Вспомни меня

- Мне нужно больше света, - я обернулась к Бьянке, но та отрицательно покачала головой. - У месье дофина снова случится... У меня закружилась голова, стало душно, хотелось лишь одного: поскорее покинуть это мрачное, пахнущее сырой стариной место. Однако я сдержалась; вспомнив личико Генри, я заставила себя сосредоточиться. - Мы обработаем его раны, - тихо, чтобы не разбудить Баша, сказала я. - После вы предоставите мне удобные, теплые покои. Если, как вы утверждаете, мой муж станет безумствовать, я буду рядом и помогу ему. Итальянка скептически приподняла бровь. - Вы не можете этого знать, конечно же, - я продолжила, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не дать голосу зазвенеть от гнева, - но любящее сердце обладает целительной силой. Если бы вы, мадам Маркони, вместо того чтобы держать моего мужа здесь как животное, оповестили меня о его местонахождении сразу, я не допустила бы подобного. Разумеется, ему плохо здесь, среди чужих людей, без единого знакомого лица. Но дома его ждет сын, мой... наш Генри. Его с нетерпением и надеждой ожидает мать. Наконец, я, его жена, а еще - вся Франция. Переведя дух, я закончила: - И молитесь всем богам, каким только поклоняетесь, чтобы мой муж смог прийти в себя. А иначе... - Вы не в том положении, чтобы угрожать мне, мадам, - напомнила Бьянка. Я видела, как она скользнула тяжелым взглядом по спящей фигуре Себастьяна. - Но вы всегда были слишком смелой для изнеженной принцессы. - Я никогда не была изнеженной принцессой, - парировала я. - А теперь распорядитесь насчет свечей, теплой воды и остального, что может понадобиться для Себастьяна. Я знаю, вы не плохой человек, Бьянка Маркони, и искренне прошу хотя бы той поддержки, которую вы можете оказать. Искренне, слышите? Несмотря на наше общее прошлое, сейчас мы начинаем новую страницу. Подумайте и решите, кого вы хотите приобрести в будущей королеве Франции: друга или заклятого врага? *** Не знаю, подействовали ли на Бьянку мои слова, или она сама устала наблюдать за страданиями Баша, а может, просто решила, что никому не навредит приведение дофина в приличный вид, но вскоре после нашего разговора в комнату явилась девушка в простом сером платье, с большой коробкой в руках. - Сеньора велела принести это вам. Меня зовут Алетт, - робко добавила она. Я нашла в коробке бинты, остро пахнущее дегтем зеленоватое средство - наверное, для накладывания на раны. Еще там оказались бритвенные лезвия. - На верхнем этаже готовят комнату для вас и сеньора, - девушка опасливо косилась на Себастьяна. - Но как мы перенесем его? - Нужно найти кого-то из мужчин, - я лихорадочно соображала. - Жерар? На лице служанки отразилось понимание. - Я позову его. Я с удивлением проводила Алетт взглядом. Такого содействия я не ожидала. От раздумий меня оторвал приглушенный звук - он исходил от постели. Баш просыпается! Я подошла ближе. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я старалась не думать о том, как поступить, если приступ начнется сию секунду. Не бояться - это все, о чем я могла думать. Мне случалось встречаться с людьми, чей разум был затуманен. Как все знатные дамы, я училась врачеванию. Но помочь телу - не всегда равно помочь душе. И мозг безумного человека может порождать любые образы, в том числе самые враждебные. Нет, нет, я не буду размышлять о подобном. Передо мной, напомнила я себе, был мой супруг, тот, с кем меня связывают самые крепкие узы - узы брака. Я буду сильной ради него, нашего сына и государства, которое тоже требует многого. Подойдя к Башу ближе, я протянула руку. Коснулась его щеки. Вздрогнув от того, что Себастьян тут же шевельнулся в ответ на мое прикосновение, провела рукой по свалявшейся бороде, с трудом удерживаясь от слез. Да, я слишком медлила, муж мой. Но сейчас я могу все исправить. - Прошу тебя, Баш, дай мне возможность сделать это. Дай вернуть тебя. Я могла бы поклясться, что глаза Себастьяна приоткрылись. Я ждала. Его дыхание оставалось ровным. Приступ безумия не случится прямо сейчас? О, этого уже будет достаточно! Окинув взглядом принесенные Алетт принадлежности в коробке, я выбрала нужные и принялась за дело. *** Я работала, засучив рукава. Алетт помогала мне, хотя и избегала приближаться к Башу. Жерар, который явился перенести моего мужа в подготовленные по моему требованию покои, опасливо косился на него. Язычники боялись безумцев не меньше, чем христиане. Но я знала, нет, чувствовала - Баш ощущает мое присутствие. Он будет противиться недугу, он будет помогать мне, даже не открывая глаз. Когда-то в монастыре, где я воспитывалась, лекарка рассказывала, что существует особая форма безумия. Она встречается у людей, которые потеряли память - например, после травмы головы. Память, восстанавливаясь, вызывает в сознание образы, и это может быть физически болезненно. Насколько непереносимо, что человек или находится в забытьи, или начинает вести себя агрессивно, словно борясь с нахлынувшими картинами и переживаниями. Я была уверена, что с Башем произошло именно это. Неужто в общине не было никого, кто проявил бы разум, позвал сведущего лекаря? Нет, Баша изолировали в темнице, его боялись. В такой обстановке страх становится сильнее всего остального. Мой муж здесь, в этом измученном теле - но его сознание спрятано во тьме, которой окутано все в жилище язычников. Монахиня-лекарка говорила, что больному в описанном случае нужен покой, уход, комфорт. Огонь, сильный шум, как и другие резкие воздействия, могут вызывать приступы безумия, а они так ослабляют тело, что пациент становится словно спящим. Я думала, что нашла решение, я была уверена, что знаю, как спасти Баша, но следовало быть осторожной. Очень осторожной. Когда спустя несколько часов меня навестила Бьянка, она приподняла бровь от удивления. Баш спал, я держала его за руку. Чисто выбритый, с ранами, обработанными наконец как положено, он выглядел совершенно иначе, нежели прежде. И конечно, в сравнении с блестящим дофином... но это не имеет значения в эту минуту. Мне даже удалось дать ему немного теплого молока с травами. И никакого приступа безумия не случилось. Я, наверное, выдала чем-то молчаливое торжество, потому что итальянка язвительно произнесла: - Никому еще мсье дофин не позволял прикасаться к себе беспрепятственно. К тому же, вы, кажется, избежали удовольствия общаться с ним в сознании. Я подняла голову, чувствуя, что едва могу сдержать гнев. Иногда у Бьянки Маркони просыпались истинно стервозные черты, и она словно провоцировала меня. - Мой муж многое пережил, но даже в тумане забытья он знает, что я готова ради него на все. Он доверяет мне. - Мы верим, что человек, находящийся в таком состоянии, - начала Бьянка, но я оборвала ее: - Да что вы? Неужели, поместив вас в ту конуру, где я нашла моего мужа, я бы не обнаружила вас спустя время в подобном состоянии? - Не шумите так, мадам, - примирительно подняла руки итальянка. - Вы сделали, что хотела община. Я дала вам вашего мужа. Но вы понимаете, должны понимать: в королевский замок вам дороги нет. Внутри все клокотало - гнев, страх, жалость к Башу - все эти чувства сплелись в тугой давящий комок в груди. Я сдержалась. Ровно произнесла: - Есть. Лицо Бьянки почти не изменилось. Она следила за мной своим цепким, прилипчивым взглядом. - Вы не сможете использовать документы, которые получили от меня, если меня не будет, - продолжила я. - В замке меня скоро хватятся, несмотря на предпринятые меры предосторожности. А где же искать пропавшую дофину, Бьянка? Лес язычников будет первым местом. Итак, ваше решение? Бьянка молчала. Но мы играли в эти кошки-мышки не впервые. Если я заговорю первой, то выиграет она. Спешит тот, кому нужнее. Я чувствовала, как рвано бьется сердце - еще немного, и я сдамся. Мне нужен был Баш, и нужно было пространство для выздоровления Баша. Но вместе с тем я должна была вернуться, чтобы не вызвать подозрений. И каким-то образом пояснить, откуда взялся пропавший дофин. А еще Генри... Вспоминать о сыне сейчас я себе запрещала, но в сознании все равно появлялись милые, родные сердцу картины - вот Генри играет у камина, вот улыбается, когда я возвращаюсь с приема послов и спешу в детскую, поцеловать его перед сном... Уезжая, я обещала Генри вернуть его отца. Губы Бьянки дрогнули. Мое сердце пропустило удар. - Вас с дофином доставят в королевский замок. Объяснения придумывайте сами, не подвергая опасности никого из нас. Не упускайте из внимания, - Бьянка недобро сверкнула глазами, напоминая о моем зависимом положении, - что вы тоже поддерживаете общину. И доказательства тому подписаны вами собственноручно.