдалеке послышался громкий смех Китцуне… Прим. Автора : Юдаи – Великий герой. Ячи – Восемь тысяч. Кеншин – Сердце меча. Йоко – Дитя солнца. Китцуне – Лисичка. Прощание автора с этой работой: Можно же сказать, как я люблю эту работу? Я ее писала долго и начало меня убивает, но я никогда не переделаю, иначе это уже не то. Я люблю этот мною придуманный мир, он часть меня, часть моей души. Слова благодарности: Хочу поблагодарить вас всех, за прекрасные слова, за душераздирающие отзывы, за время, потраченное на мою работу, за любовь к ней, и иногда ненависть. Спасибо, что не замечали эти грубые орфографически ошибки, этот грубый ООС, Мери Сью и секс, который я так люблю. Извините, что задерживала продолжения, делала их маленькими где-то, а где-то, может, не отвечала на ваши отзывы. Я всегда читаю ваши отзывы, я всегда им улыбаюсь, но каждый раз не знаю, что сказать. Мне просто приятно, что вы все есть. Те ребята с беона, вы для меня как семья, спасибо. До сих пор помню ваши ники на беоше. И огромное спасибо хочу сказать нашей бете. Мне как-то сразу показалось, что мы поладим. Я просто нашла ее в списке бет, предложила работку и она согласилась. И ведь все всегда чистенько. И самое главное: она ни разу не нарушала того, что хочу сказать я. Сохраняла меня там, а это самое главное. Спасибо тебе, prostosolnze, что была рядом, тратила свое время и силы, спасибо тебе большое за такой труд, ведь, если бы не ты, не было бы всего этого. Спасибо всем, кто был рядом, я люблю вас. p.s. Курить ни я, ни Дао так и не бросили.