Часть 3
16 марта 2021 г., 20:57
Как и обещал, трактирщик подобрал ей и исподнее, и платье и даже сапоги, что несколько уняло ярость, испытанную от знакомства с “мужем”.
Каков нахал! Впрочем, чего было ждать от норда? От наглого, вонючего — пусть и понимающего, что посещать баню следует хотя бы раз в неделю — и уродливого норда? Они все такие. Даже те, что на первый и второй взгляд выглядят прилично и цивилизованно.
Нальвиль переоделась в комнате Малого, там же и расчесала волосы, заплела их в тугую косу и наконец-то озаботилась поиском своих вещей.
Ожидаемо, что из сумки пропал кошелек и мешочек с камнями душ. Нальвиль, честно, и не надеялась, что никто не позарится на ее деньги. Заранее смирившись с потерей, она гораздо сильнее переживала за свой блокнот, но он оказался на месте, хотя заметно мятый и с отпечатками жирных пальцев. Нальвиль с отвращением поскребла ногтем по странице с рецептом противопростудной микстуры и вздохнула. Нужно довольствоваться малым — блокнот не спалили и не раздергали по листкам, уже хорошо… Записи всегда можно скопировать в другой блокнот… И оставить его в Коллегии, для сохранности. Тогда случись что в следующий раз, и она потеряет лишь путевые заметки!
Помимо блокнота, из вещей уцелели запасной комплект белья и справочник трав Скайрима.
Котелок, ложка, вилка, нож, моток серых ниток с парой иголок, фляга, чернильница, набор самописцев, карта, теплая одежда — все понадобилось кому-то еще. Конечно, можно было бы походить по деревне и даже, возможно, найти пропавшие вещи, но на это потребуется слишком много сил, нервов и времени. Совершенно не стоит того.
К тому же, все это барахло стоит куда дешевле ее жизни.
Ну, а мелкие проклятия на вещах не принесут владельцам никакой пользы, зато дадут понять, что краденое счастья не приносит… И лучше убраться отсюда до того, как плохое самочувствие, резко напавший понос или внезапная неловкость с хрупкими вещами как-то свяжут с “ушастой ведьмой”.
Нальвиль погладила корешок блокнота и убрала его в мешок, завязывая горловину. Нужно спуститься вниз, договориться с трактирщиком о провианте в дорогу и дорожных мелочах, и записать всю сумму, чтобы потом у мутсеры Малого не было повода возмущаться данмерским жадности и мелочности.
Бухнула дверь, и в комнату ввалился — ладно, вошел, — так некстати помянутый Малой. Нальвиль подумала, что пора перестать ей поминать, даже мысленно, доставляющих неприятности индивидов.
Но норд был одет и даже прилично, от него пахло мылом, хотя разбитое опухшее лицо и портило вид. Наверное, постаравшись, сильно постаравшись, Нальвиль могла бы это исправить, но ей не хотелось связывать себя с Малым хоть каким-нибудь дополнительными обязательствами.
— Вещи собирала? — полуутвердительно спросил он, кивнув на мешок в руках Нальвиль.
— Да…
— Я это… — норд подошел к постели, нагнулся и засунул руку под нее, отодвинув свисающую шкуру. — Местные начали добро твое делить, — он вытащил еще один мешок. — Деньги, конечно, сразу прибрали, тут уж ничего не поделаешь. И котелок твой медным оказался, так что… — он протянул ей мешок, раскрыв горловину. — Но камни душ я забрал. Заряженные же.
— О… — приятно удивленная Нальвиль не находила слов. Образованный наемник? Редко встретишь норда, который может определить, заряжены камни или нет. Или что это вообще за камни. Образованный и предусмотрительный. — Спасибо, мутсера.
— Ага… И нам отсюда побыстрее убраться бы.
Нальвиль согласно кивнула. Направление мыслей Малого полностью повторяло её собственные, пусть причины, скорее всего, и разнились.
— Верхом ты как?
— Сносно, но не великолепно.
— Хм… — Малой почесал в затылке. — На быстрой рыси за спиной удержишься?
— Да.
— Ну и ладно.
Он замолчал, вывалил на кровать пожитки — это действительно оказались её пропавшие вещи, хотя и не все, и начал закидывать в мешок уже свои. Нальвиль складывала возвращенное имущество, и искоса поглядывала на Малого, неуверенная нужно ли и что говорить. С одной стороны, этот норд успел ее несколько раз оскорбить. С другой — он спас ей жизнь и позаботился о её вещах. Посомневавшись, все же решила промолчать.
Наверное, Малой сейчас думает о том, как он сглупил, поддавшись порыву спасти какую-то мимоблудную данмерку, еще и магичку для полного комплекта. У наемников ведь есть и другие дела, помимо сопровождения попавшей в беду магички. Хотя Нальвиль собиралась возместить Малому расходы полностью.
— Готова? — он затянул горловину мешка. Разобравшись с собственными вещами, норд принялся собираться. Натянул жилет, перемотал портянки — свежие — застегнул плащ и повязал ремешок на лоб, чтобы волосы не мешались.
Что удивило Нальвиль, Малой не носил никаких амулетов из клыков, когтей и прочих частей хищников. Обычно норды обожали подобный мусор и таскали на себе целые связки.
— Да.
— Тогда идем.
О еде Малой уже договорился. Внизу их ждали две сумки с провиантом, которые Малой понес сам, а в конюшне — две лошади. Хотя нет, одна из них оказалась конем…
— Эм… мутсера Малой? — Нальвиль неуверенно подошла к Малому, деловито навьючивающему на палевую кобылку с умильной-хитрой мордой их вещи. Кобылка фыркала и ластилась к хозяину, явно в ожидании угощения. — а почему вы спрашивали, смогу ли я удержаться в седле с вами? Я могу ехать и отдельно.
— Ага, только если придется драпать, то эту кроху придется бросить, — он похлопал лошадь по шее и сунул ей сухарь.
— От чего драпать?
— Разбойники, Дозорные, вампиры, оборотни... Дремора, да я однажды видел выводок грязекрабов, которые отошли от своей лужи и нападали на путников у дороги!
— Со всем этим я могу справиться.
— М-да? — Малой повернулся к ней, и даже заплывшие синяками глаза не помешали ему выразить глубокий скепсис одним лишь взглядом.
— Я специализируюсь на боевой магии.
— И артефакторике. В основном на артефакторике, верно?
Он читал ее дневник? Наверняка, читал. Помимо непонимания личных границ, норды очень любопытны. Правда, обычно они еще и неграмотны, и тогда личные записи становятся для них непреодолимой преградой.
Удивительно скорее то, что он что-то понял из написанного...
— Я на суде был, — он криво ухмыльнулся, верно, догадавшись о ходе её мыслей. — Ты сначала сказала “артефакторика”. А потом уже — “боевая магия”. Ну и настоящего боевого магика так просто не скрутили бы.
Нальвиль почувствовала, что краснеет. Почему она сразу подумала о Малом плохо? Может быть, пора перестать сходу обвинять спасшего ее норда во всех нордских грехах?
— И в твоем дневнике больше рецептов зелий и подобной всячины.
— Вы читали мой дневник?!
— Читал, это слишком громкое слово… — задумчиво протянул Малой. — Просто один из дозорных, где-то под конец гулянки, тыкал мне под нос твой дневник и все пытался доказать, что я в жены взял жестокую ведьму, поклоняющуюся дреморам. А то и хуже — замаскированную ворожею.
— Что?
— Пьян он был в дрова, — Малой пожал плечами. — Ну я и раскрыл дневник наугад, стал читать. Дозорный не верил, и я читал дальше. А потом мы выпили еще по кувшину и он отрубился.
Нальвиль его слова не утешили. Да, это был больше рабочий дневник, но все-таки дневник, где она записывала на полях свои мысли, коротко выражала свои чувства. А какой-то фанатик и пьяный, грязный норд без ее спроса читали это!
— Извини, — Малой протянул ей руку. Нальвиль только сейчас обратила внимание, что у него сильно сбиты костяшки. — Правда, я не собирался читать. Просто… ну, так получилось.
— Ничего, — Нальвиль медленно и осторожно пожала ему руку. — Все-таки, вы спасли меня и.. ммм… случайно прочитанный дневник не уменьшает моей благодарности.
— Ага-а-а… — протянул он и посмотрел на своего коня. — Давай подсажу.
Она не стала возражать и настаивать на вьючной кобыле. В конце концов, лучше уж в случае чего оказаться в седле с опытным всадником, а не молить Богов о том, чтобы твоих собственных навыков хватило справиться с чужой паникующей лошадью.
Малой подсадил ее вперед. Нальвиль покраснела, но промолчала. Наверное, ее “сносные” способности верховой езды вызывают у норда настолько большое недоверие, что он собирается везти ее перед собой. Ну и сам дурак! Хочет отбивать задницу о лошадиную спину без седла — так вольному воля.
— Подтяну стремена, скажи, когда удобно будет, — предупредил Малой.
Рост у них разнился сильно, так что Малой провозился минут двадцать, подтягивая стремена, пока не удовлетворился результатом. Закончив, он заставил Нальвиль показать, как она держит ноги, и только после этого привязал вьючную лошадку и залез на коня сам. Отсутствие седла под задницей и стремян его явно не смущала. Словно и не норд, а какой-то имперец.
— Вьюн, — сказал Малой, навалившись на нее, чтобы схватить поводья.
— Что?
— Коня зовут Вьюн, — пояснил он, распрямился, обхватив левой рукой Нальвиль за талию и цокнул языком. Вьюн послушно затрусил по дороге.
***
Все это было до жути неловко. Они ехали в напряженной тишине, Нальвиль даже не возмущалась, что он придерживает ее за талию во время движения, а Орм все никак не мог придумать, о чем бы им поболтать. Он даже всерьез прикидывал, чтобы признаться, кто он такой, раз сама она так его и не узнала. Но отказался от глупой идеи. Дорога пустая, а Нальвиль магичка. Кто ее знает — зарядит магией, угонит коня и поминай как звали. Прям как в тот раз, в Виндхельме. Только коня у Орма не было. И зарядила она не магией, а коленкой. Но в общем и целом — прям как в тот раз, в Виндхельме! — Не сочтите меня глупой, мутсера Малой, но… куда мы направляемся? — спустя, наверное, часа два Нальвиль первой нарушила молчание. О, он что, не сказал ей? Вот дурак… — В Вайтран. Пополним запасы и двинем в Винтерхолд. — А. Ясно. И она опять замолчала. Вернулось ощущение неловкости… Орм словно задыхался в ней. В конце-то концов, они супруги! Пусть и не знают друг друга, столько лет прошло. Могла бы спросить чего-нибудь такого… например, зачем он ее вообще спас! Откуда ей знать, может влюбился! Не влюбился, конечно, но ей-то откуда знать! — Кхм, — Орм откашлялся. — А тебя чего в эту дыру занесло? — Я была в составе экспедиции и… отстала. — А… А чего тебя не искали? — У нас собралась достаточно бестолковая экспедиция, — Нальвиль вздохнула. Устало и обреченно. Орму тут же захотелось ее пожалеть и погладить по голове. — Мы и сюда-то дошли только чудом и по дороге некоторые участники решили вернуться. Скорее всего, так и про меня подумали. — Угу… — магики странные. Орм всегда это знал! — Может, тебя тогда к своим вернуть? Куда вы шли? — Не стоит. Нам же нужно развестись. И я все еще должна возместить вам все расходы и вознаградить за спасение жизни, так что — в Вайтран, а потом в Винтерхолд. Ну да, точно. Он как-то и забыл. Дремора, сколько же у отряда новых шуточек появится, когда он вернется! Наверняка, спать забудут, языки сотрут, сочиняя! И почему ради Нальвиль он всегда терпит неудобства и насмешки? Что в детстве, что теперь... — Ага. Да. Точно, — Орм прочистил горло. — А с Дозорными что вышло? — Стечение обстоятельств. Хутор стоял рядом со старым могильником. Хозяева жаловались на странный вой с его стороны, и мне стало любопытно, — Нальвиль снова вздохнула. Видимо, не очень хотела признаваться в сделанной глупости. — Там нашлись свежие следы некромантического ритуала, довольно необычного, и я зарисовывала рунный круг... А этим детям грязекрабовым, чтоб их дремора отлюбили, лишь бы кого сжечь! Фанатики. — Ну, это ты зря… Дозорные всякую нечисть обычно вырезают. Оборотней там, вампиров. — И, видимо, всех данмеров. Впрочем, в Скайриме это и не удивительно. После победы Буревестника, на всех, у кого уши не той формы и кожа не того цвета косо смотрят. — Эй! — Орму стало обидно. Вообще-то, он был с Буревестником в очищающей войне. Не с ним рядом, конечно же, на самом деле, максимально далеко, но что-то тогда Нальвиль не сильно жаловалась на ксенофобию. — Если так не нравится Скайрим, можно было и уехать. — А я патриотка, — ядовито ответила Нальвиль. — Хочу своей родине, — она подчеркнула это слово, — приносить пользу. Или, мутсера Малой, вы тоже считаете, что жить в Скайриме имеют право только норды? — Вообще-то, я тебя спас и взял в жены. Так что нет, не считаю. — Почему? — Почему не считаю? — Почему спасли. То есть… — она попыталась обернуться, но вдвоем в седле этот трюк сложно провернуть, — я благодарна вам, правда. Но не могу понять причины вашего поступка. Вряд ли стоило ожидать, что спасенная ведьма имеет возможность достойно вознаградить вас. — Почему это не имеет? — Орм фыркнул. То есть, если бы он Нальвиль не знал, то прошел бы мимо. Скорее всего. Кому охота спасать грязную ведьму, пойманную доблестными Дозорными? — Ты же сразу сказала что маг Коллегии. На суде. У магов обычно септимы водятся, и прилично. Фух. Кажется пронесло. С другой стороны, а почему он так нервничает? Что с того, что Нальвиль узнает кто он и почему на самом деле спас? — Но почему… таким способом? Все равно ведь завязалась драка. — Пф. То была просто потасовка. Так-то право было за мной, и Дозорные с таном селения вместе огребли бы проблем, если б кто узнал о неповиновении закону. А если с оружием отбивать… — Орм вздохнул. — Деревенские-то не при делах. А их бы тоже пришлось вырезать. — О. Я об этом не подумала. “Да ты много о чем не думала. Вот когда бросала меня, например!”. Упрек жег Орму язык, и он поспешно его прикусил. Следует гнать злые мысли. Ну да, он спас Нальвиль, но она расплатится полновесными монетами, а потом они разойдутся и даже не вспомнят друг о друге. Лучше уж остаться незнакомцами, а то до Винтерхолда им долго тащиться; склоки в дорогах Орм не любил. — Ага. Разговор оборвался, и вернулось удушливое чувство неловкости. Когда-то Орму нравилось молчать с Нальвиль. И разговаривать. Ему нравилось просто проводить с ней время, даже если это означало целую ночь просидеть в алхимической лавке в ожидании, пока Нальвиль закончит с очередным зельем. Что поделать, он был молод, глуп и влюблен. Тем страннее ощущать неловкость сейчас. Нальвиль не пыталась продолжить разговор, и кажется, даже задремала: оно и понятно, вчерашний день у нее выдался сложным, да и сегодняшнее утро нельзя назвать легким. Орму нестерпимо хотелось ее растормошить, заставить говорить с ним, все равно о чем, но он задавил дурацкий порыв. Через какое-то время Нальвиль начала сдаваться. Она расслаблялась, приваливаясь к нему спиной, потом встряхивалась, вроде как пытаясь собраться, но минута-другая и она опять расслаблялась. Орм никак это не комментировал, хотя знал, что если сейчас скажет что-то язвительное, Нальвиль возьмет себя в руки и весь дальнейший путь проделает с прямой спиной, а то и вовсе потребует пересадить ее на вьючную кобылу. Чего Орму совсем не хотелось. Через несколько минут Нальвиль окончательно сдалась дреме, положив голову ему на плечо и Орм осторожно поменял положение руки, чтобы удобней было придерживать её. Волосы Нальвиль пахли дымом, не так остро как прошлой ночью, но заметно. Когда-то она добавляла в мыльные сборы масло из морозника, зная как нравится его запах ему, Орму, и от неё всегда пахло прохладной свежестью. Наверное, из-за этих воспоминаний запах дыма и казался почти насмешкой, словно Нальвиль назло ему не смыла запах с волос, но это ведь не так. Запах дыма в принципе тяжело смыть, кому как не Орму знать, но все равно… Он скрипнул зубами и отклонил голову вправо, чтобы не касаться подбородком макушки Нальвиль. Будить ее не станет, но и наслаждаться ситуацией, словно ему опять семнадцать и он все еще верит ей, не будет! Орм цокнул языком трижды, отдавая команду Вьюну и жеребец перешел с рыси на шаг. Кто бы что про Вьюна не говорил, но тот был поумнее многих людей и команд слушался беспрекословно. Вот на выгуле любил почудить, ну так и отдых по заслугам! И сейчас жеребец пошагал так, словно бы нес раненого: плавной иноходью, не тревожа седоков. На Нальвиль подействовало, дремота быстро сменилась глубоким сном. Пришлось напрячь мышцы, удерживая ее от падения. Может, все же разбудить ее и привязать к себе?.. Талос всемогущий, каким же счастьем раньше его наполняло ощущение затекшего плеча, на котором задремала Нальвиль. Он мечтал просыпаться с этим ощущением каждое утро, ведь это означало бы то, что они с Нальвиль женаты, и спят в одной постели. А постель, само собой, в спальне, в собственном доме… Пришлось кусать себя за щеку до крови, чтобы прогнать воспоминания. Дом. Ха! Еще и огород и куча спиногрызов. Может, пять лет назад это и было вершиной его мечтаний, но сейчас, по-полной вкусив свободную, привольную долю наемника, Орм вовсе не собирался где-то оседать. Разве что доживет до старости, тогда можно и подумать о своем очаге и достаточном количестве монет, чтобы хватило просиживать вечерами в таверне, пить пиво и травить наемничьи байки. Это все Нальвиль. Вечно она сбивает с мыслей! Да, Боги знатно пошутили над ним, всучив бывшую возлюбленную, но случались с ним вещи и похуже. Выдержит. — Плечо мне отлежишь, — буркнул Орм, этим самым плечом дергая, чтобы разбудить Нальвиль. Она резко вздохнула и выпрямилась. Легко представилось, как она часто-часто моргает, как делала всегда после пробуждения. Пришлось опять кусать щеку. — О… простите, — она подняла руки, растирая лицо. — Меня укачало. — Угу. Скоро реку проезжать будем. Умоешься, взбодришься. — Да, конечно. Еще раз — прошу прощения. Орм цокнул, легонько пнул Вьюна пятками и конь перешел на бодрую рысь, недовольно всхрапнув. Но Орм сейчас меньше всего думал о чувствах боевого товарища. В своих бы не запутаться! На таком ходу заснуть затруднительно, Орм по себе знал, так что больше никаких попыток покуситься на его плечи Нальвиль не совершала. Сидела себе смирно, прямо, держалась за луку седла и молчала. Это, внезапно, стало раздражать. Ведь наверняка дорога кажется ей бесконечной. А с непривычки еще и задница болит, и ноги, и спина. Да и вообще все тело превращается в мозоль. Лучше уж поболтать, отвлечься, но Нальвиль хранила молчание. Ведьма ушастая! Чего б ей не развлечь законного мужа беседой? Могла бы поинтересоваться… ну, семьей там. Спросить откуда он, как наемником стал. О себе рассказать. Но нет! Она молчала! Орм злился и уже устал кусать себя за щеки. Дорога и ему стала казаться слишком долгой, а боль в лице — слишком сильной. Пару раз он даже открывал рот, чтобы самому спросить о чем-нибудь, любом пустяке, но тут же захлопывал его, делая вид — и перед кем выделывался, все равно Нальвиль не видела! — что просто зевает. Бросить тут, прямо на дороге и дело с концом. Кто узнает? Соврет командиру что развелся, а деньги от Коллегии пропил… Поверят. Она ведь его бросила. Почему он не может тем же отплатить? — О, уже река? — Нальвиль вытянула шею и указала вправо от дороги. За деревьями действительно блестела вода. Не та речка, которую обещал Орм, да и не речка вовсе, ручей разлившийся. До нужной еще пару часов ходу, но коль попалась вода, почему бы и не сделать остановку? — Угу, — он натянул поводья, не слишком нежно, на что Вьюн отреагировал, недовольно всхрапнув. — Прости, дружище… Они съехали с дороги, Орм спрыгнул с Вьюна и подал руку Нальвиль, помогая ей спуститься с седла. Тут же себя назвал дураком, но идти на попятный было поздно — Нальвиль уже ухватилась за его ладонь. Боги, за что? Почему с остальными женщинами ему приходилось напоминать себе о вежливости, а с Нальвиль одергивать себя, чтобы не помогать?! Мало его отец в детстве колотил. И плохо, раз не мог выбить из сына глупую влюбленность в данмерскую шлюху! — Спасибо, — Нальвиль застыла в странной позе, слегка сгорбившись и расставив ноги. — О, боги! Никогда раньше не задумывалась о разнице между обычной лошадью и строевым конем… — Вьюн полукровка першерона. Спина широкая, ход жестче… — Орм поджал губы и нерешительно поднял руку над шеей Нальвиль. — Как будет привал, разомнешься как следует. А пока иди умойся. — Да, благодарю. Фыркнув, Орм пошел к вьючной кобыле, снимая с нее меха для воды. Раз уж остановились, надо дать лошадям напиться. — И все же, какой я дурак, братец… — пробормотал он, похлопывая Вьюна по шее. Вьюн, кажется, был с ним полностью солидарен.***
После полудня погода испортилась. Если уж выбирать между дождем и снегом, Нальвиль не променяла бы Винтерхолд на Рифт ни за какие сокровища. Снег чистый и красивый, из него можно слепить снеговика, можно покататься со снежной горки, а самое главное, весело поупражняться в магии. А дождь? Мокро, сыро, и вокруг словно становится в три раза больше грязи. Но хуже всего в дожде — раскисшие дороги. Нальвиль не знала сколько правды в словах старших магов, может, все дело в ностальгии по прошлому, когда Коллегию не облагали такими большими налогами, но говорили, что при Империи дороги в Скайриме были намного, намного лучше. Судя по состоянию дорог и историческим книгам, Империя из Скайрима ушла не после победы Буревестника, а еще две-три сотни лет назад. Вьюн плелся нога за ногу и едва ли не спал на ходу. Как объяснил мутсера Малой — он больше переживал за кобылу, конь приучен и к снегу, и к грязи, а вот нагруженная кобылка на скользкой дороге и при таком шаге может ногу подвернуть. Жаль будет резать. Останавливаться на привал не стали. Малой предложил пожертвовать кратким отдыхом в попытке отыграть немного времени, и Нальвиль согласилась. Зачем вообще спрашивал? Он куда более опытный путешественник, при котором она на положении груза, хотя приятно почувствовать, что твоим мнением интересуются. Хотя бы из вежливости. У нордов, обычно, с этим большие проблемы. А еще Малой с хмурым лицом сунул ей в руки тючок, оказавшийся непромокаемым плащом и мешочек с галетами. Сам завернулся в такой же плащ, и разнообразил рацион вяленым мясом, мудро не собираясь делиться — видимо, заметил, как она морщится от запаха. Нальвиль такая забота тронула. Наемник вовсе не обязан был покупать ей плащ (не таскал же он с собой эту, явно на женщину пошитую, вещь просто так?), но все-таки… Или это так проявляется нордское понимание семьи? Какое-то время Нальвиль обдумывала эту мысль и всерьез волновалась, что за свою доброту мутсера Малой потребует… награды, например, исполнения супружеского долга. С нордской точки зрения все вполне логично: он позаботился о жене днем, а она должна позаботиться о нем ночью. Но потом Нальвиль напомнила себе, что этот конкретный норд весьма образован (умеет читать, знает как выглядят заряженные камни душ и понимает, что магия не ограничивается превращениями человека в лягушек и огненными взрывами), и уже имел возможность принудить ее к исполнению супружеского долга. В той же бане, когда она была совершенно растеряна и беззащитна. Зачем бы ему пытаться сейчас? Малой всю дорогу осторожно придерживал ее за талию и не сделал ни одной попытки переместить руку куда-то еще. Ну, и не попытается же он изнасиловать полностью пришедшего в себя мага? Даже норды не настолько глупы. Но червячок сомнений все равно грыз ее до самого вечера, когда Малой наконец-то объявил, что сегодня до постоялого двора они не доберутся, и останавливаются на ночевку, пока еще хоть что-то видно. — С огнем ты как? — поинтересовался наемник, опять помогая Нальвиль слезть с Вьюна. — Что именно вас интересует, мутсера Малой? Какие заклинания мне известны? — Ну… — он сдвинул капюшон плаща на затылок. — Погода дрянь, дрова потребуется просушить. Сможешь? — О. Да, конечно, — Нальвиль кивнула, отчего с ее капюшона полетели брызги. — Добро. Обустройство лагеря Малой полностью взял на себя. Завел лошадей подальше от дороги, подвесил торбы с овсом, срубил парочку мелких елок и натянул навес (от ливня не спасло бы, но для нынешней погоды вполне годилось), поставил крошечную палатку (от перспективы спать в ней вдвоем Нальвиль передернуло и вернулись навязчивые мысли о супружеском долге и нордском понимании семьи), а потом пристроил к работе и её: поручил просушить дрова. Это было почти что оскорбительно. Она полноценный член Коллегии, в её силах взмахом руки призвать огненного атронаха, тогда бы они оба — четверо, считая лошадей — согрелись как следует! Нальвиль постаралась запихать неуместный гонор подальше. Малой попросил о сущей мелочи, видимо, прекрасно представляя, на что годен маг в обычном походе, а ей следует быть благодарной за все уже им сделанное. Но направляя поток горячего воздуха на дрова, Нальвиль все равно ощущала себя секстантом, которым нерадивые ученики приспособились колоть орехи. Убедившись в должном состоянии дров, Малой подвесил котелок над получившимся огнем, залил воды и достал продукты для ужина. — Свежего мяса нет, — пояснил он, почти угрожающе покачивая свертком с вяленым мясом. — Будешь просто кашу, потерпишь до завтра или соизволишь пожрать нормальной еды? — Просто каши. Благодарю вас, мутсера, — смиренно отозвалась Нальвиль, не понимая причин внезапной перемены его настроения.. Что-то случилось? Нет, Нальвиль понимала что для наемника она обуза, теперь еще и отдельно кашу ей варить, но это его собственное решение. Чего уж теперь злиться? Она ни словом ни делом не выказала недовольства. — Ага, — только и сказал Малой, и молча занялся готовкой. Каша получилась… никакая. Нальвиль отказывалась верить, что с добавлением в варево кусков вяленого — фу! — мяса вкус кардинально меняется, но придержала мнение при себе, заедая кашу галетами. Ей ли жаловаться, она вообще могла не получить горячей еды. Ели в молчании. Тишина нервировала Нальвиль, и она несколько раз порывалась завести разговор, но мутсера Малой сидел с таким лицом… Вряд ли он обрадуется, начни она расспрашивать о его прошлом или согласится поддержать бессмысленно-светскую беседу. “В самом крайнем случае, я все еще могу вызвать огненного атронаха”, подумала Нальвиль. Мысль и впрямь успокоила, и кашу она доела в лучшем настроении. Даже осмелилась предложить Малому помыть котелок и миски. Он согласился с глухим “угу”. После Малой убрал посуду в мешок, проверил лошадей — и о чем-то ворковал со своим Вьюном минут десять! — обошел их крошечный лагерь и только после этого велел Нальвиль забираться в палатку. — М… мутсера, а мы будем спать там вдвоем?.. — робко спросила Нальвиль. Ей было неловко, немного боязно, но она собиралась точно выяснить, как мутсера Малой представляет себе их… брак. — Можешь снаружи спать, возражать не буду, — он пожал плечами и снял перевязь с мечом и кинжалом. — Вдвоем теплее, но дело твое. — Просто спать? То есть… кхм… — Боги, как же неловко! Язык узлом заплетается. Не то чтобы этот аспект человеческих отношений не был Нальвиль знаком, но после пары попыток — не слишком приятных — не привлекал совсем. — Я хочу сказать, что брачный обряд — лишь фикция, а не настоящий брак со всеми вытекающими. Вы ведь считаете так же? Малой застыл, уставившись на нее. В свете догорающего костра выглядел он довольно жутко. Нальвиль на всякий случай опустила руку, пряча за складкой подола сложенные щепотью пальцы для заклятия паралича. — Ты думай, что несешь, серая, — наконец отмер Малой, и заговорил с очень знакомыми интонациями. Так к ней обращались в Виндхельме, стоило выйти из Серого квартала. Презрительно и надменно, словно она мерзость, просто грязь под ногами благородных воинов. То что сами “воины” могли месяцами не мыться, не умели читать и весь их досуг состоял из кислого пива и бессмысленных разговоров, их не смущало. — Прошу прощения, если оскорбила вас, мутсера, — холодно ответила Нальвиль. — Но я хотела прояснить ситуацию. — Ну, прояснила, — он фыркнул. — Я нормальных баб люблю, чтоб попышнее, чтоб было за что подержаться. Конечно. Какие же еще? Еще чтоб уши, щеки и бока круглые, а кожа — белая, как у утопленницы. Нальвиль сама поразилась внезапной обиде на сказанное и быстро ее задавила. — В общем, — Малой опустился на четвереньки, заползая в палатку и уже оттуда крикнул: — Вдвоем теплее, но дело твоё. И костер затопчи. Нальвиль только кивнула, хотя наемник не мог её видеть, и осталась сидеть у огня. Она не собиралась всю ночь торчать на улице. То есть, она могла бы переночевать и тут, под навесом, но какой смысл в подобном? Утром будет болеть шея, да и мутсера Малой примет на свой счет. Им еще не меньше двух недель провести в дороге, не стоит портить отношения с самого начала. Но лучше она дождется, пока он заснет.***
Орм проснулся на рассвете, от боли в затекшем плече. Пару секунд он вспоминал, где он и почему болит плечо, а потом все вспомнил. Его тело тоже вспомнило. Сколько раз они вот так спали, в обнимку, у нее в комнате? Нальвиль всегда так сладко сопела ему в шею, а он боялся пошевелиться и думал, что пьяный папаша, выгоняющий его из дома, это задумка Богов, ведь будь у него хороший отец, у него не было бы повода остаться у Нальвиль… — Подъем, — хрипло заявил он, спихнув с себя Нальвиль. Ишь чего выдумала! Вчера ей с законным мужем противно спать было, брак, мол, только фикция! Как только слово такое нашла! А стоило ночью морозцу ударить — пожалуйста! Прижимается словно ластится, на плече устроилась, как на подушке. Совсем совести нет! — О. Доброе утро, мутсера, — сонно пробормотала Нальвиль и попыталась отодвинуться. Орм не стал ее слушать и выполз наружу. Дождь, хватал Богам, закончился и небо посветлело. Орм вдохнул полной грудью свежий воздух, успокаиваясь. Только снаружи он понял, как ему было жарко. Ниже пояса — особенно. И когда он просыпался в одной постели с бабой с таким разочарованием? А все Нальвиль виновата. Мышь серая, шлюха данмерская, стерва ушастая! — Мне просушить дрова, мутсера? — за его спиной из палатки выбралась Нальвиль. Орм обернулся и на пару мгновений застыл. Она почти не изменилась за эти годы: такая трогательная, с растрепанными волосами, чуть припухшими глазами и красным следом на щеке, которой прижималась к нему. Кто-то бы сказал, что чучело страшнее сыщешь разве что в Морровинде, но Орм всегда лез бить морду этому кому-то за подобные слова. Для него Нальвиль всегда была красавицей. В любой ситуации. И ни время, ни обида этого не изменили — Нет, — буркнул он, отворачиваясь. — Не будем задерживаться. И так из-за дождя полдня потеряли. — Как скажете, мутсера. Именно так он и говорит! Еще бы она попыталась с ним спорить. И вообще, откуда ему знать, что она еще и за еду заплатит? Данмеры наглые и жадные, как крысы. Не зря же шкуры в один цвет! Понимая, что вот просто так стоять и злиться совсем глупо, Орм принялся сворачивать лагерь. Нальвиль, хвала Богам, не путалась под ногами. Ушла в кусты, а потом долго и с фырканьем умывалась, выливая воду из меха себе на ладошку. Орма так подмывало подойти, предложить помощь, но он опять кусал себя за щеки. Обойдется. Она же ведьма. Пускай наколдует себе удобства. Собрав палатку, навес и остальные пожитки, он закинул тюки на вьючную кобылу, помог Нальвиль — не потому что хотел помочь, а потому что сама она до полудня на Вьюна забираться будет! — залезть в седло и запрыгнул сам. Левую руку, как и вчера, он сразу положил на талию Нальвиль, решив даже не думать о том, почему ему так удобно, и двинулся в путь. Нальвиль же принялась грызть галеты. Дорога после вчерашнего дождя так и не просохла и они опять тащились медленно, теряя время. Орм тоскливо смотрел вперед и полувсерьез прикидывал, что вьючная лошадь (которым он никогда не давал имен специально для таких случаев) с половиной пожитков не так уж ему и дороги, пускай Коллегия оплачивает накладные расходы, зато он побыстрее доставит их ведьму. Но так и не поддался порыву пустить Вьюна рысью. Маги существа зловредные и непредсказуемые. Дай Талос, чтоб не пришлось к тану обращаться за судом и обещанной платой… К первому мосту у Туманной заставы они добрались часам к десяти утра, и Орм совершенно не видел смысла останавливаться в придорожном трактире, в котором собирался заночевать вчера… — До Вайтрана доберемся за двое суток, если погода опять не испортится, — нарушил молчание Орм. Ему давно надоело ехать молча, словно он какой тюк везет. В конце концов, они ж супруги! — И сегодня остановимся в трактире. — Думаю, не испортится, — Нальвиль указала рукой на север. — Видите серый край облаков? Это вчерашний облачный фронт, и его уносит от нас. Думаю, в ближайшие пару дней будет ясно. — Очень надеюсь, — фыркнул Орм. — Я вас так и не поблагодарила вчера, мутсера. За дождевик. Конечно же, я все оплачу, но вы были вовсе не обязаны… Она развернулась к нему, и Орм увидел как нерешительная улыбка сменяется удивлением, а потом гримасой боли. Почему-то свистящий звук и характерный глухой чавкающий удар он услышал куда позже. И среагировал медленно, командир бы его за такое отправил всех отрядных коней чистить. Обхватив Нальвиль за талию, он вместе с ней свалился с коня, надеясь, что удар о землю не усугубит ранение. Еще больше, то есть. Умница Вьюн заплясал на месте, сбивая прицел неведомого стрелка — или стрелков. — Не высовывайся! — рявкнул на Нальвиль Орм, заталкивая ее себе за спину. Потом осмотрит ее рану, сейчас не до этого! — Еще чего! — зло ответила Нальвиль, вытянув правую руку. На ладони разгорался лепесток серого пламени, растущий с каждой секундой. Орму иррационально захотелось тюкнуть Нальвиль по голове, просто на всякий случай. А то и сама себя спалит, и его с конем впридачу! — Я сказал, не высовывайся! — Орм привык к подчинению. Или, вернее сказать, отвык от неподчинения. Бывали новички, которых приходилось обламывать, но и они быстро понимали, что в бою командир для них родная мать, отец и сам Талос. А вот Нальвиль, кажется, не собиралась соглашаться на подчиненную роль. Но, призрачное пламя, стекающее с пальцев, приняло форму таза, поставленного на бок, да так и застыло. Полусфера. Это называется умным словом “полусфера”, и так выглядят защитные чары. — Мастер Орм! — прервал их спор до боли знакомый голос. — Мастер Орм, нам вовсе не нужно сражаться! — Дремору тебе в зад! — крикнула Нальвиль. Орм, в общем-то, был согласен. Нападавшим из-за засады только такое и пожелаешь. А с другой стороны, раз кто-то орет про необязательность сражения, можно и послушать. Время там потянуть, стрелка вычислить, рассчитать свои шансы… — Заткнись, отродье даэдра! — в голосе появились визгливые нотки и Орм наконец-то вспомнил, почему голос кажется знакомым. Это ж тот самый мудак, что упорно пытался убедить Орма в гнусности его жены! Все расписывал, что такие уродливые ведьмы только и способны что изводить нордских младенцев да пить кровь невинных нордских дев! И доказывал, тыкая в рецепт какой-то микстуры от простуды! А Орм-то думал, что этот мудак раньше чем через пару дней и не очнется, а как очнется, так неделю болеть будет, ибо поил его Орм щедро, от души, мешая эль с самогоном. Как же его там?.. Что-то ведь благородное, прям из саг… Эгрулд? Элмунд? — Так ты чего хотел-то? — Орм обернулся к Нальвиль и прижал к ее губам палец, мол помолчи, дура. Она дернулась, зло сверкнула глазами, но послушно промолчала. Хотя Орм почти ожидал, что укусит. — Элмунд, да? — Да! — радостно ответил Элмунд. — Я помогу вам освободиться от черной магии ведьмы! Очевидно же, мастер Орм, она вас околдовала! Ни один норд по доброй воле не станет спасать злокозненную ведьму от очищающего пламени Стендарра! — На себя посмотри, фанатик! — Нальвиль могла лучше, Орм точно знал, не раз был свидетелем, но торчащий из левого плеча болт, наверное, мешал придумать достойный ответ. А вот он удержался от детального посыла только прикусив язык. Нальвиль, конечно, шлюха и ведьма, и без сомнений, данмерка. Но его данмерка! И не всяким там ушлепкам оскорблять его жену! — Ладно! — рявкнул он. — Ты прав! — Да? — удивился Элмунд. — А как же иначе? Я выхожу! А ведьму сами вяжите! Она ранена и колдовать не может! — он обернулся к Нальвиль и шепотом добавил: — Убираю стрелка, потом остальных. Не подставляйся. Он шептал быстро, глотая окончания, торопясь выйти, как обещал. Элмунд и его приятели явно не страдали от большого ума, но вряд ли уж были совсем идиотами. Нальвиль торопливо кивнула и отступила на шаг. Орм же, как и обещал, обошел Вьюна и пошагал вперед, не сильно широко разведя руки, показывая свои мирные намерения. Элмунд и его товарищи — всего две штуки — оказались все-таки большими кретинами, чем он думал. Например, стрелок даже и не думал прятаться. Да что там. Недоносок даже не перезарядил арбалет! За такое в настоящем бою наказывают. Вернее, в настоящем бою такие кретины и не выживают. В общем-то, в бою не выживали и те, кто думал о себе слишком много, а о противнике — слишком мало, но в этот раз Орм позволил себе небрежность. Этих недоносков он знает. Пускай шапочно, но достаточно, чтобы понимать: они о нем вовсе не думали. Арбалетчик даже не увидел брошенный кинжал. Парень, наверное, до самого конца не понимал, что Орм врет на счет сдачи. Впрочем, ормова совесть не возражала, совсем. Раз недоноски дожили до своих лет, так и не уяснив, что врут все, особенно под прицелом арбалета — значит, дуракам таки везет, но удача этих иссякла сегодня. — Нальвиль! — рявкнул Орм и прыгнул к Элмунду. Второй с истошным воплем вспыхнул спичкой. Орма обдало волной жара, но огнем не задело и он добрался до Элмунда через пару секунд. Дозорный все еще ошалело пялился на мертвых товарищей и защищаться даже не пытался. Хотя бы оружие поднять, продлить жизнь на пару мгновений. Орм рубанул по незащищенной шее, едва не снеся голову. Он не ожидал подобной пассивности, и удар получился не очень. В настоящем бою Орму могло бы это и жизни стоить: клинок увяз, кинжал бесполезно торчит в глазнице арбалетчика, остался бы с голым задом! А все Нальвиль! Ну как тут не поверить, что все беды Скайрима — от меров? Не она, так Орма тут бы вообще не было! Нальвиль! Она же ранена! Орм бросился обратно, бросив меч, застрявший в трупе. Плевать! Вьюн, поняв, что противники кончились, успокоился сам, и лишь недовольно фыркал на запах крови и дерьма. Более того, умный конь встал как вкопанный, позволяя Нальвиль держаться за стремя. Которая, в отличие от полезной животины, дура набитая! У неё болт в плече, а она на ногах! Не сообразила присесть?! — Ты как? — Орм подскочил к Нальвиль, придерживая ее за талию. Она протестующе дернулась, но зашипела от боли и замерла. Хорошо хоть болт не стала сама тянуть. — Без болта в ране, мутсера, станет лучше, — сдавленно ответила она. Кожа у нее казалась бледнее обычного, словно светилась. Выглядело жутковато, такой Нальвиль Орм еще не видел. — Ага. Да. Точно, — Орм половчее примерился и поднял Нальвиль на руки. Осторожно и очень медленно. — Вы что делаете?! — возмутилась она. — Тебя укладываю. А то сейчас грохнешься в обморок, вон какая бледная, — фыркнул Орм. — Ударишься башкой о камень, помрешь, кто мне тогда деньги выплатит? — На такой случай лучше требовать расписку! — Нальвиль не попыталась встать с земли. Видимо ей и впрямь было плохо. — Хороший совет. Как очухаешься — напишешь, — Орм посмотрел на руку. Рукав у куртки пришлось срезать, как и у рубашки. Нальвиль едва слышно бурчала о криворукости отдельных нордов — Орм словно вернулся в прошлое и ему даже стало хорошо и уютно — но не сопротивлялась. Знает, стерва ушастая, что так куда безопасней! — Так. Орм уставился на болт. Наконечник не вышел с другой стороны. В идеале бы, конечно, его следует протолкнуть, обломить древко и вытащить, но Орм не чувствовал себя готовым причинить Нальвиль такую боль. Это необходимо, но стоило об представить как Нальвиль закричит от боли, ки его начинало мутить. Но ведь и оставить как есть — нельзя! Дерьмо! — Вы что, никогда раненых не видели, мутсера? — недовольно прошипела Нальвиль. Наверное, рожа у него побледнела. С синяками и кровоподтеками такое куда заметней. — Видел. Но обычно издалека, не мешаясь отрядному коновалу, — буркнул он в ответ. — Лежи и не дергайся. — Постараюсь вас дождаться. Орм фыркнул и с трудом сдерживаясь, чтобы не сорвать застежки седельной сумки дрожащими руками, вытащил припасенное зелье исцеления. Дорогая штука, а уж какая нужная при его ремесле. Да и не сдал он еще Нальвиль Коллегии, самому сто раз пригодиться может! Вот только стоило бросить взгляд на плечо Нальвиль, тошно становилось от подобных мыслей. Это же ведь Нальвиль. — Соберись, сосунок, — тихо приказал себе Орм. Да, это Нальвиль и он чувствует себя так, словно собрался сам себя проткнуть болтом и от этого хочется скулить, но если он ничего не сделает, Нальвиль будет еще хуже. А вот этого он уже допустить не мог. Никак не мог! Руки дрожать не перестали, но Орм хотя бы имел четкий план действий. Вот только зелье никак не находилось. Под руку лезли полезные, но сейчас совершенно ненужные мелочи. Моток веревки, шило, набор иголок и ниток, бинты… В итоге Орм просто перевернул мешок над землей, высыпав пожитки. Плевать! Потом соберет и отстирает! Зато зелье он увидел сразу и выругался, подхватив красный флакон. — Так, — он вернулся к Нальвиль и присел рядом с ней на корточки, вытянув руку с зажатым пузырьком зелья. — Это… — Я знаю, что это такое, мутсера, — сдавленно прошипела Нальвиль. — Прошу вас, мы можем разобраться с этим побыстрее? — Да. Да, прости, — он отложил пузырек и встал на колени, чтоб было сподручней. — Я сейчас… так, я сейчас болт просуну дальше. Чтоб наконечник срезать. Готова? — Нет, но это не имеет никакого значения, — Нальвиль фыркнула. — Прошу вас, скорее. — Ага… — Орм подумал, что нужно бы какую палку Нальвиль в рот сунуть, но вряд ли она согласиться брать в рот грязную деревяшку. — На счет три. Три! Он протолкнул болт вперед. Нальвиль закричала и дернулась под его руками, но Орм удержал ее на месте. — Мать твою! — выкрикнула Нальвиль. — Чтоб тебя дреморы всем легионом трахали! — Почти все, — Орм вытащил нож и споро срезал наконечник с болта. — Еще немного и… — он потянул болт обратно, не спеша, чтобы не повредить еще больше. — Чтоб тебя! — Все-все, уже все, — Орм схватил пузырек, зубами вытащил пробку и щедро полил рану Нальвиль с обеих сторон. — Давай, тут выпить осталось. Сейчас полегчает, — он поднес пузырек ей к губам, стараясь держать так, чтобы было удобней пить. — Уже все, Нальвиль. Сейчас полегчает, — Орм неловко погладил ее по волосам и приобнял. — А мне однажды стрелу всадили в зад. И никаких зелий тогда ни у кого не оказалось. На коне кулем ехал и еще с неделю сидеть не мог, пока до города не добрались. Хорошо у меня тогда прозвище уже было, а то б прозвали Стрелозадым. Она сдавленно фыркнула и затем глубоко вздохнула. — А как вас зовут на самом деле? Я ведь только ваше прозвище знаю. — О… — он быстро прикусил язык. — Да как-то никто меня по имени и не зовет уже. Но если хочешь, зови Виком, — товарищ не обидится, если Орм одолжит его имя. Да и вообще, вряд ли о таком узнает. — Вик? Просто Вик? — Викхейм, если полностью, — фыркнул Орм. — Но полное имя разве что сборщик налогов помнит. — Поняла. Что ж, мутсера Вик Малой, — она отстранилась и заглянула ему в глаза. — Благодарю за помощь. Поможете встать? Он только теперь понял, что до сих пор держит ее в своих объятиях. Как… неловко. Они, конечно, женаты, но ведь понарошку. Нальвиль, наверное, мысленно от омерзения кривится. Ну еще бы. Грязный вшивый норд посмел трогать ее наисветлейшее данмерское сиятельство. Чистоплюйка херова! — Ага, — он резко поднялся, увлекая за собой Нальвиль. Она покачнулась, небось голова закружилась, крови-то много потеряла, вон, остатки рубашки насквозь промокли, и брюки тоже. — Тебе б умыться. И кровь с одежды замыть, а то потом только на выброс. Я пока трупы уберу. Она только кивнула и Орм, удостоверившись, что Нальвиль в обморок падать не собирается, пошел обыскивать трупы неудачливых дозорных. Вот ведь мелкие ублюдки. Чего бы им стоило забыть о Нальвиль и найти себе какую другую ведьму? Неужели мало по Скайриму подозрительных баб шатается? Да хватай любую, народ, особенно в селах на севере, с улюлюканьем согласиться с обвинениями в ведьмовстве и погреется у очищающего костра. Но нет, эти прицепились к Нальвиль. Придурки. Могли б еще жить и жить, ловить кровососов и оборотней! — Тупые грязекрабы, — проворчал Орм, освобождая Элмунда от кошелька и выворачивая карманы. Увы, но у невезучих тупиц с деньгами было небогато, и ценных вещей не нашлось тоже. Вот разве что арбалет, который Орм собирался продать в Вайтране, да тубус с каким-то документами. Документы лучше сжечь, а тубус — как и арбалет, Орм продаст при первой возможности. Хорошая вещь, видно что умелый мастер делал. Помимо этого, Орм стал богаче на десяток септимов, но и все. Больше с сосунков взять было нечего. У них даже веревки не оказалось, пришлось их же одежду рвать на веревки, да обвязывать ноги, чтоб подвесить к ним камней, да сбросить в реку. Они, сволочи, все равно всплывут, но хоть не сразу, уже изрядно объеденые и Орм с Нальвиль к тому времени будут уже далеко… То есть, не совсем далеко. Придется в ближайшем трактире остановиться, Нальвиль после ранения надо поспать и поесть нормально. Зелье зельем, но быстрое исцеление дается не даром, да и крови она потеряла достаточно. Орм бросил взгляд на Нальвиль. Она сидела выше по течению и действительно отстирывала свой плащ. Хах. Орм-то думал, она намагичит чего или его стирать заставит. И плащ ей запасной надо достать, не в мокром же ехать… Сбросив последний труп в реку, Орм отряхнул руки и пошагал к Нальвиль. Выглядела она… ну, можно сразу в зал упокоения нести. Бледнющая до синевы и глаза усталые, вот-вот в обморок грохнется. — Боюсь без мыльного порошка мало что получится, — устало сказала Нальвиль, отжимая плащ. Не до конца, естественно. Откуда бы у нее сил нормально выжать тряпку? — Талос с ним, — Орм опустился на колени рядом и отнял плащ, выжимая как следует. — В трактире баня, там постираю. — В трактире? — Угу. Через пару часов придорожная таверна. Тебе отдохнуть надо. Крови много потеряла. — Не стоит задерживаться из-за меня, мутсера Вик, мы же… — Я больше задержусь, если ты в обморок грохнешься, — грубо оборвал ее Орм. — Мне лучше знать. Сказал в трактир, значит в трактир. Нальвиль обожгла его недовольным взглядом и Орм практически хотел, чтобы она на него наорала, объяснила глупому норду, что мозгов у него для “лучше знать” не хватает, так что пусть помолчит, а умная данмерка решит как сделать лучше. Всегда же так было и ему её ершистость всегда нравилось. Может быть, нравится до сих пор. Но Нальвиль промолчала и только губы поджала. Стерва. — Ладно. Давай помогу, — мягче сказал он, протягивая Нальвиль руку. Она с готовностью за нее ухватилась и Орм поднял ее на ноги. Немного подумав, перекинул мокрый плащ через плечо, и подхватил Нальвиль на руки. — Это необязательно! — возмутилась она. — Ага. Только расписку ты все еще не написала, а камней вокруг много, — Орм весело улыбнулся. — Ну и… муж я или не муж? — Формально. — Мудреное какое слово. — Как только дойдем до Коллегии, подарю вам словарь. Так и подмывало заметить, что книжными листками подтираться неудобно, но Орм решил оставить свое остроумие при себе. Не в том состоянии Нальвиль, чтобы тратить силы на перепалку с диким нордом. Он поставил ее возле Вьюна, заставив держаться за стремя, а сам отправился собирать пожитки. Времени это заняло немного, но Нальвиль за те десять-пятнадцать минут, что Орм провозился, чуть ли не заснула стоя. Он достал запасной плащ, укутал ее, не слушая возражений про “я сама” и подсадил ее на Вьюна. Залез следом и прижал Нальвиль к себе. — Спи, — велел он. — Спасибо вам, мутсера Вик. — Да просто — Вик. Какой я мутсера? — Как скажете… — сонно пробормотала она и отрубилась. Орм ощутил, как на него накатывает волной щемящая нежность. Совсем как в юности. Он тогда мог часами смотреть на спящую Нальвиль и задыхаться от распирающего изнутри желания позаботиться и защитить. Вот только, откуда бы этому чувству сейчас взяться? — Какой же я дурак я, братец… — тихо пробормотал Орм, трогая Вьюна пятками. Конь согласно фыркнул.
