Как приручить оленя

Бён Бекхён на негнущихся ногах медленно продвигался в дальнюю комнату первого этажа, туда, куда ему указал любезный дворецкий, назвавшийся Джонином. Все дальше продвигаясь в глубь особняка по длинному коридору, Бекхён то и дело крутил по сторонам голову с одной целью – как можно лучше запомнить расположение комнат. А судя по количеству дверей их было гораздо больше, чем ожидал Бён. Его взгляд то и дело натыкался на жуткие портреты прежних владельцев особняка, заставляя табун мурашек буквально устраивает скачки на его спине. Коридор привел Бекхёна в просторную гостиную, выдержанную в красных тонах. Бэк не сразу заметил владельца этого роскошного особняка. А все потому, что он каким-то странным образом сливался с окружением. Хозяином оказался невысокий, даже миниатюрный, юноша с пронзительным взглядом маньяка-убийцы. Он вальяжно развалился на красном кожаном кресле, держа в руках бокал карминово-красного вина. Его взгляд был устремлен вдаль, а именно на пейзаж внутреннего двора, который открывался из поистине огромного окна почти во всю стену. - Кхе-кхе! – Бекхён громко кашлянул в кулак, привлекая внимание владельца особняка. Тот медленно повернул голову в сторону постороннего звука. - Добрый день. Я по объявлению, да. Позвольте представиться - Хосе Энрике Буендиа… - Выдавил из себя Бён -весь его запал резко иссяк под взором мэра. Кёнсу вопросительно приподнял бровь: - Иностранец? У Бекхёна слова застревали в горле, и он решил ограничиться лаконичным кивком. Благо, по бесстрастному лицу Кёнсу было видно, что ему плевать на родословную своего нового садовника. - Для проверки твоей компетентности я поручу тебе одно дело. – «Хосе» сглотнул ставшую вязкой слюну, пытаясь контролировать свой глаз, который нервно дергался под пристальным взглядом мэра. – Итак, для начала покрась те белые розы в красный, - Кёнсу элегантным жестом указал на сад, пестрящий разнообразными растениями, в котором преобладал вездесущий красный цвет. - Но они же белые, - посмел возразить Бекхён. - Мне все равно, - последовал лаконичный ответ. - Н-но… - Крась, - мэр смотрел на своего нового садовника, словно тот был на допросе, - иначе они окрасятся твоей кровью… - зловеще закончил Кёнсу, отчего «Хосе» чуть не рухнулся в обморок. Мэр был удовлетворен произведенным впечатлением и скучающе продолжил: - На этом все. Джонин расскажет твои новые обязанности, можешь приступать уже сейчас, - Кёнсу потерял весь интерес к персоне Бекхёна и снова перевел взгляд на сад. А ново испеченный садовник был только рад как можно быстрее удалиться от общества мэра. Резко развернувшись, так что шляпа чуть не слетела к чертям, он торопливым шагом направился на поиски Джонина. - И ещё, - голос Кёнсу остановил Бёна прямо у порога, - не заходи в красную комнату. «Но они все красные» - чуть было не сказал Бекхён, но вовремя прикусил язык. Он чуть ли не бегом отправился на поиски дворецкого, старясь как можно быстрее и подальше уйти отсюда. «Хосе» уже было хотел подняться на второй этаж, но, вспомнив, кем он является, поспешно покинул дом и направился в сторону сада, который до сих пор поражал Бекхёна его размерами, даже не смотря на уже надоевший красный цвет. Проблуждав по лабиринтам из деревьев, Бекхён вышел на еле заметную тропинку, которая вывела его на небольшую полянку, где и обнаружился Джонин, у которого как раз была трапеза. Сырым мясом. С кровью. Увиденная картина произвела на «садовника» слишком сильное впечатление. Скрывшись за кустом и стараясь удержать в себе утренний завтрак, Бён искал в потайных карманах своего балахона рацию. - Не то, - Бён засунул обратно складной ножик, - тоже не то, - за ножиком последовал фонарик, - опять не то, - Бён, поспешил засунуть обратно пилочку, - это ещё, что за хрень? – Бекхён скептически посмотрел на маракасы. – О, вот она! - Второй! Второй, как слышно? Это первый, – прошипел в микрофон «садовник», подозрительно оглядываясь по сторонам. - Это второй! - рация взревела голосом Лухана. Бекхён матерясь про себя, чуть не выронил прибор, поспешно приглушая звук. - Как обстановка? - Я в дерьме, - высунувшись из кустов и ещё раз посмотрев на Джонина (который, к счастью, всё ещё был «поглощен» трапезой), доложил Бек. - Я думал, что-то серьезное, - фыркнул Лухан, и прежде чем Бекхён успел хоть слово вставить, связь прервалась. - Ах ты гандон! – в сердцах взревел Бён прямо в рацию. - Кто? – Над «садовником» нависла тень и Бек уже успел сотню раз пожалеть о содеянном (а ещё проклясть Лухана). Подняв голову, «Хосе» встретился взглядом с насмешливыми глазами Джонина, в которых черти отплясывали и румбу, и самбу, и сальсу одновременно. Бён шумно сглотнул, переводя взгляд то на рацию, то на дворецкого. Заметив, что теперь и Джонин удивленно разглядывает рацию, Бекхён не своим голосом заорал, указывая куда-то вдаль: «О боже, это что ассасины? Меня заказали?!». И пока брюнет отвлекся, «Хосэ» оперативно спрятал рацию. - Ну, я пожалуй пойду, мне ещё работать, - сказал Бён, быстрым шагом направляясь куда-то в сторону теплиц, и то и дело воровато оглядываясь по сторонам. *** Несколько часов в резиденции мэра пролетели незаметно быстро для юного «садовника». День уже близился к своему завершению. Небосклон окрашивался красным цветом, сливаясь с недавно бывшими белыми розами. Где-то вдалеке от особняка пронзительно кричали птицы, чем изрядно пугали Бекхёна. - Мне показалось, или я слышал «Кар, съебывай отсюда, кар, мудила, кар»? – на полном серьезе спросил Бён у бутона розы, который он случайно оторвал. – Ой-ой, надеюсь этот чёкнутый ничего мне не сделает из-за такой маленькой оплошности? Так и не дождавшись ответа от остатков цветка, «садовник» продолжил мучить ни в чем неповинные растения. «Будь ты проклят, гомодрил этакий» - пронеслось в голове у Бекхёна. В итоге Бён смиренно работал до кромешной тьмы. Он был так поглощен своим делом, что даже не сразу заметил характерное шуршание, доносящееся в рации. - Гребанный первый! Ты меня слышишь?! – Голос Лухана слишком громко прозвучал среди пустующего сада, разносясь, казалось, через каждый листочек. Он напугал Бекхёна до усрачки, из-за чего горе садовник чуть не выронил и чуть не разбил единственное средство общения и заодно спасения с этого жуткого места в общем. Но, в конце концов, трясущимися руками «Хосе» вытащил рацию и с пятой попытки смог нажать на кнопку ответа: - Д-да. Первый на связи. Как слышно, второй? - Ты, наверное, не заметил, - обманчиво ласково начал Лухан, - но уже ночь на дворе, недоумок! – Все-таки несчастный бездомный парень не смог совладать с эмоциями. Или же он так волновался за своего недавнего, но уже такого родного, знакомого?.. Послышались очередные помехи на линии, и из небольших динамиков послышался голос Сехуна: - Бек, соберись. Вспомни наш план и иди отключать сигнализацию. Когда сделаешь это, сообщишь нам, а мы к тому времени подтянемся к запасному ходу или что это за хрень такая. - Угу, - лаконично ответил Бекхён и отключил рацию. *** В доме уже погас свет, только на крыльце возле двери со странной мордой животного на ней вяло горел тусклый фонарь. Когда часы показали ровно двенадцать, Бекхён решил, что пора приводить в жизнь гениальный план собственного авторства. Распахнув ставни окна в своей комнате (слава богам, это был первый этаж), Бекхён перекрестился и с грацией бегемота выскочил в ночь. Приземлился Бён с характерным звуком мешка с картошкой прямо в кусты роз. Гробовая тишина в саду, которую он успешно нарушил, как-то настораживала, и «Хосе» растерял все своё мужество где-то в кустах, с которых выбрался ободранный, помятый и слегка прихрамывая на левую ногу. Бекхён буквально врастая в кирпичную стенку, мелкими перебежками добрался до главных ворот. Именно здесь, по наблюдениям «садовника», находился пульт управления сигнализацией встроенный прямо в садового гнома. - Что за херня? – глубокомысленно изрек Бекхён, обнаружив, что все провода в пульте красного цвета. Беспощадная мания Кёнсу распространилась даже сюда. Пока Бён напрягал все свои извилины на решение этой сложной задачи, из кармана послышались помехи явно инопланетного содержания вслед за разгневанным голосом: - Первый, ты дебил или да? Сколько можно возиться? - Да тут всё провода красные, какой я должен резать, умник?! – Из-за явного переизбытка красного в радиусе одного километра у «Хосе» уже рябило в глазах и нещадно болела голова. С мыслью «Как же я ненавижу этот цвет» Бекхён зажмурился и полоснул неизвестно откуда взявшимся складным ножиком по проводкам ядовитого цвета…