Fleur-de-Lys

Бесконечная ночь, переполненная событиями и откровениями подошла к концу. Элайджа вернулся домой под утро и обнаружил, что за время его отсутствия в старом поместье успели навести некое подобие порядка. По всему дому суетилась толпа работников ремонтной и клининговой служб. Первородный прошёл в гостиную, где расположилась вся семья: Клаус и Фрея увлечённо изучали какие-то книги, рядом сидел Стефан, а Ребекка с выражением вселенского недовольства на лице наблюдала за ними. Элайджа на мгновение остановился и окинул общим взглядом всех присутствующих, усмехнувшись и дежурно поправив пиджак. Троица вскользь взглянула на него, почти полностью проигнорировав его появление, и он подсел к младшей сестре. — Здесь планируется какой-то очередной заговор по завоеванию, в котором ты отказалась участвовать? — Если ты ещё не заметил, то тебе они тоже не слишком рады, — фыркнула Ребекка, обиженно надувшись. — Ник запряг очередных безвольных рабов дочиста вылизать дом, пока он со своими карманными собачками разрабатывает план по штурму Нового Орлеана. — Ты же в курсе, что мы тебя прекрасно слышим, милая? — театрально слащавым голосом вмешался Клаус, не поднимая на неё глаз. — Ох, прости, — притворно изобразив сожаление, Ребекка прижала руку к груди, — а ты в курсе, что мне плевать? Все трое одновременно недовольно посмотрели на неё, как на маленькую капризную девчонку, пытающуюся привлечь внимание взрослых. — Бекка, не могла бы ты не мешать, раз уж не горишь желанием помогать? — почти отчитала её Фрея. Ребекка картинно закатила глаза и раздражённо выдохнула. — Пока вы окончательно не углубились в свои излюбленные пререкания, я хотел бы предупредить, что сегодня вечером намерен пригласить на дипломатические переговоры за ужином всех, кто нынче несёт ответственность за этот город, — спокойно заявил Элайджа, наблюдая, как все в комнате синхронно подняли на него недоумевающие взгляды. Невинно улыбнувшись, он откинул руку на подлокотник, расположившись на диване в расслабленной позе и ожидая шквал возмущений от родственников. — На каком основании ты решил, что я на это соглашусь? — вскипая, низко прорычал Клаус, поглощая его гневным взглядом. — Элайджа, тебе не кажется, что ты слишком торопишься выбрасывать белый флаг? — с сомнением посмотрела на него Фрея. — Мне кажется, дорогая сестра, что, прежде чем начинать войну, нужно хотя бы попытаться провести цивилизованные переговоры с теми, кто не сделал нам ничего плохого. — ПОКА не сделал, — процедила Фрея сквозь зубы. — «Пока не сделал ничего плохого» всё ещё означает отсутствие действий с прямым причинением ущерба, так что мои намерения провести ужин и настоятельная просьба ко всей семье присутствовать на нём остаются в силе, — без колебаний ответил Элайджа, поднимаясь с места и испытующе глядя на брата с сестрой. — Вам двоим необходимо немного остыть и для начала хотя бы выслушать другую сторону. Никлаус уже успел наломать дров, похитив девушку, которую ты, Фрея, помогаешь ему удерживать здесь. Но если его импульсивность едва ли может стать для кого-либо сюрпризом, то твоя меня удивила. — А меня удивляет твоя внезапная лояльность к тем, кто может быть причиной моих видений и предчувствий, из-за которых ты охотнее всех сюда рвался, — отвлекаясь от перебирания старых гримуаров, жёстко бросила ведьма под одобрительный взгляд Клауса. — Если ваша старая история мешает тебе мыслить трезво, то у меня нет таких отягчающих воспоминаний. Что касается девушки: с ней всё в порядке, никто не причинял ей никакого физического вреда, можешь навестить её и лично убедиться в этом. Элайджа мужественно стерпел накал эмоций старшей сестры, изредка поглядывая на раздувшегося от гордости Никлауса. Эти двое были так похожи в своей паранойе и довольно радикальных способах защищать семью и воздействовать на врагов. Сейчас их интересы сложились воедино, как идеальный пазл: Никлаус был обижен и зол, Фрея была возмущена даже призрачной вероятностью угрозы семье, они оба считывали сложившуюся ситуацию как предательство, хоть и каждый по-своему. Элайдже оставалось только аккуратно работать с этой бомбой замедленного действия. — Я принял к сведению твой категоричный настрой, Фрея, — ровным тоном парировал Первородный, — и взамен ожидаю такого же принятия моей позиции. Ужин состоится сегодня вечером, буду рад, если вы присоединитесь и предпримите хотя бы одну попытку к цивилизованным переговорам. Ребекка молча наблюдала за очередной семейной перепалкой, и, хоть она не была в восторге от грядущего ужина, её не могло не радовать то, как всё это раздражало её несносного братца. Она ухмыльнулась, поймав мимолётный ответ в глазах благородного старшего брата. Стефана тоже в глубине души немного забавляла вся эта типичная драма Майклсонов, хотя ему и была не по душе нервозность Фреи из-за этой ситуации. Оставив раздосадованных родственников переваривать перспективу непростого вечера, Элайджа направился вглубь дома, чтобы удостовериться в том, что его обещание, которое он дал Кэролайн, будет выполнено.

***

— Как долго ты собираешься любезничать с нашими незваными старыми знакомыми? — не слишком мягко поинтересовался Марсель. Его слегка раздражало, что Кэролайн не торопилась предпринимать каких-либо решительных шагов. Или же она просто не посвящала его в это, что раздражало ещё больше. Кэролайн же в свою очередь раздражалась от его бездумного напора. — Чего именно ты от меня ждешь в данной ситуации? — она устало закатила глаза. — Я должна была открыто объявить войну Первородным, тем самым ставя под угрозу жизни всех наших людей? Мы всегда знали, что рано или поздно это произойдёт — они вернутся в город или ещё каким-то образом узнают о нашем выживании, и потянется цепочка вопросов. Я делаю всё, чтобы разрешить ситуацию без потерь. — Почти убить Джоша и похитить Хейли, поставив тебя в унизительно беспомощное положение на глазах твоих людей — это ты называешь отсутствием потерь?! И это они ещё меньше суток в городе. — Мне начинает надоедать твоя бесполезная истерика, — почти лениво бросила Кэролайн, постепенно теряя терпение из-за внезапно поглупевшего друга. — Эти дешёвые трюки по раскачиванию эмоций годятся разве что для подростка с гормональным всплеском и зашкаливающим юношеским максимализмом. Хоть ты сейчас и напоминаешь именно такого подростка, мне нужен твой холодный и расчётливый ум, так что вытащи голову из своей задницы и прекрати паниковать. — Ребята, вам бы прерваться ненадолго и взглянуть на это, — вмешался Джош в их перепалку, торопливо проходя во двор Бойни с конвертом в руке. — Это оставили у ворот. Кэролайн забрала конверт из рук Джоша и увидела на обороте своё имя, идеально выведенное каллиграфическим почерком. Развернув обратно, она провела пальцами по сургучной печати с буквой «М», ловко поддела её ногтём и сорвала. «Дорогая Кэролайн, сердечно приглашаю тебя и твоих друзей в старое поместье нашей семьи, чтобы отужинать и обсудить в неформальной обстановке все вопросы, интересующие обе стороны.

С уважением, Элайджа Майклсон».

Кэролайн невесомо прошлась кончиками пальцев по бугристым строчкам знакомого почерка. Она немного призадумалась, пока Марсель и Джош в ожидании уставились на неё. — Это от них, да? Очередная угроза? — язвительно сощурился Марсель, ожидая подтверждения своих слов. — Всего лишь приглашение на ужин и мирные переговоры, — улыбнулась Кэролайн, складывая конверт. — Мы же не пойдём прямиком к ним в логово? — немного настороженно спросил Джош, изучая реакцию девушки. — Не волнуйся, ты не пойдёшь, — успокоила она его, но тут же снова ввергла в замешательство обоих, — ты остаёшься за старшего и следишь за полуночниками, пока мы с Марселем и Давиной пообщаемся с Майклсонами за дипломатическим ужином. — Ты же не серьезно, Кэр? — почти возмутился Марсель, всё ещё до конца не веря, что она собирается разделить с ними трапезу за политическими переговорами. — Твоя чрезмерно бурная реакция всё больше наталкивает меня на мысль, что ты либо боишься Майклсонов, либо чего-то ещё, — Кэролайн сузила глаза и пристально посмотрела на него, отмечая тень сомнения на его лице, но он тут же отрицательно помотал головой и поднял руки, сдаваясь. — Окей, если ты действительно считаешь, что мы должны идти на переговоры, я тебя поддержу. Даже если не понимаю смысла твоих действий. Кэролайн ещё ненадолго задержала на нём скептический взгляд: понятно, что после стольких лет превосходства в Новом Орлеане внезапное возвращение старых знакомых выбивало почву из-под ног, но порой казалось, что было в его поведении что-то ещё, что настораживало её. Ну или её саму окутала паранойя в связи со встречей с семьёй, которую много лет назад она считала своей. Так или иначе, сейчас было необходимо сосредоточиться на приоритетах. — Меня ждёт Ди, мы собирались уладить с ней кое-какие вопросы, — туманно изъяснилась она, хотя Марсель догадывался, решением какого вопроса они были заняты. — Думаю, нам хватит пары часов. Встречаемся в семь вечера в Бойне, поедем на приём вместе.

***

Стены мрачного подвала резко отдавали сыростью. Темноволосая девушка устало вздохнула, сотый раз окидывая взглядом тёмное помещение, в котором уже почти сутки провела взаперти. Она затаила дыхание, когда услышала приближающиеся размеренные шаги, и подскочила, когда замок характерно щёлкнул. Через пару секунд перед ней предстал мужчина в элегантном костюме, которого она, кажется, видела прошлой ночью во дворе Бойни в компании ублюдка, запершего её здесь. — Ты ещё кто, чёрт возьми, такой? — враждебно оскалилась девушка, чуть отступая к стене. — Хейли, да? — в противовес её тону, его голос звучал крайне спокойно и даже дружелюбно. — Не беспокойся, я не причиню тебе вреда. Я Элайджа. Волчица презрительно фыркнула, возмущённо уставившись на него. — Ваша семейка фриков бесцеремонно ворвалась в наш город и в наш дом, а этот гибридный мудак убил моего лучшего друга и похитил меня, и я даже боюсь представить, что вы сделали с Кэролайн и остальными. Так что, прости, если я тебе не поверю. Элайджа поправил пиджак и приосанился, кривовато и по-доброму улыбнувшись. Девочка явно не из робкого десятка. — Справедливости ради хочу заметить, что в прошлом это был наш город и дом моей семьи, частью которой была Кэролайн, — мужчина уверенно посмотрел на неё, — мы бы никогда не навредили ей. Твой друг, кстати, тоже жив и уже здоров. На мгновение растерянность и радость окутали её. Хотя она не понимала, каким образом удалось ликвидировать последствия укуса оборотня, облегчение от этой новости обесценило все вопросы. Затем она вспомнила, что по-прежнему находится на вражеской территории, а перед ней стоит сторонник врага, каким бы благородным он внешне ни казался. — Справедливости ради тоже замечу, что всё перечисленное тобой было в прошлом, — девушка упрямо сложила руки на груди, всем видом демонстрируя, что не настроена уступать. Элайджа продолжительно смотрел на неё, затем сделал шаг навстречу, но она снова настороженно отступила назад, восстанавливая расстояние между ними. — Послушай, — начал он, осторожно приблизившись, — я здесь, потому что дал слово присмотреть за тобой. Я дал слово Кэролайн, потому что она о тебе беспокоится, и она не доверилась бы мне, если бы я представлял опасность, — он протянул к ней руку в робком жесте, оценивая её реакцию. — Если позволишь, я могу показать тебе, и ты убедишься, что можешь мне доверять. Или для начала хотя бы не бояться. — Что помешает тебе применить внушение или какой-нибудь другой фокус? Ты ведь не обычный вампир, — с сомнением прищурилась волчица, продолжая стоять на своём. — Верно, я Первородный, — улыбнувшись, кивнул Элайджа, — но даже мы не можем внушать тем, кто принадлежит к другому виду — ни оборотням, ни ведьмам. В группе риска только вампиры. Хейли сверлила его взглядом, будто пыталась уловить малейший сигнал того, что её разум не ошибается, сопротивляясь речам нового знакомого. Но все её инстинкты кричали, что он не лжёт о своих намерениях. Она слабо кивнула, осторожно шагнув навстречу. Он сделал то же самое, затем его ладонь легла на её щеку. Как только он дотронулся до неё, она инстинктивно зажмурилась: в её сознание внезапно ворвались мелькающие картинки, разговоры и воспоминания: вот Кэролайн обнимает Элайджу, улыбается ему, они сидят во дворе Бойни, а вот она просит его позаботиться о Хейли, и он даёт ей обещание… Волчица резко распахнула глаза, когда Первородный отнял руку от её лица и калейдоскоп мелькающих картинок оборвался. Она ошеломлённо посмотрела на него, тяжело дыша, когда он чуть отступил назад, давая ей пространство и время, чтобы прийти в себя. — Ладно, я увидела, что Кэролайн в порядке, и ты дал ей слово, что я тоже буду. Что дальше? Ты выпустишь меня отсюда? Элайджа глубоко вздохнул, не сводя с неё глаз, в которых она уловила чувство вины. — Пока не могу, — мужчина покачал головой, взглядом извиняясь перед ней. — Мне нужно немного времени. Сегодня вечером я пригласил сюда Кэролайн с друзьями на ужин, на котором мы обсудим всё и непременно достигнем договорённостей, устраивающих обе стороны. И если даже что-то пойдёт не по плану, и Никлаус с Фреей не снимут заклинание ограничения с твоей тюрьмы, я всё равно не позволю своей семье угрожать твоей жизни. Хейли въедливо смотрела на Первородного, пока он говорил, и инстинктивно понимала, что доверяет ему. Быть может из-за доверия подруги или из-за того, что он и правда выглядел и звучал благородно, но внутри неё будто всё успокоилось рядом с ним. Элайджа заметил, что выражение её лица заметно смягчилось, а закрытая поза сменилась на нейтральную. Он тепло и сдержанно улыбнулся волчице, поймав спокойный взгляд миндалевидных глаз из-под тёмных густых ресниц. Первородный всегда стремился внутренне соответствовать своему благородному облику человека слова, но сейчас ему пуще прежнего хотелось оправдать доверие Кэролайн и юной волчицы с чарующими глазами.

***

Черный внедорожник мягко затормозил у кованых ворот старого поместья. В сумерках огромный двор выглядел еще более заброшенным из-за отсутствующего напрочь освещения. Марсель вышел из машины вслед за Кэролайн и застыл. Они оба смотрели на дом, в котором выросли, вероятно вспоминая события столь давнего прошлого, что им казалось будто это было в другой жизни. — Значит, здесь вы раньше жили, — нарушила напряжённую тишину Давина, поравнявшись с ними. Она посмотрела на Кэролайн, когда та слабо кивнула ей в ответ, не обронив ни слова и не отводя взгляда от дома. — Ну, вперёд, — Марсель тихо подбодрил свою подругу, догадываясь, что сейчас творилось внутри неё. Потому что он сам сжался изнутри, когда увидел у порога дома Ребекку, вперёд которой вышел Элайджа встречать гостей. Она почти сразу удалилась в дом, бросив на них небрежный взгляд. — Я полагаю, ужинаем мы сегодня только с тобой? Потому что Ребекка явно не рада гостям, — улыбнулась Кэролайн, приблизившись к инициатору дипломатических переговоров. — Ничего подобного, вся семья вас ожидает, — добродушно ответил Элайджа, жестом приглашая всех троих внутрь. Они прошли в дом и вскоре оказались в обеденном зале, где их ждал изысканно накрытый стол и все Майклсоны. Видимо, как самый старший член семьи, впереди стояла Фрея, чуть левее Ребекка, а в самом дальнем углу Клаус вместе со своим прихвостнем, с которым они устроили хаос в Бойне днём ранее. — К сожалению, первое впечатление можно произвести лишь один раз, но я искренне надеюсь, что мы сможем его сгладить друг для друга, пообщавшись как цивилизованные люди, — по мимолётной оценке Кэролайн, Фрея сегодня была более дружелюбна, чем при первой встрече. Элайджа что-то дежурно пробормотал и пригласил всех за стол. Официанты наполнили бокалы шампанским, и старший Первородный поднял свой в тосте. — Итак, друзья, за встречу, которая, я надеюсь, будет плодотворной и положит начало здоровому сотрудничеству. Все подняли свои бокалы, салютуя в поддержку его слов. На некоторое время повисла тишина, разбавляемая лишь звоном бокалов и столовых приборов. Официанты лавировали по залу с блюдами в руках. Элайджа смотрел, как переглядывались между собой Стефан и Фрея, пока Клаус смотрел на Кэролайн, Марсель на Ребекку, а его взгляд встретился с юной ведьмой, которая, несмотря на свой юный возраст, чувствовала себя крайне уверенно и строго поглядывала на всеобщее демонстративное молчание за столом. — Прошу прощения, мисс, мы не успели познакомиться, — вежливо обратился он к юной особе, желая непринужденно разбавить напряжённую обстановку. — Элайджа Майклсон, старший мужчина семьи Первородных. — О, я в курсе, — с вызовом ухмыльнулась она, самоуверенно оперевшись спиной на стул. — Давина Клэр, регент ведьм Нового Орлеана. Мужчина удивлённо приподнял бровь, когда все остальные члены семьи прекратили всяческие манипуляции и уставились на девушку, а Фрея выронила нож на тарелку особенно звонко. Кэролайн взглядом окинула всех за столом, Марсель же залпом осушил свой бокал, подозвал официанта с подносом с более крепкими напитками и прихватил с него хайбол с виски. Элайджа перевёл глаза на Кэролайн, ожидая, что она начнёт говорить. Девушка посмотрела на него в ответ и кивнула, предельно гордо выпрямившись перед тем, как открыла рот. — Учитывая то, что именно вы приехали в город и пригласили нас на ужин с целью навести мосты, следовало бы начать с озвучивания ваших целей и планов, — начала она, замечая, как троица с правой части стола сверлила ее взглядами, — но поскольку мы приняли ваше приглашение и пришли сюда с честными намерениями, я введу вас в курс актуального порядка в городе. Как Давина уже сказала, она регент Нового Орлеана и отвечает за ведьм. Марсель контролирует вампиров. А вожака оборотней вы со вчерашнего вечера удерживаете в заложниках в своём доме. Кэролайн метнула взгляд в сторону Клауса, Стефана и Фреи, прекрасно осознавая, что без её участия здесь не обошлось, ведь она Первородная ведьма. К тому же эти трое слишком очевидно демонстрировали своё единство, в отличие от отстранённо державшейся Ребекки и Элайджи — единственного, кто пытался не дать буре закрутиться. — Ну, кто возглавляет фракции мы выяснили, — Клаус расплылся в волчьей улыбке, расслабленно развалившись на стуле и устремив всё внимание на бывшую жену. — А кто же ты в этой идеально укомплектованной картинке, любимая? — Тебе ещё вчера ясно дали понять, что она королева города и верхушка всей здешней сверхъестественной иерархии, — огрызнулся Марсель. — Но вы трое и так являетесь верхушками в иерархии своего вида, так зачем вам подчиняться ещё кому-то? — вмешалась Фрея под красноречивое молчание Клауса. — Очевидно, у Кэролайн есть свои секретные рычаги управления вами. — Вау! Это было… довольно предсказуемо. Кажется, найден ментальный близнец Клауса, — пренебрежительно фыркнула Кэролайн, звонко отставив бокал. — Конечно, ведь только запугивая и манипулируя, можно добиться преданности. Брат с сестрой намертво вцепились в неё взглядом, когда она окатила их грубым сарказмом. — Может мы всё-таки попытаемся быть цивилизованными людьми и не будем хотя бы первые двадцать минут ужина сыпать провокациями? — устало прервал их Элайджа, надеясь вернуть беседу в дипломатическое русло, но поезд старых обид уже разогнался по рельсам взаимных упрёков и претензий. — Да перестань, Элайджа! — включилась в перепалку Ребекка. — Я не знаю, на что ты рассчитывал, но мирные переговоры в этом кругу просто невозможны. Поэтому, хватит играть в дипломатию, пусть выкладывают как есть. Я с удовольствием послушаю историю о восхождении малышки Кэрри на престол. И о собачьей преданности Марселя, в которой он так избирательно подходит к выбору объекта служения. — Кажется, сестрёнка ревнует, что ей не была дарована такая же преданность с твоей стороны, — Клаус удовлетворённо расплылся в улыбке, увидев растерянность на лице Марселя после слов Ребекки. — О, не волнуйся, она тоже не слишком страдала и довольно быстро утешилась. И он перевёл весьма красноречивый взгляд на рядом сидящего Стефана. Тот закатил глаза и раздражённо посмотрел на него с видом «серьёзно, чувак?!», но перехватив возмущённый взгляд Фреи на брата, нервно осушил свой бокал. Они всё-таки втянули его в эту драму. Что ж, это было неизбежно. Кэролайн с любопытством посмотрела на сжавшегося в другом конце стола Стефана и сидящую рядом Фрею, на лице которой чётко отпечаталось недовольство, но она промолчала на внезапное откровение брата, потому что тот сейчас явно преследовал цель задеть гостя, а не развязать очередную семейную ссору. Ребекка напротив неё тихо застонала и опустила голову. А затем Кэролайн перевела глаза на лучшего друга, который ошеломленно смотрел на свою бывшую. — Что ж, видимо и с ним тебе не повезло, — язвительно выдал Марсель. — Очевидно, он выражает свою преданность твоей сестре. Кэролайн бесконтрольно обронила смешок. Судя по тому, как все поменялись в лицах, её друг попал в самую цель. — Даже удивительно, что ухажёр Ребекки остался жив после их романа, а теперь ему ещё и позволено встречаться с другой сестрой. Может, нездоровая гиперопека большого и страшного волка распространяется только на младшую сестру, а на вторую ему просто плевать? — ухмыльнулась она, не скупясь на провокации. — Кэролайн, — одёрнул её Элайджа, в его голосе проскочило осуждение. Она на мгновение замешкалась, но уже не могла остановиться. — Хотя больше похоже на то, что Клаус снизошёл до одобрения, потому что Фрея приносит ему пользу и потакает всем его бессмысленному капризам, как и его шестёрка, покорно выполняющая грязную работу по щелчку пальцев. Чаша терпения Фреи была на исходе. Она со звоном отставила бокал, затем направила сосредоточенный взгляд на Кэролайн и открыла рот, чтобы проучить раздражающую её с первой встречи выскочку. — Не делай глупостей, — предупредила её Давина, резко выпрямившись и подняв руку в жесте, обещающем магический отпор. — Не забывай, что мне вполне по силам ответить тебе. — Немедленно прекратите эту глупую перепалку! — внушительно повысил голос Элайджа, порядком уставший от того, насколько предсказуемо всё выходило из-под контроля. — Я собрал вас всех здесь не для того, чтобы мы окончательно разругались. Прошло сто лет, нам сейчас нечего делить, и мы вполне могли бы достичь соглашения на выгодных для всех условиях, если бы вы вели себя по-взрослому. — Да брось, Элайджа! — не выдержала Ребекка. — Ты и правда думал, что мы способны премило поболтать за ужином, как ни в чём ни бывало, с учётом нашего общего прошлого? Ник не простит им ни столетней тайны, ни одержанной власти над его городом, ведь для прощения необходимо умение слушать, а этого за ним прежде не водилось. Фрея по умолчанию на его стороне, а значит и Стефан тоже. Я изначально не хотела возвращаться в этот проклятый город, а после увиденного жалею лишь о том, что послушалась тебя. Что касается наших гостей: даже если они и знают что-то о том, что вызвало видения Фреи, никто из них не расскажет об этом и уж тем более не встанет на нашу сторону. Неужели ты и правда не понимаешь, что не получишь от них ответов, которых ожидаешь? — Прошу прощения, Ребекка, что прерываю твою эпичную речь жертвы, в которой ты так ненавязчиво определила нас в касту лживых злодеев, — возмущённо перебила её Кэролайн, — но, кажется, я как раз единственная сторона, которая ответила на все вопросы, касающиеся нашего выживания и нынешних порядков в городе. Я рассказала Элайдже о событиях вечера моей «смерти», как я выжила и кто мне помог, как мы с Марселем восстановили Новый Орлеан после пожара и вашего бегства. Я рассказала, кто теперь управляет фракциями. Взамен просила лишь об ответной честности о причине вашего возвращения и вернуть нам Хейли. Подытожим: Хейли по-прежнему с нами нет — это раз; я не услышала ни единого слова о вашем возвращении — это два; вдобавок ко всему вы сыплете обвинениями и провокациями с момента, как мы сели за стол, а Клаус ведёт себя так, словно это не он был тем, кто ушёл. В этот момент послышался глухой утробный рык, после чего за долю секунды Клаус оказался возле Кэролайн, грозно нависнув над ней. — Вставай! — низко прорычал он. — Никлаус! — Элайджа вскочил с места, но не успел лично встать между ними, поскольку его опередил Марсель, а по другую сторону напряглась Давина. — Сейчас же отойди от неё, — прошипел он, оскалившись. Конечно, Клаус мог легко избавиться от него, свернув шею, укусив, оторвав голову, в конце концов. Но бросаться на защиту лучшей подруги для него было так же естественно, как дышать, словно это был врождённый инстинкт. — Я сказал, вставай, — повторил Клаус, абсолютно игнорируя Марселя, стоящего в позе боевой готовности. Когда Кэролайн поднялась с места, оттесняя друга подальше, чтобы озлобленный хозяин дома не навредил ему, Давина направила на него руку и начала читать заклинание. В следующие мгновения дипломатический смысл встречи полетел к чертям. Когда Давина направила магию на Клауса, Фрея попыталась вмешаться, и практически одновременно Стефан рванул к Давине, а Марсель перехватил Фрею. Кэролайн ошеломлённо смотрела на происходящее, затем перевела глаза на Клауса, который, судя по самоуверенной ухмылке, явно был доволен развернувшимися событиями. Она успела только порывисто втянуть воздух, прежде чем он схватил её и унёс в неизвестном направлении под растерянные взгляды и раскрытые рты всех присутствующих. Раздосадованный Элайджа посмотрел на сцепившихся, после чего повернулся к Ребекке — она единственная продолжала сидеть в полном спокойствии с видом «я же говорила», потягивая шампанское.

***

— Поставь меня, больной гибридский ублюдок! — истошно кричала Кэролайн, когда Клаус на всех парах внёс её на плече в какую-то отдалённую комнату и спустя секунду выпустил из рук. Разъярённая и растрёпанная, она грубо оттолкнула его и посмотрела, насквозь прожигая взглядом, пока он спокойно закрывал за ними дверь. Ненадолго отвлекаясь от объекта ненависти, она вдруг обратила внимание на место, в котором они оказались: несмотря на обветшалость стен и беспорядок, невозможно было не узнать эту комнату. Эти стены могли бы рассказать о многих счастливых моментах, которые они провели здесь вместе. Однако растерянность вскоре сменилась новой волной гнева, и девушка ринулась прямо на Первородного, перегородившего выход. — Какой же ты мудак! Немедленно выпусти меня и прекрати тот беспредел, который вы устроили внизу! — Кэролайн, успокойся! — рявкнул Клаус, сдерживая её удары, обрушивающиеся вновь и вновь на его грудь, и с силой встряхнул её. — Возьми себя в руки. Кэролайн возмущённо смахнула растрёпанные пряди с раскрасневшегося лица и уставилась на него в недоумении. — Ты что, издеваешься надо мной?! Это мне нужно успокоиться после устроенной вами засады под видом ужина? — она посмотрела на него взглядом, наполненным презрением. — Если хочешь, чтобы я взяла себя в руки, отпусти всех моих людей, включая Хейли, и оставьте нас в покое, уезжайте из этого города! Насколько я помню, у тебя это отлично получается. Клаус гневно поджал губы в тонкую полоску, глубоко втянув носом воздух. Он медленно надвигался на неё, въевшись взглядом. — Почему ты ведешь себя так, будто это был мой выбор — оставить тебя? — вдруг с горечью спросил он. — Потому что именно это ты и сделал ещё до того, как всё случилось, — пренебрежительно выплюнула она, снова смерив его презрением. — И это даёт мне полное право считать, что это был твой выбор. — Ты понятия не имеешь, через что я прошёл, пока думал, что ты мертва. — Мне нет никакого дела до твоих душевных терзаний. Так или иначе, твоя жизнь продолжилась, и от своих целей ты не отступил. От тех самых целей, ради которых ты меня бросил, — её взгляд, переполненный разочарованием, травил его так, что он почти не мог дышать. На мгновение Клаус открыл рот, чтобы что-то сказать, но увидел в её глазах, что никакие доводы не будут иметь для неё значения. Слишком большая пропасть пролегла между ними за столетие разлуки. Он опустил взгляд вниз, слабо кивнув, затем развернулся и направился к выходу. — Вот именно! — с вызовом бросила ему вслед Кэролайн. — Конечно, уходи, как всегда. Ничего другого я от тебя и не ждала. Вдруг он замер прямо у двери. Прошло некоторое время в полной тишине, пока в воздухе висело взаимное молчание и тяжёлый груз невысказанных тайн. Наконец, Кэролайн раздражённо выдохнула и собралась уйти, когда он резко повернулся и пошёл обратно, стремительно сократив расстояние между ними. Девушка инстинктивно попятилась назад от его пугающего напора, но это было бесполезно, поскольку в мгновение ока Клаус оказался прямо перед её лицом, и она почувствовала на коже его дыхание. Влажный блеск его глаз был последним, что она увидела перед тем, как он обхватил ладонями её голову и погрузил в своё сознание… Кэролайн пронзила острая головная боль от замелькавших обрывков страшных сцен. Его воспоминания пронеслись в её голове словно какой-то фильм на ускоренной перемотке, ошеломляя степенью жестокости и удушливого отчаяния. Только так можно было описать тот ужас, что она там видела и из которого не могла выбраться. Ужас, который буквально пронзал всё её существо, отравляя глубочайшей безысходностью в сценах, где он одержимо искал ведьм, заставлял их найти способ связаться с ней, и жестоко убивал их, когда они не справлялись. Как вновь заколол Ребекку и остался на несколько десятилетий в одиночестве, сея хаос и всё глубже погружаясь в саморазрушение. Как на долгие годы разругался даже с Элайджей, из-за того, что искал способ умереть самому, решив сдаться отцу… В реальность, с которой Кэролайн почти потеряла связь, её вернул солёный вкус собственных слёз на губах. Они лились бесконтрольно из-за игр разума, с которыми Клаус бесцеремонно ворвался в её сознание. Она с силой оттолкнулась от него, вырвавшись из его мёртвой хватки. Сквозь затравленный взгляд он увидел в её глазах шок и сотни вопросов. — Что это? — дрожащим голосом спросила Кэролайн. Клаус тяжело дышал, пытаясь стряхнуть с себя груз воспоминаний о том, в каких мучениях он провёл десятилетия без неё. — Это то, что лишит тебя права считать, что я двигался дальше, забыв о тебе. Никакие мои старания разрушить проклятие не сравнятся с тем, что я делал и на что был готов ради того, чтобы увидеть тебя ещё хотя бы раз. В бесконечных попытках, которым я вскоре потерял счёт, не находилось никаких ответов — тебя словно не было нигде, — его голос вдруг сорвался, а она просто оцепенела, продолжая смотреть на него в полнейшей растерянности. Сокрушенный собственными эмоциями, он зажмурился и слегка тряхнул головой, чтобы сбросить невыносимое напряжение. — Теперь я понимаю, почему тебя не было в мире мёртвых, но всё ещё не понимаю, почему не было в мире живых. Быть может, тебе что-то об этом известно? Кэролайн обронила нервный смешок и ошарашенно уставилась на Клауса, восприняв его вопрос и подозрительный взгляд как прямое оскорбление. — Что, прости? Ты думаешь, что я сама от тебя скрылась, но при встрече решила «о, будет круто, если я его же и обвиню в полном бездействии»?! — Тогда почему? — оглушительно взревел Клаус в опасной близости от неё. — Почему никому не удалось тебя обнаружить? — Я не знаю, ясно! — жёстко отрезала Кэролайн, глядя на него в упор, и он мгновенно остыл, провалившись в её глаза. В них плескалась такая потерянность, которую невозможно было подделать. Клаус чуть отступил, позволяя обстановке разрядиться. — Я значительно сократил популяцию ведьм в нескончаемом гневе из-за их бесполезности. Пока не вмешался Элайджа. Но пока он говорил со мной, убеждая прекратить массовые убийства ведьм, мне в голову пришла другая идея. — Да, я видела, — вдруг резко перебила его Кэролайн, — ты пытался покончить с собой, сдавшись своему чокнутому отцу. И что, меня должна была сразить твоя жертвенность? Мне жаль, но ты не получишь от меня такой реакции. Клаус пришел в некоторое замешательство от её грубого сарказма. Она стояла, насупившись в закрытой позе и с мрачным взглядом, явно не впечатлённая его внезапным приступом откровенности. — Я должен был что-то сделать. Ни одной ведьме не удалось выйти на твой след, ты будто растворилась в обоих мирах, и я больше не знал, где искать, — он неуверенно шагнул к ней, робко всматриваясь в её глаза. — Я должен был найти тебя, где бы ты ни была. Даже если это означало самому отправиться за тобой. Когда он замолчал, и тишина заполнила пространство, его пальцы скользнули по щеке Кэролайн, игнорируя её тяжёлый взгляд. Он склонился над её лицом, почти соприкоснувшись лбами, и увидел, как она закрыла глаза, а её губы приоткрылись. Ощущая её дыхание на своей коже и биение её сердца прямо напротив своего, он на мгновение отрешился от реальности. Но лишь на мгновение. — Ты никогда не оставишь старые привычки. Клаус посмотрел на неё и замер в растерянности. Ничего в её глазах не отражало сигналы тела, которые, очевидно, он неверно истолковал. Пытаясь зацепиться хоть за тени ожидаемых эмоций, он долго смотрел на неё, но отчётливо видел лишь пустоту и разочарование. — Что?.. — Клаус, — устало выдохнула Кэролайн, отнимая его руку от своего лица и отстраняясь от него, — по всему увиденному и услышанному я поняла лишь то, что ты по-прежнему не способен извлечь урок из происходящего. Снова массовые убийства ведьм, не оправдавших твои ожидания. Снова попадание членов семьи в твою немилость, потому что они посмели с тобой не согласиться. Через что бы ты ни проходил, ты так ничего и не понял. — И ты увидела только это? — задохнулся Клаус, не веря в то, что он на самом деле это слышит. — Я больше не хочу всего этого. В ночь пожара случилось страшное, но ещё до этого случилось то, что меня почти уничтожило. По нашей воле или нет, но всё в любом случае изменилось, и я не хочу вновь возвращаться к старому. Я больше не хочу быть в центре драмы Майклсонов, и нашей драмы я тоже больше не хочу. Знаю, что ты не это хотел услышать, но как есть. Кэролайн смотрела на него, отвергая даже взглядом. И невозможно было не поверить в её слова, поскольку реакция была исчерпывающе очевидной. Но кое-что не давало ему покоя… Клаус задумчиво смотрел в пустоту, когда она обошла его и направилась к выходу. Одна вещь противоречила её демонстративно категоричной позиции, и ему было чертовски необходимо проверить свои догадки. — Тогда почему ты спасла волчицу из моей родословной? — крикнул он ей вслед, развернувшись и обнаружив, что она неподвижно застыла у двери. Кэролайн медленно повернулась, пытаясь скрыть замешательство во взгляде. И впервые с момента возвращения Клаус увидел бледную тень искренних эмоций, которые так искал в ней. — Я не понимаю, о чём ты, — довольно невозмутимо ответила Кэролайн. Стоит признать, ей вполне убедительно удавалось мгновенно включать равнодушный тон. Клаус с превосходством улыбнулся, ведь он наконец увидел, что хотел. — Ты прекрасно поняла, о чём я. Кэролайн смотрела на его торжествующий вид и раздражалась от вопроса, заставшего её врасплох. — Это не твоё дело, — небрежно огрызнулась она, будто его внезапное открытие не значило ничего, — но пока ты не раздул свои теории до вселенских масштабов, отвечу, что спасла её, потому что защита Нового Орлеана и его жителей является моим основным приоритетом, если ты вдруг забыл об этом. Её принадлежность к чьей-либо родословной здесь вообще не причём. — Правда? — невинно округлил глаза Первородный, чуть приблизившись к ней и состроив театрально задумчивую гримасу на лице. — Насколько я помню, на этих землях главенствовали волки Геррера, но ты вырезала целый клан коренных жителей ради другой стаи, которая, вот сюрприз, происходит из моей родословной. — Откуда ты… — О, милая, мы же буквально минут пять назад схлестнулись разумами, — широко улыбнулся он. — Я просто хочу уточнить, с каких пор ты дискриминируешь по признаку принадлежности к определённой стае жителей своего города, за которых несешь ответственность? Или здесь решающим фактором сыграло что-то личное? Кэролайн ненадолго потеряла способность говорить. Из-за того, что он сказал, но ещё больше из-за того, что он самовольно сделал. — То есть, показывая мне душещипательный трейлер к своим страданиям, ты параллельно влез ко мне в голову?! — Будешь продолжать отвечать вопросом на вопрос или всё же прольёшь свет на столь необычное совпадение? — его вежливый тон резко сменился на требовательный, и он снова стоял в предельной близости от её лица, чтобы не упустить ни единую эмоцию. — Может всё же ты не настолько равнодушна ко мне, как утверждаешь, если распотрошила целую стаю оборотней в отместку за моего потомка? Но в этот раз Кэролайн не прятала глаз, не подменяла эмоции — она лишь спокойно посмотрела на него, грустно улыбнувшись. — Если хочешь жить в иллюзиях, я не могу тебе запретить. Клан Геррера заслужил эту расправу за то, что они попытались насильственно захватить власть и подчинить себе весь город, они не пощадили даже себе подобных. Я спасла Хейли по той же причине, что и когда-то Джоша, Давину, всех моих людей — потому что они нуждались в защите. Потому что так было справедливо. Возможно, среди множества других причин, подсознательно я зацепилась и за её родство с тобой, ведь я любила тебя когда-то… — она затихла, когда Клаус отшатнулся от неё со взглядом, в котором расползалось опустошение. Услышать, как она употребила это слово в прошедшем времени, по ощущениям было слишком похоже на то, что он испытал той ночью во Французской опере. Или того хуже. Но на этом она не остановилась. — Можешь забрать Бойню. Майклсоны больше привязаны к этому дому, чем я, — деловым тоном объявила Кэролайн, каждым словом и решением продолжая рубить многолетнюю связь. — Я больше привязана к людям, так что взамен ты вернёшь мне мою подругу. Клаус поднял на неё суровый взгляд. Этот разговор словно подвёл какую-то черту, и внутри него что-то щёлкнуло. — Ты уверена в том, что делаешь, Кэролайн? Девушка расплылась в величественной улыбке, свойственной королеве Нового Орлеана. Интенсивный зрительный контакт напомнил обоим, что они никогда легко не уступали друг другу. — А я ещё ничего и не сделала. Когда она бодро прошагала к выходу, и Клаус какое-то время слушал удаляющийся стук острых шпилек, он осознал, что за этой невинной фразой скрывалось обещание. И оно не было дружеским.