Вспомни меня

Диана де Пуатье словно преобразилась. Я и прежде видела, что делает с людьми надежда - в конце концов, разве не надежда поддерживала меня все это время? А матери Себастьяна и прежде было не занимать уверенности - теперь же она вновь стала властной, жесткой, холодной - одно слово, практически прежней. - Я не могу вовлечь в это короля. - Она вслушивалась в мои слова, дышала ровно, лишь глаза выдавали сохраняемое напряжение. - Не могу просить ни о чем свою мать. Дом Гизов не станет участвовать. - Разумеется, - отозвалась Диана. - Они получили, что хотели. Своего наследного принца. Да я и о вас так думала. Она изучающе взглянула на меня. - Вы ошибались. - Я это признаю, - сдержанно заметила моя собеседница. - Но позвольте, Ваше Высочество, если вы будете действовать в одиночку... Я не пытаюсь напомнить о том, в какой ярости будет Генрих... Но вы - вы рискуете. Рискуете, если хотите, страной. И не только. - Она понизила голос. - Головой. - Я неприкосновенна, как особа королевской крови. Решимости в моих словах было с океан. Напускной. - Если кто-то узнает о ваших намерениях - продолжила Диана, - вы перестанете считаться неприкосновенной. Вы перестанете считаться королевой. Дофиной - тоже. - А Генри потеряет право на трон, - закончила я ее мысль. - Вы, как всегда, дальновидны, мадам дофина. Конечно, я рисковала. Я хотела сыграть в очень опасную игру. Но каков был мой выбор? Я знала, что сломило Диану. Она представляла Баша, гордого, красивого Баша - и день за днем думала о том, что он томится в темнице язычников. Ей доподлинно было известно, какими они могут быть жестокими. Диана заметила мое замешательство. И произнесла: - Если бы они потребовали. Но никто не пришел. И когда я пыталась связаться прежде... - Они уже все сказали, - я даже улыбнулась - но горько, не так, как случается улыбаться от радости. - Вы же сами обо всем знаете. Просто помогите мне, мадам де Пуатье. Нет, Диана. Помогите мне, прошу вас. Только вы знаете, как найти соратников Бьянки Маркони. Давайте попробуем. - Они могут забрать Генри. - Мы с Себастьяном этого не допустим. Я упомянула о муже так, будто он находился рядом. Я вдруг ощутила теплую тяжесть его руки на своем плече и вздрогнула, настолько реальным было это чувство-воспоминание. Диана - я видела - тоже подумала о чем-то своем. Наверное, сейчас она взвешивала риски. Но я уже не думала об этом. Я не стану выбирать между мужем и сыном. Я хочу сохранить свою семью и сделаю это. *** Ждать пришлось долго. Я убивала время - как иначе назвать - беседуя с Солар, к которой понемногу возвращалась память, играя с Генри, выполняя обязанности дофины. Но вне этих моментов я стала отстраненной, я избегала общества и хотела то ли отдалить, то ли приблизить момент. И когда Диана появилась на пороге обновленной для Генри детской, я застыла, будто столкнувшись с ледяной стеной. Я не могла предвидеть будущее. Но знала одно: язычники не остановятся. Они забрали Баша, потому что не могли сделать этого с Генри. Пока не могли. А вот Себастьян... Пока он им полезен, пока они могут воспользоваться им, то не станут избавляться от него. Он, ни много ни мало, дофин Франции. И я с тоской думала о том, почему мы не боялись, почему не подумали об угрозе из леса прежде, чем она нахлынула на нас мощной волной и сбила с ног. - Вы уделите мне время, Ваше Высочество? Я кивнула. Присела на софу, и Диана последовала моему примеру. - Уведите Генри, - велела я фрейлинам. Малыш захныкал, не понимая, отчего так быстро прервалась игра. Я с сожалением взглянула на сына, прежде чем захлопнулись тяжелые двери. И произнесла: - Говорите. - Они заинтересовались предложением. Я почувствовала, что злюсь. Неужели все будет так просто? Тогда ведь ничего не получится, и мой план... Я заставила себя успокоиться. Дышать ровно. - Когда? - Через два дня. В монастыре Святого Франциска. Вы сможете поехать туда, а уж дальше, - Диана замедлила речь, вздохнула - они сами найдут вас. *** Они нашли. Я не ожидала увидеть кого-то, похожего на Бьянку Маркони, но высокий, худой мужчина с бритой головой определенно выглядел пугающе. Когда я стояла в проходе между скамьями, безуспешно пытаясь собраться с мыслями, он тронул меня за плечо и прошептал: - В исповедальню. Конечно, это было то самое место, где никто не услышит нас. Мужчина в одежде монаха или уже другой человек - за решетчатой перегородкой было не разглядеть лица - проговорил тихо: - Вы должны будете подписать бумаги. Я хотела спросить, так ли это делается теперь, и почему слово королевы Шотландии и принцесы Франции ничего не значит, но вовремя вспомнила, кто здесь в роли просительницы. Кто, если повезет, станет успешным лжецом. - Я могу вначале прочесть? - Разумеется. Оставьте свиту. Возьмите с собой только того, кому вы доверяете. Не более двух человек. - Мне достаточно будет одной моей дамы. - Пусть так, - согласился мой собеседник. Зашуршали его одежды, за перегородкой стало тихо. Я вышла из исповедальни, проследовала через просторный, пустой вечером коридор. На улице меня ждали беспокойные лошади. Не было видно туч, но сырость и холод делали свое дело - ночь обещала быть мрачной, промозглой. - Вас не хватятся? Я вздрогнула, но это был уже знакомый мне "монах". Он спокойно смотрел мне в глаза, не делая попыток отвести взгляд. Слишком безразличный или просто очень настороженный? Но не его душевное равновесие беспокоило меня, а то, что теперь, согласившись на эту поездку, я сама стала фактически пленницей. - Я помогу вам забраться на лошадь, мадам. Мужчина не добавил мой титул, но в целом, был почтителен. - Вы обещали, что я смогу взять с собой моего человека. - Скажите мне, кто это, и я попрошу привести ее. Ведь вы говорили о женщине. - Диана де Пуатье. Губы "монаха" тронула усмешка. - Кого угодно, мадам, но не ее. Мое сердце ускоренно забилось. Ладони вспотели. Неужели мои предположения начинают сбываться, и язычники не доверяют Диане? Неужели я рассчитала все правильно? - Но эта дама - единственная, кому я могу довериться в столь щепетильном деле. Я произносила эту фразу, а перед глазами стоял мой сын. Мой улыбающийся или заплаканный Генри, полный достоинства принц. Ребенок. Почему он должен становиться разменной монетой в политических играх? - Или вы едете одна, или никогда не увидите своего мужа. Я еще раз вызвала в памяти образ сына. Мысленно извинилась перед ним. В конце концов, я могу доверять Диане. Ради Баша она позаботится о том, чтобы никто не узнал о моих намерениях - ни ложных, ни истинных, даже если ничего из затеи не выйдет. Тень не упадет на репутацию моего сына. Подумав об этом, я собралась с силами и сказала: - Что ж, тогда я поеду одна.