Вспомни меня

За несколько дней до праздника Осени Сны действительно предали меня. Холодные сырые коридоры, ведущие в никуда, вновь заманили меня в хитросплетение полуразрушенных комнат, более напоминающих темницы. Это была погоня, и я слышала свое порывистое, шумное дыхание. Убегала, и вновь оказывалась на том же самом месте, упираясь руками в покрытые плесенью стены. Лица преследователя я не видела, но явственно чувствовала его присутствие: кровь холодела в жилах и неумолимый страх сковывал все мое существо. Надвигающаяся темнота заставила меня сомкнуть веки, застынуть в беспомощности и ужасе. Отчетливо слышалось биение двух сердец - моего, бешено считающего удары и того, второго... Вдруг я почувствовала прикосновение к своей руке. Теплое, дружеское прикосновение. Обман, это иллюзия безопасности... - Нет! - Собрав все силы, я сжалась в том отвратительном сыром углу, где все еще надеялась спрятаться. - Нет! Но касание не исчезало, теплая ладонь взяла мою руку, я открыла глаза и увидела Баша. - Вставайте, Мария. Вам нечего бояться. Сейчас я с вами. Я судорожно сжала его руку. - Как вы здесь оказались? - с нескрываемым удивлением я рассматривала тающие каменные стены, сквозь которые теперь - пусть лишь едва, - пробивался солнечный свет. - Это всего лишь сон, - ласково произнес Себастьян. - Хотите, я останусь с вами? Кошмары не осмелятся вернуться, обещаю. - Хорошо, - глядя в зеленые глаза Баша, я готова была поверить в это. - Себастьян... Я позволила ему подхватить меня на руки и унести прочь из холода заброшенного лабиринта. Я ему верила. Я знала: он обязательно найдет отсюда выход. - Ваше Величество, - женский голос, принадлежащий, кажется, Лоле, окончательно рассеял сновидение. - Вам снова приснился страшный сон. Взъерошенная фрейлина сидела на краю постели и держала меня за руку. - Это Баш вам снился? - недоверчиво спросила она. "Помните, что мои помыслы с вами каждый час и каждый день..." Так заканчивалось каждое письмо от Баша. Его почерк невозможно было спутать ни с чьим другим, и одно это вынуждало меня к осторожности. Но все же я повременила с тем, чтобы вновь запечатать конверт и спрятать от посторонних глаз в резной ящичек, запиравшийся на сложный замок. Глубокой ночью никто не смог бы увидеть, как я читаю его, поэтому я дождалась, пока Лола удостоверится, что со мной все в порядке, и отправится спать. Отчего я позволила втянуть себя в эту опасную переписку с человеком, чье имя не должно упоминаться вместе с моим никогда, если я желаю избежать скандала? Вначале я полагала, что ссылка Баша связана с чувствами короля, и искренне сочувствовала сыну Дианы. Но не могло ли стать причиной то, что окружающие заметили внимание Себастьяна ко мне? Я закрывала уши, дабы не слышать сплетен, но сдержанность была неведома французскому двору, и вскоре я узнала, что кое-кто уверен: я предпочла не родившемуся еще жениху хорошо знакомого мне брата прошлого жениха, а некоторые досужие сплетники даже внимательно разглядывали меня, стараясь обнаружить признаки недавней беременности, якобы прерванной при помощи уэльской колдуньи... Стоило ли говорить, как уязвляли меня подобные слухи? Несмотря на растущую непопулярность при французском дворе (ведь в сущности, союз с Францией висел на волоске, зависел от пола ребенка, которого родит Оливия), я питала надежду, что вскоре досадные сплетни прекратятся. Вначале я делала все, чтобы развенчать их. Я опасалась видеться с Себастьяном, избегала слов о Себастьяне, мыслей о нем. Но подобное поведение так или иначе противоречило моей натуре, и когда посланник из Шотландии, усталый, измученный (что выглядело более чем странным, учитывая, что обычно воин прибывал отдохнувшим и свежим после ночи, проведенной в харчевне у тракта, что ведет к замку), передал мне письмо, я не подозревала, что открыв его, встану перед мучительным выбором. "Мария, - заметьте, я не прибавляю "дорогая", ибо одно это способно заставить Вас навсегда отказаться от мысли читать письма, начертанные моей рукой, - я обещал не забывать о Вас, а как иначе я мог бы выполнить это? Прошу простить меня, но я склонен всегда следовать данным обещаниям, и могу лишь надеяться, что вы не окажетесь противницей этого правила. Хотелось бы спросить Вас, оставшуюся в холодной, темной, устланной пожухлыми листьями Франции: каково проводить осень в замшелом старом замке? Продуваемый ветрами, орошаемый обильными дождями, на которые так щедра осень, он не может способствовать весеннему настроению. Пусть мой отец отделал его изнутри, подражая лучшим традициям роскоши, однако снаружи королевское жилище уныло и неприступно. Столько времени замку уделено мной вовсе не потому, что я скучаю по его серым стенам. Лишь только оказавшись вдали - помните, Вы говорили о свободе? - я понял, что Вам, должно быть, приходится испытывать чувство узницы, заключенной в этих стенах. Непременно могу представить себе, как Вы ждете весны, наступления солнечных, длинных дней, кутаясь в шаль и любуясь замерзшим озером. Весной все меняется, Мария. Подумайте об этом, если тоска, навеянная зимой, завладеет Вами. Конечно, после столь пространного вопроса о Ваших делах я не могу не рассказать немного о своих приключениях, потому что, честно говоря, я предпочел бы слышать Вас, мой дорогой друг. Но ввиду невозможности этого я поверяю мысли бумаге. Здесь одиноко, хотя вовсе не так холодно - большего о своем местонахождении я не мог бы сказать, даже если бы захотел. Тайны есть у каждого, а в этом случае я храню ее не только для себя. Я повидал многих людей за время путешествия, и они мало чем отличаются от французов. Речь их певучая, а нрав горячий, но кто сказал, что французский язык не похож на песню, а дуэли случаются чаще, чем званые обеды. Мои дела здесь закончены будут не в самом скором времени, и хотя новизна впечатлений способна скрасить огорчение от разлуки с домом, я предпочел бы вернуться. Пугающая неизвестность всегда остается пугающей. Надеюсь, Оливия в добром здравии, ведь это означает здравие Вашего будущего супруга. Это нисколько не насмешка, лишь пожелание, потому что Ваше решение правильно. Я думал об этом бессонными ночами, проведенными в седле, размышлял долго и тщательно. Мне будет жаль ребенка, если он родится девочкой - в таком случае, он утратит все права, а главное, предпочтение Генриха. Мне ли не знать отца? Его волнует судьба отпрысков меньше, нежели вопрос о передаче земель завоеванной страны Франции в качестве контрибуции. Не осмелюсь сказать то же о Вас. Вы достойны восхищения, королева, преданная своей стране. И Франции не найти лучшей правительницы. Однако, Мария, что будет с Вами, если Оливия не оправдает надежд Генриха? Чаяния Ваши станут напрасны, а страхи усилятся вчетверо, ведь вы по-прежнему станете искать выгодного союза, и предложите за него свою руку. Так что же предпочитаете Вы? Малолетнего мужа или незнакомца? Простите, если я разбередил Ваши раны. Знакомый мне доктор, известный практик, утверждает, что так они быстрее заживают. Я позволил мыслям продлиться дальше, и сейчас в Европе нет достойного Вас принца. У Марии, английской королевы, нет детей, Португалия не имеет наследника, а Испания... Внутренняя политика этой страны никогда не будет совпадать с желаниями шотландской знати. Предложите вельможе де Гизу убедиться в этом, ведь я уверен: он возлагает надежды на Оливию так же, как и мой отец. И тогда, в случае рождения девочки, вы будете защищены от немедленной ссылки в незнакомую страну. На время, конечно же... Не могу поверить в то, что это письмо прочтете Вы, Ваше Величество. Скорее, я готов примириться с тем, что оно затеряется в глуши лесов, или превратится в пепел за каминной решеткой. Но если оно все же попадет к Вам в руки, если вы откроете его, не вздумайте отвечать. Прошу Вас об этом. Мария, я и не помышлял приказывать королеве. Знаю, сейчас Вы улыбнулись. И эта улыбка способна согреть самое черствое сердце. Помните, что мои помыслы с вами каждый час и каждый день. Преданный друг, Себастьян." Письмо от Баша подтверждало и опровергало все сплетни, в нем не было ничего, что напомнило бы речи пылкого влюбленного, однако я нашла в нескольких сложенных вчетверо листах дружбу и поддержку. Могла ли я отказаться от нее? Тем более что Себастьян, никогда не забывавший о разделяющем нас положении и осведомленный о слухах, которые распускали о нас при дворе, приложил все усилия, чтобы его послания доставлялись под видом дипломатической почты? Удачное решение, если вспомнить, что письма от моего дяди, даже попади они вначале в руки к Генриху, могла вскрыть лишь я сама. Я недоумевала лишь, откуда Баш раздобыл восковую печать Гизов, точную копию той, которую прикладывает к конверту дядя? Но это не волновало меня так сильно, как то, что я ждала этих писем. Ждала и скрывала это. Настоящее время Последовав за Грир на закрытый балкон, я ахнула и всплеснула руками. На серой, подернутой рябью глади озера множество окрашенных желтой и оранжевой краской лодок собрались в причудливые фигуры. Я могла рассмотреть лодочников, удерживающих свои небольшие судна на воде так, чтобы те не расплывались в стороны. Это было, вероятно, трудным занятием, так как каждый из них держал в левой или правой руке зажженный факел. Вместе они складывались в причудливые фигуры - присмотревшись, я поняла, что это буквы. - Оливия, - медленно прочла я. Рядом с именем пылала огненная корона. Неужели это месть короля за то, что я отстояла свое право повременить с заключением нового союза? Или Генрих таким образом решил показать мне, что впредь следует подчиняться ему и вступая в его семью, усвоить, насколько драгоценна французская корона? Сейчас или никогда мне придется побороться за право быть королевой, а не только называться ею. - Принеси мне другое платье, Грир. Алое, с золотым шитьем. Заново уложи мне волосы, я хочу украсить прическу короной, которую дядя привез мне из Шотландии. И поторопись, - я улыбнулась, с наслаждением представив себе лицо Генриха, когда он станет раздумывать, как расправиться с нарушительницей этикета, то есть со мной. - Не следует заставлять короля ждать.