Fleur-de-Lys

— Ты же не собираешься вестись на эту топорную провокацию? — Кэролайн оперлась на стол, за которым сидел Клаус, неспешно потягивая бурбон. Его напускное спокойствие было, конечно же, маской, сквозь которую она всегда видела его истинные эмоции. А после выходки этого самозванного «короля» на вечеринке ни о каком спокойствии и речи быть не могло. — Я не ведусь на провокации, любимая. Я устраняю помехи, когда очередная выскочка наивно решает, что может мне их причинить, — его голос звучал бескомпромиссно, и было ясно, что он уже принял решение, которое не обсуждается. — Какой-то маг просто заявляется к нам и хочет часть города, который мы построили. Я убивал и за меньшее, и на такую наглость могу ответить лишь войной. А ты и Элайджа по причинам вне моего понимания настаиваете, что переговоры — наш лучший вариант. — По поводу твоего непонимания, — Элайджа откашлялся, намереваясь завести старую избитую пластинку, и Клаус заранее раздраженно выдохнул и закатил глаза, предвкушая воспитательную речь от старшего брата. — Ты все время забываешь о том, как тесен стал мир и как быстро разлетаются новости, как и ужасы войны. Теперь, когда мы пришли к какому-то подобию взаимопонимания после стольких лет борьбы за превосходство, лучший способ защитить наш дом — это проявить осторожность. — Я не собираюсь разубеждать тебя и уж тем более защищать этого жуткого Тунде. Но вряд ли он настолько глуп, что бездумно полез бы бесить тебя, прекрасно зная, с кем говорит, — размышляла Кэролайн в надежде убедить Первородного, что стоит хоть немного обдумать ответные действия. — Было бы неплохо выяснить, какого черта он вообще говорил от лица ведьм и собирается представлять их интересы на завтрашнем собрании. Потому что по моей информации мы урегулировали со всеми фракциями, включая ведьм, все вопросы, остались лишь формальности. Клара сказала бы мне, если бы что-то пошло не так. — Ты прекрасно знаешь, что я никогда не буду доверять ведьмам даже наполовину, — Клаус состроил снисходительную гримасу, вновь напоминая о своих предубеждениях касательно ведьм. — То, что этот шарлатан нагло рисовался перед нами сегодня, в очередной раз подтверждает то, что у них всегда будут свои собственные игры, независимо от любых договоренностей между нами, — он оттолкнулся от спинки кресла и, подавшись чуть вперед, вытянул палец в предупредительном жесте. — И пусть дружба с ведьмой не влияет на ясность твоих мыслей. Кэролайн фыркнула и перевела взгляд на Элайджу, который молчал, задумчиво наблюдая за их спором. Она выжидающе просверлила его своими широко распахнутыми синими глазами, будто в его вмешательстве была последняя надежда. — Кэролайн права, Никлаус, — наконец, подал голос старший брат. — Ты всегда успеешь наказать его, как тебе будет угодно, но не помешало бы сперва разобраться, что он вообще из себя представляет. К тому же, это наш город, мы должны защищать его жителей. Не нарушай слово, которое королева дала, пообещав, что эпоха беспричинных казней останется в прошлом. — Спасибо! — эмоционально вскрикнула Кэролайн, сложив ладони в благодарном жесте, и развернулась к Клаусу, на лице которого застыл скепсис. — Я лишь прошу, чтобы ты не предпринимал поспешных действий и дал мне возможность выяснить про этого Тунде. В конце концов, я сама оторву ему голову и упакую в красивую коробку, если объяснение его появления мне покажутся недостаточно вескими. Кэролайн победно сложила руки на груди, когда Элайджа и Клаус одобрительно улыбнулись на ее предложение. — Прекрасно. Я рад, что мы пришли к общему решению, — заключил старший Первородный, со звоном отставляя пустой бокал на деревянную поверхность массивного стола. — Быть осторожным и не привлекать лишнее внимание в новинку для моего брата. Не знаю, как ты нашла баланс, но многие должны быть благодарны тебе за это, — он довольно ухмыльнулся, замечая, как младший брат закатил глаза, и по-отечески поцеловал хихикающую Кэролайн в висок. — Пожалуй, оставлю вас. Завтра важный день. Оба посмотрели вслед удалившемуся Элайдже, прежде чем встретиться взглядами друг с другом. Клаус протянул руку, призывая девушку подойти. Она неспешно обогнула стол и приблизилась к нему. Он настойчиво притянул ее и усадил на себя. — Ты невероятно гордишься собой, не так ли? — ухмыльнулся Клаус, рассеянно поглаживая ее бедра. — Испытываешь на прочность моё терпение, — его руки сжали ее талию, — прощупываешь на ощупь границы своей власти надо мной. — О, разве у моей власти над тобой есть границы? — прищурилась Кэролайн и тихо простонала, когда он «наказал» ее болезненным щипком за такую самонадеянность. — Ауч! Ну и животное, — она притворно отругала его, затем склонилась и куснула за подбородок. — Ты прекрасно знаешь, что я с ним сделаю, как только выясню все, что мне надо. Клаус поймал ее коварную ухмылку и расплылся в ответной, напоминающей волчью, улыбке. — Люблю, когда ты угрожаешь и говоришь непристойности, — он зарылся лицом в ее волосы и прошелся зубами по тонкой коже шеи, целуя и оставляя небольшой засос. — Ты любишь, когда мне приходится запачкать свои руки, — с придыханием произнесла она, якобы невзначай потеревшись бедрами о его пах и почувствовав его мгновенно отяжелевшее дыхание и возбуждение, — потому что в такие моменты я становлюсь таким же животным, как ты. Клаус довольно ухмыльнулся, молча подтверждая ее слова. Она и правда была его светом и якорем, единственной, кто мог сдерживать его животную ярость — Элайджа не ошибался на этот счет. Но, черт возьми, как же ему нравилось, когда Кэролайн проявляла свою темную сторону и сама наслаждалась этим. У нее никогда не было проблем с этой ее стороной, потому что с первых дней она демонстрировала удивительный самоконтроль и полное принятие своей вампирской сущности. Ей нравилось быть сильной, нестареющей, бесстрашной. И они были абсолютно похожи в этом. — Значит, мне придется проглотить свое желание медленно разобрать по частям этого шарлатана, только потому что королева обещала подданным защиту? — Клаус тяжело выдохнул и проскользнул руками под ее платье, в притворном удивлении изогнув брови, когда обнаружил, что она не надела белье. Небрежным движением он сдвинул платье наверх, обнажив ее бедра. — Именно, — Кэролайн ухватила его за подбородок и провела языком меж его приоткрытых губ, едва касаясь их дразнящими оборванными поцелуями. Он сосредоточенно прикрыл глаза, когда она сделала пару скользящих движений бедрами вдоль его члена, все еще скованного в плену чертовых брюк. — И раз уж я здесь на правах королевы, — она ловко расстегнула застежку и просунула руку в его брюки, слегка приспустив их и высвободив уже предельно возбужденную плоть, — не встревай и дай мне закончить то, что я начала… Ох! Кэролайн несдержанно вскрикнула и зажмурилась, когда Клаус впился пальцами в ее бедра и резко опустил ее на себя, полностью заполняя собой, вызывая ощущения на грани боли и жгучего удовольствия. Он жестко накрыл ладонью ее затылок, притянул к себе и так же бесцеремонно ворвался языком в ее рот, проглотив протяжный стон глубоким голодным поцелуем. — Как скажете, Ваше Величество, — шумно оторвавшись от нее, он плотоядно улыбнулся, снова резко опустив ее на себя и проникая еще глубже. Кэролайн чуть запрокинула голову назад, прикрыв глаза, когда он прошелся дорожкой поцелуев от ее шеи к ложбинке меж грудей, царапая нежную кожу двухдневной щетиной. Первородный сжал ее бедра, оставляя довольно заметные следы от пальцев на фарфоровой коже, когда она чуть ускорила движения под другим углом, касаясь клитором его лобка. Клаус ухмыльнулся левым уголком рта и прошелся большим пальцем по нижней губе Кэролайн, слегка оттянув ее. Она легонько поцеловала подушечку, чуть втянув в себя, после чего он опустил уже влажный палец вниз, касаясь напряженного узелка и заставляя ее открыть рот в немом крике. — Клаус… Я сейчас буквально выключусь, — хрипло простонала Кэролайн, глядя на него затуманенным взглядом из-под наполовину прикрытых глаз. — Ты просила дать тебе закончить, — невозмутимо улыбнулся он, явно наслаждаясь тем, как она сходит с ума, пока он одной рукой помогал ее бедрам двигаться быстрее, а другой старательно выводил замысловатые круги на пульсирующем клиторе. Она крепко ухватилась за его плечи и впилась в его губы, придвинувшись максимально близко, из-за чего его руке не осталось места между ними. Но предельное отсутствие расстояния между их телами увеличило трение и углубило проникновение. Амплитуда движений с размеренно глубоких перешла в более частые и мелкие, а с их нарастающей частотой и заполняющими комнату громкими стонами удовольствие обоих становилось все ярче. Чувствуя, что уже на пределе, Клаус крепко ухватил ее бедра ладонями, усилив интенсивность контакта, и кончил в ту же секунду, когда ее мышцы первый раз сжались вокруг него, заставляя Кэролайн обмякнуть в его руках. Он чуть медленнее проник в нее несколько раз, не выпуская из рук, пока она ещё пару раз бесконтрольно дернулась от стихающего оргазма. — Мне очень даже по душе такое завершение наших споров, — выдохнула Кэролайн, все ещё тяжело дыша и немного дрожа. — Особенно когда я их выигрываю. — Вообще-то вся ночь впереди, — в недоумении вытянул лицо Клаус, — и у меня полно времени, чтобы переубедить тебя и даже склонить на свою сторону, — он подхватил ее и звонко шлепнул по ягодице, когда она в озорном возмущении вскрикнула и зажала ему ладонью рот, пока он нес ее к кровати, чтобы рухнуть туда вместе с ней. Оказавшись в постели, Клаус крепко притянул ее к себе, глубоко целуя и желая продолжения. Однако от его внимания не ушла ее небольшая отстраненность. Он оторвался от нее с вопросительным взглядом. Кэролайн ненадолго застыла, провела рукой по его волосам и посмотрела ему в глаза, тщательно подбирая слова на тему, которая не давала ей покоя. — Я хотела бы все же обсудить с тобой то, что ты так упорно игнорируешь уже сутки, — она не сводила с него глаз, заметив, как он поменялся в лице. — Может, расскажешь, наконец, как прошла твоя поездка? Клаус оцепенел от неожиданной смены ее настроения. Он скатился с нее на спину и несколько мгновений молча буравил взглядом потолок, прекрасно понимая, что она не позволит ему вечно оттягивать этот разговор. — Зацепки в основном оказались бесполезными, — уклончиво ответил он. — Но это, конечно же не значит, что ты прекратишь поиски способов разрушения проклятия Солнца и Луны. Я права? — она легла боком, придвинувшись к нему, и закусила губу в ожидании ответа, хотя знала его наперед. Его упрямство не было для нее сюрпризом, а данная проблема волновала его всю жизнь, за последний век и вовсе превратившись в одержимость. Она нежно погладила его по щеке и запустила руку в его волосы, пропуская завитки между пальцами. — Я знаю, как это для тебя важно, Клаус. И больше всего желаю, чтобы ты получил все, чего так долго хотел. Но меня пугает твоя слепая одержимость сомнительными шансами, когда существуют реальные. Например, устранить разлад в семье и объединить ее, наконец. — Ты думаешь, что если я пробужу Кола и позволю Ребекке и Марселю быть вместе, то все проблемы исчезнут по взмаху волшебной палочки? — его голос звучал немного раздраженно, но сдержанно. — Кэролайн, ты знаешь, что у меня были причины разлучить этих голубков. Марселус отлично справлялся все эти годы с задачей, ради которой я позволил ему обратиться. Но ты помнишь, при каких обстоятельствах это произошло, и не можешь отрицать того, что он своим выбором тогда только подтвердил несерьезность своих намерений и чувств к моей сестре. Кэролайн задумалась, вспомнив то время. Это было в 1835 году, через пять лет после ее обращения. Марселю было уже двадцать пять лет, и он был первым, кого она обратила, конечно же, с одобрения Клауса. И это одобрение имело под собой корыстную цель. Первородный знал, как парень привязан к своей лучшей подруге, и обращение его в вампира было стратегическим ходом для дополнительной защиты Кэролайн, если его самого не окажется рядом. И Марсель много раз оправдывал ожидания Клауса на этот счет, что сблизило и сдружило их за эти годы. Однако он также доказал, что желание стать вампиром было сильнее, чем его чувства к Ребекке. Как и всегда, Клаус выжал максимум из этой своей многоходовки. — А что насчет проклятия? Сколько ещё времени ты планируешь биться об эту стену? — Пока не найду решение, — тихо, но твердо ответил он. — Не будем говорить о том, что я хотел этого всю жизнь. У меня много врагов и впервые за всю жизнь есть что терять, — он трепетно провел большим пальцем по ее щеке, смотря на нее своим пугающе заботливым взглядом. — Твоя сила напрямую зависит от моей. И если есть какая-то лазейка снять или обойти проклятие, чтобы стать гибридом, разделить ещё больше силы с тобой, иметь возможность создать армию себе подобных преданных солдат, сквозь которую никто не сможет к нам даже приблизиться — я ухвачусь за любой шанс. Если с тобой что-то… — Со мной ничего не случится, Клаус, — оборвала его Кэролайн и тесно прижалась к нему в поцелуе, стараясь вложить в него как можно больше твердости. — Никто к нам не подберется. Я сделала всё, чтобы объединить весь сверхъестественный мир этого города. Но если достижение твоей цели успокоит тебя и сделает счастливее, я больше не буду оспаривать ее важность, если и ты подумаешь о моих словах касательно семьи и обещаешь не действовать в обход меня касательно дел города, — она со всей нежностью и поддержкой посмотрела на него, крепко обнимая, и была вознаграждена его благодарной улыбкой. Их губы вновь с жадностью нашли друг друга. — Если ты закончила выяснять все, что хотела, то я бы предпочел продолжить более приятное занятие, — пробубнил Клаус сквозь поцелуй и перекатил ее на спину, прижав собой к кровати.

***

Новый Орлеан, 1882 Ребекка резко очнулась, шумно втянув воздух. Она растерянно осмотрелась: это была ее комната, но как будто что-то изменилось. Подняв глаза, она увидела своего брата, рассеянно крутящего в руке кинжал. Он самодовольно улыбался, расслабленно развалившись в кресле, а рядом стояла обеспокоенная Кэролайн, ее глаза были наполнены сочувствием. — Как раз вовремя, — Клаус прервал гнетущую тишину. — Я уже устал ждать. Но я так хотел увидеть твое лицо и, воистину, это бесценно! В мягком полумраке его улыбка напоминала дьявольскую, и Ребекке хотелось навсегда стереть ее с его лица. Внутри закипала буря. — Ты ублюдок! — с ненавистью выплюнула она. — Какой сегодня день? — Воскресенье, — невозмутимо ответил Первородный. — Я пролежала целую неделю? — она чувствовала, как внутри зреет беспокойство. — Марсель… Что ты с ним сделал?! — Сейчас 1882 год, Ребекка. Ты пролежала пятьдесят два года. — Что… — ее голос сорвался в шепот, а сознание провалилось в шок. — И не волнуйся за Марселя. Я предоставил ему выбор: он мог вынуть из тебя кинжал и жить с тобой до конца своей человеческой жизни, — он сделал театральную паузу, отмечая, как сестра в неверии мотает головой, — либо я обращу его, как он всегда и хотел, если он забудет о тебе. Кэролайн метнула на него убийственный взгляд за то, каким будничным тоном он огорошил сестру. Она знала, что таким образом он в очередной раз хотел ткнуть Ребекку носом в то, что она всегда выбирает не тех мужчин. Но видеть то, что происходит прямо сейчас с Первородной, было невыносимо. — Нет! Он бы не поступил так со мной! — Но он поступил… — Клаус издевательски растянул эти слова, наслаждаясь звучанием каждой буквы. Внезапно открылась дверь и в комнату вошел Марсель. Возмужавший, сильный, не постаревший. Он горько посмотрел на Ребекку, и она разочарованно прикрыла глаза, желая прогнать все как наваждение. Кэролайн все еще не смела сказать ни слова. Ей казалось, что правильных слов не найти. Она лишь периодически укоризненно поглядывала на Клауса, который спокойно сидел и невозмутимо смотрел на сестру с выражением лица «я же тебе говорил».

***

Новый Орлеан, 1919 Клаус и Кэролайн не слишком торопились вылезать из постели. Было довольно раннее утро, а грядущий день обещал быть трудным, и им хотелось продлить беззаботность этого хрупкого момента. Девушка тихо смеялась, пока Первородный лениво домогался ее, блуждая руками по ее телу и шепча пошлые непристойности на ухо. Эту непринужденную картину развеял внезапный порыв ветра от резко распахнувшейся двери, когда к ним в комнату стремительно ворвался Элайджа. — Прошу прощения, — сдержанно произнес он и отвел взгляд в сторону, когда Кэролайн инстинктивно натянула простыню повыше, а Клаус уставился на него с немым возмущением. — Я бы не беспокоил, если бы ситуация не была из ряда вон. — В чем дело? — в один голос спросили оба. — Этой ночью в Квартале были убиты несколько наших ребят, оборотней из клана Геррера и ведьм, — Элайджа выдал все как на духу, не видя смысла оттягивать. — Представители каждой фракции были казнены в разных местах, а рядом с ними разбросаны обескровленные змеи. И на всех жертвах были одинаковые метки. — Хочешь сказать, что это жертвоприношение? — в ужасе округлила глаза Кэролайн. Клаус резко поднялся и молниеносно облачился в одежду. — Мы же все понимаем, чьих рук это дело? — грозно процедил он сквозь зубы, наспех застегивая рубашку. — Я убью этого ублюдка. — Клаус! — Не начинай, Кэролайн! — рявкнул Первородный. — Заявляется какой-то маг и в первую же ночь в городе происходит массовое убийство членов каждой из трех фракций. Спорю, что метки на жертвах те же, что были высечены на лбах двух шестерок Тунде. Кэролайн поднялась, обернувшись простыней. — Ты можешь остановиться и подумать хотя бы секунду? — ее голос звучал на повышенных тонах, она вплотную приблизилась к нему, бескомпромиссно сверля глазами. — Можешь, конечно, думать, что он просто безмозглый самоубийца, но я сильно в этом сомневаюсь. Никто не посмел бы вот так в открытую объявлять нам войну, если бы у него не было припрятанного в рукаве козыря. — Я вырву ему руки вместе с этими рукавами! Ты серьезно будешь сейчас торговаться со мной за жизнь того, кто перебил твоих людей? — Никлаус, прошу тебя… — вмешался Элайджа, прерывая зарождающуюся ссору. — Если бы разумно было просто убить Тунде, я бы не врывался и не беспокоил вас. Я согласен с Кэролайн, нужно выяснить, что происходит. Клаус окинул обоих уничтожающим взглядом и раздраженно фыркнул, устало прикрыв глаза. — Я поговорю с Кларой и выясню, почему Тунде говорил от лица ведьм, — голос Кэролайн был твердым, но взгляд смягчился, когда она увидела, что Клаус больше не напоминает пятибалльный торнадо. — Хорошо. Я попробую узнать, что произошло ночью в Квартале. Возможно, кто-то из новичков что-то видел, — задумчиво прикинул Элайджа. — А Никлаус навестит Геррера, он с ними всегда на одной волчье-гангстерской волне. Старший брат похлопал Клауса по плечу, ловя его недовольный взгляд, когда Кэролайн подавила смешок на попытку Элайджи разрядить бурю на лице младшего брата. Кивнув девушке, он стремительно покинул их.

***

Казалось, среди всей этой суматохи, только Ребекку не заботили политические распри ее семьи с жителями города. Она проводила дни в госпитале Святой Марии-Антуанетты, помогая больным солдатам, а вечера коротала в каком-нибудь баре в компании каких-нибудь сопливых юнцов, борющихся за ее внимание. Сегодня вечером это был бар на Бейсин-стрит, куда она пришла послушать джазовый концерт с новой подругой, которая работала медсестрой в госпитале и по совместительству была ведьмой. — Ещё по одной! — с азартом воскликнула она. — Ребекка, нет! Я буду пьяна, — застенчиво отмахнулась рыжеволосая девушка. — Пей, пока можно, Женевьев. Это последний настоящий джин в городе, — напомнила Первородная о грядущих переменах. — К тому же, после целого дня в роли ангелов милосердия, мы заслуживаем немного расслабиться. Они сидели за столиком в центре зала, окруженные танцующими парами, и наслаждались музыкой. — Ты совсем не такая, как я думала, когда впервые увидела тебя. Я думала, что ваш вид… — Женевьев осеклась, поняв, что это прозвучало несколько грубо. — Мерзость природы? — с улыбкой попыталась угадать ее мысль Ребекка. — Ни в коем случае! — поспешила опровергнуть ее догадку ведьма. — И не только ты. Вся твоя семья такая элегантная, — она осмотрелась и увидела, как старший Первородный вошел в зал. — Да, я согласна, Элайджа бесподобен, — с искренней улыбкой поддержала ее Ребекка. — Не знаю, он бесспорно милый, но… — Женевьев снова сделала паузу, подумывая, что уже говорит лишнее, но дорогой алкоголь затуманил инстинкт самосохранения. — Если выбирать из мужчин рода Майклсон, то… — Клаус? — удивилась Ребекка, обронив нервный смешок. — Женевьев, кто бы мог подумать, что маленькой правильной ведьме, вроде тебя, нравятся плохие мальчики. Но для тебя ведь не новость, что он занят, я думаю, навечно? Женевьев понимающе кивнула и вновь посмотрела в сторону. У бара как раз стояли объекты их беседы. Она видела, как Кэролайн что-то увлеченно говорила Клаусу, а тот рассеянно водил кончиками пальцев сверху вниз по ее позвоночнику. Затем он поцеловал ее в изгиб шеи и проводил взглядом, когда она удалилась вслед за Элайджей. Рыжеволосая ведьма вновь перевела взгляд на Ребекку и поднесла бокал к губам, делая немалый глоток. — Это ни для кого не новость, — с какой-то неуловимой грустью в голосе ответила она, но улыбку на лице сохранила. — И она тоже очень красивая. Неудивительно, что твой брат больше ни на кого и не смотрит. — Нас, Майклсонов, много, — ободряюще подмигнула Ребекка. — Если тебе нравятся плохие мальчики, то тебе бы понравился мой брат Кол. Он, кстати, и сам питает слабость к ведьмам Нового Орлеана. — И где же этот таинственный брат? — игриво прищурилась ведьма. — Все сложно, — замялась Первородная. — Как и у всех, у нас были ссоры, семейная вражда… Ребекка осеклась, подумав, что посвящать малознакомого человека в их запутанную семейную драму было бы неосмотрительно. Она мягко улыбнулась, ловя сочувствующий взгляд собеседницы. Но когда взгляд Ребекки метнулся в сторону, ее улыбку смыло как волной. К ней приближался Марсель. — Мы можем поговорить? — Говори, если тебе надо, — небрежно бросила она, демонстративно прирастая к стулу и давая понять, что уединяться с ним не собирается. Тогда Марсель бросил короткий взгляд на Женевьев, и та поспешила оставить их, тихо извинившись. — Сколько ещё времени ты будешь меня наказывать своим молчанием, — парень посмотрел на нее умоляющим взглядом и попытался коснуться ее руки, которую она тут же одернула и резко поднялась со своего места. — Ты оставил меня в гробу на пятьдесят два года, — с пренебрежением прошипела она в опасной близости от его лица, — дважды по пятьдесят два, я думаю, будет достаточно. Ребекка обошла его, чуть задев плечом, и прошла вглубь зала за своей подругой. Марсель какое-то время смотрел ей вслед, когда на его плечо с хлопком приземлилась ладонь. — Никак не успокоишься, Марселус? — поравнялся с ним Клаус, одаривая двусмысленной улыбкой. — Не начинай, Клаус. Я просто извинился перед твоей сестрой. Точнее, пытался, — начал оправдываться парень. — Ладно, мне сейчас не до вашей мелодрамы, — прервал его Первородный, и Марсель с опаской оценил его загадочный вид. — Пойдем, мне понадобится твоя помощь.

***

— Где тебя носит весь день, Клара? Я тебя обыскалась! — эмоционально выпалила Кэролайн, наконец найдя подругу. — Вообще я была в госпитале, как и каждый день, помнишь? Раненым солдатам все еще нужна помощь, дорогая, — снисходительно напомнила ведьма, промокая губы джином. — Это, конечно, очень самоотверженно и похвально, но разве твоему ковену также не нужна помощь? — вампирша непонимающе уставилась на нее, недоумевая от ее спокойствия после ночных происшествий. — Если ты о деяниях сумасшедшего Папы Тунде, Кэролайн, то боюсь, что слишком поздно включаться в войну против него, — она констатировала это холодным тоном, словно уже случилось необратимое. — Он заявился днем ранее и просто поставил ковен перед фактом, что теперь он здесь будет все решать. И пока одни ведьмы отнеслись к его заявлению скептически, не приняв его всерьез, другие высказались резко против него. И угадай, кто наутро был мертв? Кэролайн тяжело сглотнула, наконец поняв, что они имеют дело с действительно свихнувшимся фанатиком. — Я все равно не понимаю причину твоего спокойствия. Ты просто опустила руки? — искренне возмутилась она. — Милая, он забрал силы убитых ведьм, оборотней и вампиров. Если вся эта сила вошла в него, то у меня для тебя печальные новости: его практически нельзя убить. К тому же, он связал себя с ковеном — неизвестно, во что нам выльется его убийство, если каким-то чудом удастся это осуществить. Но гарантирую, что последствия будут печальными. Кэролайн задумалась, прокручивая в голове бесконечный калейдоскоп непредвиденных проблем за последние сутки. И теперь, вместо того, чтобы окончательно подписать хартию в честь заключения между фракциями долгожданного мира, они вынуждены расхлебывать последствия бардака, который навел всего один человек и всего за одни сутки. Как такое вообще могло случиться у нее под носом? Но несмотря на то, что быстро покончить с безумным колдуном было самым первым и жгучим желанием, она не могла так рисковать. Если Клара права про связь с ведьмами, она была почти уверена, что в случае его смерти, они тоже погибнут. — Погоди, а ты разве не должна присутствовать на собрании? — вдруг спросила Клара, прервав поток унесших ее куда-то далеко мыслей. — О чем ты? Из-за форс-мажора с этими жертвоприношениями мы его отложили. Разве вам не передали? Клара некоторое время смотрела на нее со странным выражением лица. — Ну, не знаю на счет остальных членов совета, но я уверена, что видела, как Тунде вошел в зал собраний вместе с Клаусом и Марселем. А учитывая, что он представляет нас, почти уверена, что собрание как раз сейчас идет. Кэролайн скорчила гримасу непонимания, пока она постепенно не разгладилась, перерастая во встревоженное выражение лица. Догадки, которые атаковали ее мысли, пугали ее. Наспех распрощавшись с подругой, она вылетела прочь.

***

Марсель с интересом наблюдал за действиями Клауса. Первородный пригласил колдуна вместе с сыновьями, любезно общался, даже проявлял гостеприимство, угощая выпивкой и предлагая насладиться вечером перед важным собранием. Но Марсель знал, что Клаус хотел пойти на войну. Тогда зачем он любезничал с врагом, зачем был щедрым к тому, кого хотел убить? Переведя непонимающий взгляд на Клауса, он заметил, что тот наблюдает за гостями с какой-то странной сосредоточенностью. Когда Тунде отвлекся на сыновей, Марсель озвучил свой вопрос так, что слышать его мог только сверхъестественный слух Первородного. — Какого черта происходит? Зачем ты пригласил его сюда? В ответ Клаус лишь загадочно улыбнулся и чуть склонился к нему, шепнув кое-что почти беззвучно. Услышав его, Марсель изумленно округлил глаза, собираясь что-то возразить, но не посмел. Напускное спокойствие на лице Клауса не скрыло его ледяного взгляда, с которым так хорошо был знаком Марсель за столько лет. Он молча кивнул, повинуясь, и прошел к сыновьям Тунде, вежливо приглашая их за дверь на основную вечеринку. Он, наконец, все понял. Это все было частью плана Клауса: он изучал колдуна, прощупывал слабые и сильные стороны, чтобы тот ослабил бдительность. Ведь Тунде знал, что Первородный в курсе его ночных деяний, и тот факт, что он не попытался его за это наказать и пошел на переговоры, только способствовал его вере в то, что первую победу он одержал. Когда Марсель и сыновья Тунде скрылись за дверью, колдун присел за стол, властно развалившись, всем видом демонстрируя свое превосходство. — Вообще я ожидал увидеть кого угодно на переговорах, кроме тебя. Например, твою милую женушку, — он с наслаждением растянул эти слова, с кривоватой улыбкой замечая, как Клаус напрягся при упоминании Кэролайн. Невинно вздернув брови наверх, он продолжил поворачивать нож. — Или твоего брата, мудро предложившего перемирие. — Прости, приятель, — снисходительно улыбнулся Клаус, — с Элайджей встречаются те, с кем мы начинаем переговоры. А со мной переговоры обычно заканчивают. — Не надо меня запугивать. Ты даже не представляешь, какой силой я обладаю. — Вообще-то я как раз разобрался в источнике твоей силы. Я заметил, что всегда рядом с тобой находятся те близнецы, которые носят твою особую метку, — Первородный хитро улыбнулся, символично прикладывая палец ко лбу. — Это навело меня на мысль… Ты используешь их силу, не так ли? — они обменялись молчаливыми взглядами, но Клаусу было достаточно догадок, чтобы подтвердить свои выводы. — И, конечно же, встает вопрос: что будет, если эту силу забрать? Что, если падут сыновья, от жизни которых зависишь ты? Пока выражение лица папы Тунде каменело все больше с каждой секундой, распахнулась дверь и вошел Марсель с большой коробкой в руках. Колдун медленно поднялся со своего места, натягиваясь от напряжения как струна. — Что станет с твоей силой? — Клаус метнул на него победный взгляд и приподнял крышку от коробки. В этот момент глаза колдуна наполнились ужасом и гневом, на лице заходили желваки. На дне коробки аккуратно покоились отрезанные головы обоих его сыновей. — Я убью тебя за это! — Меня нельзя убить, — спокойно ответил Первородный, резко подавшись вперед, — а вот тебя… С этими словами он молниеносно схватился за голову Тунде, погружая большие пальцы в его глаза, безжалостно выдавливая их. Истошный крик колдуна заполнил полупустое помещение склада и прекратился только тогда, когда Клаус окончательно раздавил его голову. Небрежно отшвырнув мертвое тело колдуна на пол, Клаус обернулся к растерянному Марселю и самодовольно улыбнулся. Но в следующую же секунду улыбка мгновенно сползла с его лица, когда в двери влетела запыхавшаяся Кэролайн. Увидев, что произошло, она разъяренно взглянула сначала на Марселя, прежде чем перевести ещё более уничтожающий взгляд на своего мужа. И не нужно было быть гением, чтобы понять, каких масштабов назревает скандал.

***

От греха подальше ретировавшись от разборок между Кэролайн и Клаусом, Марсель в одиночестве сидел за столом в углу почти опустевшего бара и выпивал, глубоко погруженный в свои думы. — Ты пьян, — знакомый голосок вырвал его из размышлений. Напротив села чуть захмелевшая Ребекка. — Празднуешь победу Клауса над сумасшедшим Тунде? — Не праздную, а топлю горе, — ответил парень, в безысходности опустив глаза. — Это я позвал Тунде в город. Ребекка остолбенела. Осторожно осмотревшись по сторонам и убедившись, что никто их не слышит, она повернулась обратно и вновь ошеломленно уставилась на него. — Что? — Я поспрашивал, пока был за границей, про самого опасного колдуна из ныне живущих. — Зачем тебе это? — голос девушки дрожал, она не понимала его мотивов, а он продолжал с горькой одержимостью смотреть на нее, не сводя глаз. — Ради тебя. Я подумал, если появится кто-то вроде Тунде, может, Клаус испугается… — объяснил Марсель, надеясь быть понятым в своем бездумном порыве. — Он был бы слишком занят, чтобы пытаться остановить меня от попыток вернуть тебя. Ребекка неотрывно буравила его взглядом, все еще не вышедшая из оцепенения. Она поджала губы и шумно выдохнула. — Ты хочешь сказать, что готов разрушить все, что построила моя семья, что ты сам помог нам построить, рискуя собственной жизнью, только в надежде на мои ответные чувства? Ее слова наполнили воздух вокруг них какой-то надрывной тяжестью. Марсель кивнул, его глаза блестели влагой. Тридцать семь лет, что она не разговаривала с ним, презирала за его поступок, уничтожала полным игнорированием его существования, прямо сейчас стянули его грудь от горечи того, сколько времени они потеряли. Но то, что она с ним заговорила и даже выслушала, давало ему надежду на то, что у него ещё есть призрачный шанс. — Да. Я это сделал. И сделаю снова. Он заметил, как на секунду смягчился ее взгляд, прежде чем снова стал ещё более ледяным. — Клаус убил тысячи таких, как Тунде. За всю его жизнь был только один человек, которого он по-настоящему боялся. Наш отец. Майкл. — Ее ресницы чуть дрожали, она выпалила это на одном дыхании, пока Марсель внимательно слушал ее. — Если он приедет сюда, Клаус сбежит и никогда не вернется. Нам лишь нужна ведьма, которая поможет найти его. Ребекка обернулась и посмотрела на Женевьев, которая сидела в компании пары девушек в центре зала. Заметив взгляд Первородной, она тепло улыбнулась, не подозревая, какую просьбу приготовила для нее новая подруга.