Fleur-de-Lys

— Кэролайн?! Ребекка бессознательно выступила чуть вперёд, не веря своим глазам. Когда она, наконец, выпала из оцепенения и осторожно потянулась к ней, толпа вампиров вновь оживилась, вырастая за спиной девушки. — Не надо, — строго отрезала она, останавливая их едва заметным жестом, и уголки её губ приподнялись в сдержанной улыбке, — всё в порядке. Привет, Ребекка. Первородная резко подалась вперед, порывисто заключив её в объятия и крепко зажмурившись от осознания того, что перед ней не призрак. Элайджа и Фрея в замешательстве смотрели на неё, пока Стефан продолжал сканировать взглядом полностью обескураженного Клауса. Он догадался, судя по исчерпывающей реакции всего семейства Майклсон, что эта Кэролайн была той самой убитой девушкой, про которую им ранее поведала Ребекка. Конечно, в сверхъестественном мире нередко происходили вещи, не поддающиеся логике и законам человеческого мира, но неплохо зная Клауса и присущее ему фанатичное упорство в вещах, которых он одержимо добивался, Стефану сложно было представить, что тот не предпринимал попыток по её возвращению. И его ошарашенное выражение лица доказывало, что такой поворот событий был полнейшей неожиданностью. Так или иначе, сейчас она стояла перед ними живая во плоти, что, очевидно, не было заслугой кого-либо из этой семьи. — Как это вообще возможно? Мы видели, как ты… — вкрадчивый голос Элайджи заставил Ребекку прийти в себя и чуть отстраниться от Кэролайн. Пока она продолжала в неверии смотреть на неё, из толпы вышел ещё один человек, которого никто из них не ожидал увидеть. Он поравнялся с Кэролайн, встретившись лицом к лицу со старой знакомой. — Марсель… — задохнулась Первородная в срывающемся шёпоте. — Я думала, ты умер. — Ты не пыталась узнать, — равнодушно ответил ей парень. — Я хочу знать, что здесь происходит, — стальным тоном потребовал Клаус, наконец, отпустив мальчишку. Точнее, небрежно отшвырнув, в закипающей злости надвигаясь на «призраков» из прошлого. Внутри него буквально всё сотрясалось от гнева и миллиона вопросов: что это за представление, как они выжили и почему скрывали это целый век, пока вся семья оплакивала их. За эти несколько минут все мысли спутались в огромный ком. Внушительная армия вампиров, заполнившая двор, ясно говорила, какое место эти двое занимают в иерархии. А глядя в лица некогда близкого друга и своей самой горькой утрате в жизни, едва ли можно было заметить, что им здесь рады. — Кэролайн, не потрудишься объяснить? — выступил вперёд Элайджа, настойчиво надавив выходящему из себя брату на плечо в попытке оттянуть его назад. — Сейчас не время и не место, Элайджа, — по-прежнему сдержанно ровным тоном парировала Кэролайн, — мы можем договориться об ужине и ответить на все интересующие вас вопросы. Но если ваш лакей не отпустит девушку, можем и не договориться. Кэролайн бросила многообещающий взгляд на Стефана, который продолжал удерживать заложницу. — Обычно я не люблю начинать знакомство с угроз, — вмешалась Фрея, — поэтому и тебе не следует. Если не хочешь взамен лишиться парочки своих лакеев. — С каких пор ваши подружки принимают участие в переговорах? — язвительно бросила Кэролайн, пренебрежительно оглядывая незнакомку с ног до головы. Элайджа бледно улыбнулся, на секунду опустив взгляд и продолжая удерживать брата. На всякий случай. — Познакомься, это Фрея — наша старшая сестра. Брови Кэролайн удивлённо поползли вверх. Она сосредоточенно прищурилась, не отрывая глаз от дерзкой блондинки, которая с вызовом смотрела на неё, скрестив руки на груди. — Я вижу черты характера Майклсонов в любви к преждевременным угрозам. И особенное сходство с одним, — она метнула искрящийся взгляд на Клауса, который продолжал смотреть на неё с немым требованием объяснений. — Как бы там ни было, мы решаем проблемы иначе. За столетие здесь многое изменилось. Сверхъестественное сообщество Нового Орлеана провело много лет в мирном сосуществовании, мы не вредим друг другу — это главное правило в моём городе. Пока вся семья в замешательстве смотрела на Кэролайн в её бескомпромиссной речи, Клаус побледнел. Рука Элайджи бессознательно сползла с его плеча, когда он почувствовал, как брата трясёт от нарастающей ярости, как он гневно сжал челюсть. — В твоём городе? — тихо переспросил Клаус, медленно надвигаясь на неё, пока она твёрдо стояла перед ним, не дрогнув ни на секунду. Обманчивость в его притворно спокойном тоне могли распознать только те, кто хорошо знал, на что он был способен в таком состоянии. — Да, в моём, — без колебаний ответила она, с улыбкой всматриваясь ему в глаза. — Ты не подумай, я прекрасно помню, что два века назад ты превратил колонию в Мексиканском заливе в прекрасный город. Но потом ты ушёл. Вернее, сбежал. А я осталась и отстроила его заново, подняв из пыли и пепла после пожара, в котором сгорели все, кого я знала. — Один знакомый всё же у тебя остался, — ухмыльнулся Первородный, искоса взглянув на Марселя, — хотя до сегодняшнего дня я был уверен, что и ваши тела там сгорели. Но прошло сто лет, и ты не спешила дать мне знать, что смогла выжить. Мимолётная дрожь прошла по её телу от его проникновенного взгляда. Он смотрел на неё с немым укором и обидой, пряча их за хладнокровной ухмылкой. Кэролайн на мгновение отвела взгляд в сторону, будто желая стряхнуть напряжение между ними. — Именно, прошло сто лет. И за это время мы выросли в огромное сообщество, потому что ценили жизни друг друга и уважали установленное правило, — кивнула она, ещё больше сократив расстояние между ними до считанных дюймов, словно бросая ему в лицо, как доказательство своей правоты, это достижение в виде преданной своры позади неё, готовой мгновенно рвануть в бой за свою королеву. Клаус небрежно обвёл взглядом весь её карманный зверинец за спиной, вскоре вернув его на непреклонную собеседницу. — А если кто-то нарушит правило? — Тогда он умрёт, — невозмутимо ответила девушка. На мгновение в глубине души у него даже проскочило мимолётное чувство гордости — уж очень убедительно она смотрелась в этой роли, и, чего лукавить, ей это чертовски шло. Но перед ним стоял словно другой человек, а не та, которую он знал, трепетно любил и одержимо оберегал. По-прежнему ослепительно красивая, даже ещё красивее, чем когда-либо, но холодная, отстранённая и настроенная явно негостеприимно. В его голову лезли сомнительные мысли, в которые ему не хотелось верить, но неприкрытая враждебность была очевидна, как на ладони. Клаус бросил короткий взгляд на Стефана, а затем одарил Кэролайн дьявольской улыбкой. В следующие несколько секунд всё случилось слишком быстро. Она едва успела уловить, как его глаза налились жёлтым янтарём, пробуждаясь в волчьей сущности, прежде чем он резко вцепился клыками в шею Джоша, не успевшего даже моргнуть перед смертельным укусом. И пока толпа была ошарашена этим внезапным жестом объявления войны, Стефан исчез вместе с заложницей. — Итак, — Клаус брезгливо отшвырнул укушенного парня в объятия Кэролайн, — в течение суток мальчишка умрёт, а это значит, что я нарушил твоё правило. Но меня нельзя убить — я бессмертен. Кэролайн гневно поджала губы, когда Марсель с другими вампирами перехватили Джоша из её рук, с вызовом глядя на Клауса. — Что бы ни происходило и сколько бы времени ни прошло, твои навыки переговоров неизменны, — с высокомерным презрением бросила она. — Можем пропустить кровавое шоу и перейти сразу к части, где ты говоришь, какого чёрта тебе надо? Майклсоны, погруженные каждый в разные эмоции, молча наблюдали за разворачивающимся противостоянием бывших любовников. Эти двое смотрели друг на друга с ежесекундно разрастающейся яростью, но эмоций на лице отражалось минимум. Они просто неразрывно боролись взглядами в битве, со стороны казавшейся абсолютно равной между ними двумя. — Если не хочешь, чтобы волчица последовала за Джошуа, я жду твоих объяснений, — Клаус окатил её ледяным взглядом и предельно сократил расстояние между ними, с вызывающей ухмылкой стирая большим пальцем кровь с уголка губ, — ты знаешь, какие ответы мне нужны. Кэролайн растерянно выдохнула.Ну, разумеется, он сразу учуял в толпе волчицу. Клаус прошагал к выходу со двора и скрылся в темноте. Элайджа наклонился к Фрее и что-то шепнул ей на ухо, затем, задержав всё ещё неверящий взгляд на старой знакомой, исчез вслед за братом. Ведьма уже долгое время не сводила глаз с Кэролайн, когда к ней подошла Ребекка. — Мы можем поговорить? — обратилась она к оцепеневшей вампирше, затем перевела взгляд на стоящего рядом Марселя. — С вами обоими. Кэролайн едва заметно кивнула и двинулась вглубь дома вместе с последовавшими за ней Ребеккой и Марселем. В этот момент несколько вампиров из толпы медленно направились к Фрее. Даже не дрогнув, она ненавязчиво подняла ладонь вверх в магическом жесте, заставляя всех вампиров, даже тех, кто оставался на своих местах, схватиться за головы, крича и корчась от резко пронзившей боли. — Я сейчас не в самом приветливом настроении, — монотонно предупредила Первородная ведьма, — поэтому вам будет гораздо лучше, если вы спокойно постоите в уголке, пока я жду свою сестру. Троица, отправившаяся на переговоры, резко обернулась. Кэролайн обменялась с Фреей прохладным взглядом, затем перевела более ожесточённый на своих вампиров. Они послушно склонили головы и отступили. Кэролайн быстро набрала короткий текст и отправила смс, пока Марсель и Ребекка следовали за ней. Вскоре троица скрылась за дверьми кабинета.

***

Элайджа настиг Клауса в сквере за Бурбон-стрит. Гибрид нажал кнопку отбоя и убрал телефон в карман куртки. В редкой тишине, столь несвойственной этому городу, его усталый вздох казался особенно тяжелым. Элайджа медленно обошёл младшего брата, застыв перед его опустошённым взглядом. — Что ты велел Сальваторе сделать с девушкой? — тихо начал он. — Не беспокойся, — равнодушно ответил Клаус, — он не станет применять к ней свои таланты прямо сейчас. — То есть первое, что ты делаешь в этой невероятной ситуации — объявляешь войну? — сдержанное возмущение в голосе ярко выдало его сомнения в адекватности восприятия братом последних шокирующих новостей. — Кэролайн жива, Никлаус. — Я в курсе, — Клаус поднял на него взгляд, пропитанный сталью, — я был там. Элайджа в недоумении посмотрел на него, всё ещё не понимая столь странной в его понимании реакции брата. Конечно, Никлаус всегда злился. Злость была его постоянной и главной спутницей. Но как открытие того, что любовь всей его жизни жива, привело его в такое состояние, не укладывалось в голове Элайджи. — Никлаус, прости меня за столь очевидные выводы, но ты явно не в себе. Больше, чем когда-либо… Ты вообще в состоянии осознать, какое это чудо, что она жива? Клаус закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда он вновь посмотрел на старшего брата, тот почти физически ощутил это чувство предательства, едко сконцентрировавшееся в нём. Его глаза сверкали безумным блеском, он выглядел ещё более опустошённым, чем в тот вечер, унесший её жизнь. — Она жива, — надломлено произнёс Клаус, — и была жива все эти годы моего личного ада. Но вместо того, чтобы найти нас и сообщить об этом, она выбрала остаться здесь, держать нас в неведении, вместе с этим прихлебателем прибрав к рукам город, который мы когда-то построили. — Не верю, что ты можешь так думать, — покачал головой Элайджа, глядя на него как на лишившегося рассудка безумца. — Факты — упрямая вещь, брат. Кэролайн и Марсель спокойно продолжали жить и править в Новом Орлеане, пока мы находились в бегах от отца. Пока оплакивали их. Пока я одержимо искал способ… — Клаус проглотил окончание своей мысли, зажмурившись, помотал головой. — Это уже не важно. Я никому больше не позволю выбить у меня почву из-под ног. — И что дальше? — растерянно развёл руками Элайджа, продолжая возмущённо смотреть на него. — Как и всегда, устроишь массовую бойню и заметёшь следы пожаром по сценарию отца? Снова оборвёшь все связи и уничтожишь всё, что имеет для тебя ценность? А после вернёшься в Мистик Фоллс сеять хаос, потому что тебе настолько важно, чтобы все дрожали от страха, слыша твоё имя? — Они дрожат от страха, потому что у меня есть сила заставить их бояться! — низко прорычал Клаус, не желая впускать в себя даже бледную тень тошнотворного ощущения слабости, которую он сейчас презирал больше, чем когда-либо за прожитую вечность. — Семья — это сила, Никлаус! — в порыве выпалил Первородный и тут же затих, с едва уловимой надеждой глядя на непробиваемого упрямца перед собой. — Любовь, преданность — это сила. Вот в чём мы поклялись друг другу тысячу лет назад, и что у нас всегда в какой-то степени было, прежде чем жизнь отняла у тебя последние остатки человечности. Прежде чем злость, жестокость, паранойя превратили тебя в того, в ком я едва могу узнать своего брата. Но преданность, которую ты так жаждешь, никогда не родится из насилия. Кое-кто отчаяннее всех пытался донести до тебя эту истину ещё в прошлом веке, а сегодня ты наглядно видел, какую империю можно взрастить на этом фундаменте. Или тебе нужна ещё одна тысяча лет, чтобы понять обречённость твоих методов, за которые ты так крепко держишься, упорно избегая эмоциональных связей? Клаус молча слушал накипевшую речь старшего брата. Хотя мысли его блуждали в пространстве и времени без возможности срастись в ясную картину. Новый Орлеан, Кэролайн, Марсель, видения Фреи, ночь пожара во Французской опере, сегодняшняя ночь — всё слилось в ядовитый концентрат сюрреализма, отравляя его сознание желчью предательства и горечью бессмысленного столетнего траура. Вопросы и упрёки Элайджи звучали эхом, будто он сидел в каком-то вакууме. Почти незаметно тряхнув головой, словно смахивая помехи из навязчивых мыслей и сосредотачиваясь на словах брата, Клаус глубоко и прерывисто выдохнул, подняв глаза. — Ты сентиментальный дурак, — наконец, выплюнул он надменным, снисходительным тоном. — Тебе так необходимо верить в глупую идею о спасении семьи, что ты охотно ухватился за видения Фреи и чудесное «воскрешение» людей, которые когда-то были членами этой семьи. Но я вижу лишь то, что пазл с видениями сложился, и мы здесь оказались не случайно. Это всё уловка, Элайджа. — Это дар. Это шанс… Это НАШ шанс вернуть всё, что мы тогда потеряли. Всё, что у нас отобрали, — Элайджа осторожно прошагал к нему и оказался совсем близко, всматриваясь в его лицо. — Никлаус, наши собственные родители презирали нас, наша семья была разрушена. Мы были разрушены. И ты можешь отпираться сколько угодно, но всё, чего мы все, включая тебя, когда-либо хотели, была семья. Именно такая, какая у нас была здесь. Это МЫ, и я прошу тебя вспомнить о клятве «Всегда и Навеки». И о другой клятве, которую ты здесь давал. Клаус неосознанно отшатнулся от него, словно он застал его врасплох последним предложением. Поколебавшись несколько мгновений, он поджал губы и накрыл плечи брата ладонями, заглядывая ему почти в душу своим сверкающим животным взглядом. — Нет. Он произнёс это так близко и интенсивно, что его полыхающий изнутри гнев опалил Элайджу, который почувствовал, как надежда на благоразумие тает вместе с тенью брата, исчезнувшего в темноте новоорлеанского сквера.

***

— Ребекка, ничего личного и без обид, но сейчас не самое подходящее время для игры в двадцать вопросов, — чуть раздражённо выдала Кэролайн, когда дверь кабинета закрылась за ними. — Я видела твою смерть собственными глазами, а сейчас ты стоишь передо мной живее всех живых, поэтому прости мне моё не очень праздное любопытство, — обиженно вставила Первородная, не отрывая от неё всё ещё ошарашенного взгляда. — Я в любом случае выясню всё до мельчайших подробностей, но прямо сейчас хочу знать только одно: если каким-то невероятным образом ты смогла выжить, почему за сто лет не посчитала нужным сообщить нам об этом? Как ты могла так поступить с Ником? — Эти претензии могут работать в обе стороны, — вмешался Марсель, мгновенно заработав гневный взгляд едва сдерживающейся Ребекки. Но даже и не подумал умерить пыл и хоть как-то попытаться говорить деликатнее. — Если мне не изменяет память, Клаус сам тогда сбежал в очередной раз решать свои дела, и даже не задумался, что может произойти в его отсутствие. И, как я уже сказал, ты тоже за всё это время не пыталась узнать о моей участи. Хочешь продолжить наезд или я привёл не слишком удобные для тебя доводы? — Марсель! — осадила его Кэролайн на повышенных тонах, затем перевела взгляд на закипающую Первородную и порывисто выдохнула, прикрыв глаза. — Послушай, Ребекка, уверена, что этот ожидавший сто лет разговор может подождать ещё несколько часов. Твой брат разозлился, как маленькая сучка, что его не встретили здесь с красной ковровой дорожкой, и теперь Джош умирает от его укуса, а Хейли вообще неизвестно где. Я не позволю ему снова проредить ряды моих людей. Кэролайн стойко выдержала испепеляющий взгляд Ребекки, пока не была спасена телефонным звонком, на который мгновенно ответила. — Ты сделал, что я просила? Хорошо, скоро буду, — сухо бросила она и убрала телефон, после вновь взглянув на вампиршу. — Я должна минимизировать последствия истерики твоего брата, думаю, ему нужны ответы на те же вопросы, что и у тебя. Она бросила беглый взгляд на Ребекку, развернулась и стремительно прошагала из комнаты, оставив бывших любовников в крайней степени напряжения молчаливо прожигать друг друга глазами. У них тоже без труда нашлась бы пара-тройка тем для обсуждения.

***

Клаус сидел в баре Руссо, глуша едкие мысли очередной порцией бурбона. Барменша заботливо суетилась за стойкой, бросая на него любопытные взгляды и неловко флиртуя, пока её слова растворялись в шумной атмосфере заведения, не доходя до невнимательного собеседника. Дежурно улыбнувшись ей, гибрид оставил щедрые чаевые в виде стодолларовой купюры и направился к столику в глубине бара, прихватив с собой хайбол с новой порцией бурбона. Уединившись в тёмном углу, он некоторое время рассеянно смотрел на посетителей, пришедших пропустить стаканчик-другой после долгого дня под обволакивающее пение местной джазовой исполнительницы, и невольно вспомнил вечер накануне старых событий. Тот вечер, когда он принял решение сделать важный шаг в сторону семьи, оставив в покое Ребекку с Марселем и собираясь пробудить Кола. И слова, которые он собирался сказать Кэролайн прямо перед тем, как всё рухнуло… Пребывая в коконе болезненных воспоминаний, Клаус не сразу заметил двух мужчин, которые наблюдали за ним, но, заметив его взгляд, виртуозно скрылись в толпе. Издав раздражённый утробный рык, он залпом осушил бокал и шумно опустил его на столик, прокатив по деревянной поверхности почти до края. Теряя жалкие крохи самообладания из-за этой беспардонной слежки, он резко вскочил и прошёл сквозь толпу, где они успели мелькнуть в последний раз, к выходу на задний двор. Клаус осмотрелся вокруг, оказавшись в тёмной улочке за баром. Отдалённо с Бурбон-стрит доносились звуки саксофона и отдыхающей толпы, но преследователи словно испарились в воздухе. Прикрыв глаза, он внимательно прислушался, ощущая вампирским чутьём постороннее присутствие, несмотря на демонстративную тишину. Гибрид коротко ухмыльнулся, смазано метнувшись к тёмному углу и выцепив оттуда одного из следивших за ним. Не раздумывая ни секунды, он погрузил руку в его грудную клетку, а когда следом из-за другого угла на помощь напарнику вылетел второй парень, Первородный встретил его другой рукой на его сердце. Скованные заведомо проигрышным положением, оба вампира вцепились ему в запястья, пытаясь не дать вырвать их сердца, как вдруг звонкий голос отвлёк всех троих от борьбы. — Отпусти их, Клаус, — твёрдым голосом, но без враждебного настроя спокойно потребовала Кэролайн. — Они просто выполняли моё поручение найти тебя, чтобы мы могли цивилизованно поговорить, и ты задашь все интересующие тебя вопросы. Поэтому вытащи, пожалуйста, свои руки, оставив их сердца на местах.Пожалуйста. Клаус продолжительно смотрел на неё, всё ещё не выпуская бедолаг из своей хватки. Она снова стояла перед ним такая уверенная и непоколебимая, несмотря на тупик, в который он загнал её, похитив, по всей видимости, близкого друга. Внутренне он не мог отрицать, что это его восхищало. Но в основном это его больше бесило. Она задолжала ему столько объяснений, и первыми эмоциями при воспоминании об этом у него проскакивали злость и обида. Но по какой-то неведомой причине, словно поддавшись старым, заснувшим глубоким сном, рефлексам прислушиваться к ней, он отреагировал тем, что неспешно выпустил парней из своей хватки. Кэролайн коротким взглядом велела им удалиться, и они исчезли в ту же секунду. Клаус оказался возле неё молниеносно быстро, поглощая её испытывающим взглядом, всё ещё до конца не веря, что она ему не снится. — Итак, — вкрадчиво начала Кэролайн, стараясь выдержать ровный тон, несмотря на его экстремальную близость, — что ты хочешь в обмен на Хейли? Первородный бессознательно протянул руку, осторожно касаясь кончиками пальцев её щеки. — Почему? — его голос сорвался, пока глаза жадно вбирали каждую черту её лица. — Что «почему»? Почему я жива? Он резко одёрнул руку, придя в себя, и почти до скрипа сжал челюсть. — Почему ты скрыла это от меня? Кэролайн задержала на нём глаза, словно подверглась гипнозу от болезненных ноток в его голосе. Наконец, прервав этот мучительный, похожий на пытки, зрительный контакт, она отвела взгляд и шумно выдохнула. — Майкл внушил мне не искать вас и даже не пытаться найти лазейку, чтобы хоть как-то связаться, — впервые за сегодняшний вечер её взгляд смягчился. Скорее всего, это был условный рефлекс на то, как расширились его глаза, становясь почти стеклянными, он пытался переварить только что сказанное ею. Она с тенью сожаления смотрела на него, пока он не поднял на неё вновь изменившийся взгляд. — Но Майкл мёртв уже несколько лет, — начал Клаус, чуть оскалившись, — его внушение спало в ту же секунду, как я его убил. Видимо, это была не единственная причина твоего молчания. Кэролайн тяжело выдохнула под его интенсивным ожидающим взглядом, пытаясь облечь мысли в слова. — Клаус, прошёл целый век, — надломленным голосом произнесла она, — и это было не то, о чём можно непринужденно сообщить: «хэй, тут такое дело, я была жива всё то время, что вы думали иначе». Это требовало времени, осознания и сил. Первородный отшатнулся от неё, осмысливая её слова. Этого было так мало, чтобы оправдать столетие невыносимой боли в бесконечно сменяющихся днях, наполненных безысходностью. Ему столько всего нужно было знать, но каким-то образом прямо сейчас этого было в то же время слишком много для одного вечера и одного разговора. Мучительно собрав всё своё самообладание и подавляя жадный порыв сейчас же вытрясти из неё все доводы, сподвигшие её продолжать хранить тайну своего воскрешения, он долго смотрел на неё, прежде чем сказать только одну вещь. — Я позабочусь о том, чтобы исправить последствия укуса. Глаза Кэролайн медленно расширились от удивления. Впервые за сегодняшний вечер она казалась по-настоящему растерянной и в замешательстве. — Для вампира невозможно исправить последствия укуса оборотня. — Ты будешь удивлена, — бледно усмехнулся Клаус, через секунду вновь посмотрев на неё серьёзным взглядом. — Иди к своему другу. Я приду следом. Она некоторое время продолжала растерянно смотреть на него, прежде чем слабо кивнула и растворилась в ночи.

***

К тому времени, как Кэролайн вернулась в Бойню, обе сестры Майклсон всё ещё были там. Она заметила острое напряжение между Ребеккой и Марселем — очевидно и вполне ожидаемо, разговор не задался. Но, возможно, Марсель всё-таки снизошёл до того, чтобы поверхностно ввести её в курс давних событий, потому что теперь Ребекка смотрела на неё с какой-то горечью. Несколько парней склонились над почти обессиленным Джошем, который лежал на диване в гостиной и тяжело дышал, прикрыв глаза. Кэролайн села возле него и заботливо коснулась его взмокшей головы, обеспокоенно оценивая то, как стремительно ему становилось хуже. Сквозь гудящее перешёптывание вампиров в комнате, послышались приближающиеся твёрдые шаги. Все хором обернулись и враждебно уставились на виновника трагической причины этого собрания, когда он неторопливо вошёл в комнату. Встретившись с ним взглядом, Кэролайн подняла руку, пресекая любые необдуманные действия воинственно настроенных подопечных. Клаус вновь продолжительно посмотрел на неё, прежде чем взял со столика почти пустой хайбол. Все в комнате, включая её, вздрогнули, когда глаза гибрида по-волчьему заблестели, лицо потемнело от выступающих вен, и две пары клыков опасно проступили, придавая его лицу угрожающий вид. Он резко прокусил собственное запястье и занёс над бокалом, наполняя его своей кровью. — Вот, — протянул он его озадаченной вампирше, — этого достаточно, чтобы через час от гниющей раны не осталось и следа. Кэролайн неуверенно приняла из его рук наполовину наполненный кровью хайбол, вновь задержав свой растерянный взгляд на его спокойном в данную секунду лице. Наконец, оторвавшись от него, она повернулась к хрипящему Джошу и поднесла бокал к его пересохшим губам, осторожно приподняв его голову, чтобы он смог пить. В первые же секунды его кожа медленно начала терять безжизненный вид, и мальчишка даже смог открыть глаза и чуть выровнять дыхание. Кэролайн облегчённо выдохнула и снова посмотрела на Первородного, едва заметно и крайне сдержанно улыбнувшись уголками губ. Он коротко кивнул и быстро покинул комнату, заставив вампиршу подскочить и немедленно последовать за ним. — Клаус! — она нагнала его внизу, во дворе, где оставалось несколько её вампиров, Марсель и две Первородные язвы. — А что на счёт Хейли? Ты дал обещание вернуть её в обмен на мои ответы. Клаус застыл на несколько секунд, прежде чем развернуться к ней с какой-то странной ухмылкой. — Разве их было больше одного? Один ответ — одна жизнь, любимая, — его брови чуть приподнялись, придавая ему до нелепости невинный вид, а Кэролайн болезненно сглотнула от забытого звучания этого слова его голосом. — Кажется, твой питомец в порядке. Значит, слово я сдержал. Этот притворно невинный сарказм в его голосе она всегда без труда могла распознать. Кэролайн почти задохнулась, осознав, что он раскусил её игру и теперь начал играть в ответ. — Значит, ты настаиваешь на том, чтобы мы перешли в активную стадию конфронтации? — О, прости, ты всерьёз рассчитывала, что я не пойму всех этих ужимок и подозрительно трогательных глаз при столь быстром «признании» во время нашей недавней беседы? — он с прищуром посмотрел на неё, якобы искренне удивившись, но в следующее мгновение театральщина сменилась жёсткой сталью. — Спасение мальчишки всего лишь добрый жест ради нашего общего прошлого. Тебе ведь не нужно напоминать, как меня злят подобные заигрывания, когда я требую правду. — Ты считаешь, что имеешь право что-то от меня требовать? — она скрестила руки на груди, насмешливо изогнув одну бровь, и на лице Ребекки, наблюдавшей за этой крайне странной сценой, проскочило секундное замешательство. Что здесь вообще происходит? Хладнокровный и ожесточённый взгляд Кэролайн никак не вязался с тем образом из воспоминаний Первородной. Клаус скучающе фыркнул, удовлетворенный тем, что наконец обличил её и вынудил сбросить маску наигранной вежливости. Он сотни раз наблюдал подобные спектакли в её исполнении, когда она отрабатывала свои актёрские таланты на других.Но не на нём.Она серьезно думала, что это сработает? — С нетерпением буду ждать длинный список причин, почему не имею на это права. Кэролайн резко шагнула к нему, пронзая вызовом в своих ледяных голубых глазах. — Тебе нужны ответы? Что ж, отлично! Когда внушение Майкла спало, мне показалось, что с меня содрали кожу. Но потом я пришла в себя и вспомнила, что так или иначе ты всё равно выбрал уйти, предпочтя мне и этому городу погоню за снятием проклятия. В итоге я вижу, что ты получил, что хотел — волчья сущность и все прилагающиеся плюшки. А я осталась в городе, который всегда был мне домом, вместе с людьми, которые выбрали быть моей семьёй. Из былого величия сверхъестественных сообществ осталась только маленькая горстка людей, и не только по вине твоего конченного папаши, но и по твоей, — Кэролайн обрушилась своей речью на Клауса, понизив голос на последних словах в его адрес. Она поймала его непроницаемый взгляд и пренебрежительно ухмыльнулась. — Или это не ты был тем, кто пустил большую часть наших людей в расход, наплевав на все мои мольбы? Весь двор окутала напряжённая звенящая тишина. Фрея воинственно стояла недалеко от Клауса рядом с Ребеккой, а за спиной Кэролайн застыла часть её группы вампиров с Марселем впереди. Если бы взглядами можно было сжечь, то нечто похожее и происходило сейчас. Клаус окончательно помрачнел, впитав в себя все обвинения Кэролайн до последней капли. Его тяжёлый взгляд мог раздавить кого угодно, но девушка продолжала смотреть на него с ещё большим вызовом. — То есть ты предпочла этот маленький зоопарк своей настоящей семье? — с отвращением выплюнул гибрид, прожигая её взглядом. — Ты будешь говорить мне о настоящей семье? — фыркнула Кэролайн. — Это ты про тех, кого укладывал в гробы на десятилетия при малейших разногласиях, прикрывая это тем, что оберегаешь их таким способом? Однако, насколько мне известно, Кола ты не убёрег. Вампиры мгновенно кучкой скопились возле Кэролайн, когда Клаус метнулся к ней, почти врезаясь и остановившись в дюймах от её лица. — Эй, следи за языком! — яростно вмешалась Фрея, рванув к ней вслед за братом. — Или что? — незамедлительно рявкнула Кэролайн в ответ поднадоевшей за сегодня выскочке с явно завышенным ЧСВ. — Ты была здесь и видела, как мы жили, дорогуша? Я не позволю промывать мне мозги высокопарными речами о настоящей семье ни тебе, ни тому, кто приложил гораздо больше усилий в гонке за несуществующим на тот момент двойником, чем хоть к какой-то попытке связаться со своей «мёртвой» женой! Вампиры ошарашенно уставились на сцепившихся взглядами Клауса и Кэролайн, украдкой переглянувшись между собой. Первородный предельно побледнел и стиснул зубы, стараясь удержать свой разум от коллапса. — Кэролайн, ты не знаешь, о чём говоришь… — начала было Ребекка, но тут же замолкла, когда брат резанул её предупредительным взглядом. — Не заговаривай мне зубы, Ребекка, — закатила глаза раздражённая девушка, — если бы Клаус приложил хотя бы половину тех усилий, которые бездумно бросал на новые и новые попытки разрушить своё проклятие, он бы узнал, что я выжила. Рано или поздно. С проклятием его завидное упорство сработало. Поздравляю! Режущая по нервам тишина продолжалась ещё какое-то время, пока Клаус не отступил на шаг назад, озарившись сардонической улыбкой. — Что ж, так или иначе я получил некоторые ответы, — тоном старого мудреца подытожил он. — Можешь наслаждаться своей настоящей семьёй, я на неё не претендую. В отличие от этого дома, этого города и полной версии истории. И девчонку я пока придержу, чтобы у тебя был стимул к оставшимся ответам. Первородный подмигнул ей, развернулся и почти ушёл, когда Кэролайн бросила неоднозначную фразу ему вдогонку. — Просто поверь на слово: ты пожалеешь, если убьёшь её, — со странным надрывом сказала она, и Клаусу показалось, что в её голосе была просьба, а не требование. — Так что, постарайся удержаться от соблазна.