Когда разница не имеет значения

Зима - одно из самых прекрасных времен года, как я считаю. Особенно, когда уровень снега в пределах нормы, а на вешалке висит теплая, проверенная годами куртка. В детстве я очень любил играть в снежки, поэтому всегда возвращался домой весь в снегу, румяный и промерзший до костей, но все равно до безумия счастливый. Потом я сидел в горячей ванне, играл со своими любимыми корабликами и с нетерпением ждал нового похода во двор. Мне кажется, это были самые лучше моменты в моей жизни. Сейчас я не могу припомнить, когда в последний раз играл в снежки. Погода, конечно, не так уже располагала, как в детстве, но все же приятная атмосфера сохранилась. Особенно когда я ходил дворами и видел таких же, как я когда-то ребятишек, играющих в снежки друг с другом. С чего я вдруг вообще заговорил об этом? Дело в том, что спустя пару дней после того, как я отсосал Ивану у него на кухне, мне в голову пришла одна странная мысль. Дело в том, что мы с ним не говорили все эти дни, хоть я и набирал его номер, но каждый раз пугался и сбрасывал. Я вспоминал наш язвительный разговор в "Алом парусе" и понимал, что теперь Иван меня, наверное, ненавидит. Никогда бы не подумал, но всего за пару дней я чертовски сильно привязался к этому мужчине. И чем больше я думал о нем на парах, уныло расковыривая карандашом старый цветной ластик, и набирал его номер, сидя в темноте дома на кровати, тем больше я понимал, что скучаю по нему. Поэтому в пятницу я-таки решился и запланировал на вечер субботы нечто очень масштабное и безумное. То, что могло прийти в голову только мне. - Ты обезумел, если решил, что такой угрюмый и взрослый дядька согласится на такое, - сообщила мне Марго, когда мы с ней сидели в субботу после пар у меня на кухне. - Розовые очки сними, гомик. - Как я вообще докатился до такой жизни? - сказал я, неосознанно вновь и вновь заходя на страницу Ивана в соц.сети. Он давно уже не был в сети, но некоторые фотографии на профиле имелись. Я еще не разрешал сам себе сохранять их в отдельную папочку, но не смотреть на них каждый день просто не мог. На одной из них он сидел среди цветов, держа в руке красивый букет, и пытался красиво украсить его маленькими ленточками. Он явно не предполагал, что его фоткают, потому что лицо мужчины было крайне задумчивым, губа были прикусана, а волосы растрепаны в привычном беспорядке. Я любил эту фотку больше всего. Смотря на нее, я вспоминал красивую и слишком милую улыбку Ивана, которую я видел всего однажды после минета. - Вот и я о том же. Одному влюбленному голову морочишь, а по второму с ума сходишь. И это если учесть, что неделю назад ты был самым натуральным натуралом, - хмыкнула Марго, листая при этом что-то в своем планшете. - Нет, я не гей, - мотнул головой я и снова посмотрел на фотографию Ивана. - Скорее, просто би. Из всех парней я ведь только Ивана выделяю, а Костя просто... Просто помогает мне помнить о том, что между мной и 33-летним мужиком не может ничего быть. - Ты эгоист, Тим, - резко сказала она и сделала глоток. - Брось бедного Костика, если он для тебя никто. Ты ведь понимаешь, как ему больно? - Сейчас он очень даже счастлив, а на ближайшее будущее вообще запланировал секс с моим участием, в качестве активного партнера. Я смогу полюбить его, чуть позже. Может, проведу с ним часть своей жизни, кто знает? - тихо ответил я и вздохнул. - Я не хочу причинять ему боль, я просто запутался, понимаешь? - Понимаю...- задумчиво протянула девушка. - Я так встречалась однажды одновременно с парнем и девушкой. Девушку любила, а с парнем комфортно было на публике быть. В итоге потеряла обоих. Так что просто будь осторожнее, Тим, хорошо? - Она встала и потрепала меня по волосам. - Ты звони своему Ивану, а я пойду на свидание. Отпишись потом что и как. - Конечно...- пробормотал я и задумчиво уставился в телефон, откуда на меня смотрел Иван с другой фотографии. - Удачи тебе. - И тебе. Когда она ушла, я набрал его номер. Снова сбросил, резко вскочил, оделся и побежал на улицу. Я не хотел предупреждать. Когда я нажал на кнопку звонка в квартиру Ивана, мне вдруг захотелось убежать. Всегда тут, в ожидании, испытывал подобное чувство, но в этот раз я запретил себе даже думать о таком. Я пришел за Иваном. И уйду только с ним. Он открыл дверь не сразу. Когда замок щелкнул, цепочка была откинута, а ручка потянута на себя, передо мной предстало нечто среднее между алкоголиком и бомжом. Иван был одет в одни шорты, больше похожие на семейные трусы, лицо у него было опухшим и сонным, под глазами залегли синяки. На щеке я увидел свежий отпечаток подушки и вдруг понял, насколько никчемным и одиноким ощущает себя он, раз даже не может заставить себя выбраться из постели. И тогда я еще более твердо решил исполнить свой план. - Привет, - весело начал я, складывая руки на груди. - Спал? Ты в окно смотрел вообще? Там весь день снег хлопьями валит, а ты тут торчишь! - Мне что, выйти и радоваться снегу, что ли? - ворчливо ответил он и мотнул головой, явно пытаясь прогнать сон. - Я не люблю зиму. - Почему? - удивленно спросил я, искренне не понимая, как такое волшебное время года может кому-то не нравится. - Потому что не твое дело, - вяло бросил он. - У тебя все? Тогда иди, веселись на улице, а я посплю. - Ну уж не-е-ет! - тут же возмутился я и толкнул дверь ногой, заставляя Ивана с чуть заторможенной реакцией отойти в сторону. - Я пришел за тобой, значит, ноги в руки и идем! - С ума сошел? - удивился Иван и попытался закрыть дверь. - Зачем я тебе сдался вообще? - На улице узнаешь, ленивый бездельник! - все больше распаляясь, воскликнул я, потом уверенно зашел в прихожую и посмотрел на Ивана. - Иди одевайся. - Не отстанешь, если не соглашусь, да? - вздохнул мужчина, потом растрепал пятерней волосы и пошел в комнату. Я остался ждать его, облокотившись на тумбочку, а параллельно изучал его квартиру. На стенах висели странные рисунки. Почему я не замечал их раньше? Они были мне непонятны, но очень нравились своим стилем и удивительным исполнением. Под рамочкой был заклеено название и художник, к моему великому разочарованию, поэтому я решил спросить про это у Ивана. - Эй, а кто это рисовал? - сразу же задал я вопрос, указывая на одну из картин на стене, когда Иван выбрался из комнаты в штанах и сером свитере. - Какая тебе разница? - буркнул он, потом быстро сунул ноги в ботинки и начал шнуровать. Делал он все с таким видом, будто большего одолжения он еще никому не оказывал. Я только фыркнул на это. - Мне нравится. Найду автора в интернете. Ну же, скажи, - быстро произнес я и сложил руки в умоляющем жесте. - Иди к чертям, Тима, - вздохнул Иван, встал и накинул плащ. Сверху, немного подумав, нацепил шарф. - Это мои рисунки. Давние. - Т...твои? - я на секунду впал в ступор, не понимая, как такое может быть. - Что, не ожидал от меня? - хмыкнул он и вышел за дверь, жестом приглашая меня последовать за ним. Я вывалился на лестничную площадку, все еще пребывая в ступоре, а Иван закрыл дверь и пошел вниз. Он явно немного приободрился, хотя я понятия не имел почему. - Куда идем? - поинтересовался он, когда мы вышли во двор его дома. Там, чуть дальше, какие-то дети играли в снежки, громко смеясь, и я решил, что это лучшее место для исполнения моего плана. - Мы уже пришли, - хитро сказал я, скинул рюкзак и достал оттуда две пары перчаток. - Держи. - Я кинул одни из них Ивану, натянул свои и откинул рюкзак на лавочку около дома, понимая, что на эту потрепанную вещь точно никто не позарится. - Что ты собрался...- начал было Иван, но не договорил. Ему прямо в лицо, с моей стороны, прилетел снежок, оставляя у него на щеке красный след. На секунду мне показалось, что он сейчас меня убьет, но вместо этого мужчина с несвойственной ему быстротой наклонился, собрал из липкого снега снежок и кинул в мою сторону. Попало мне по куртке. Следующий зарядил в колено. Он завалил меня на снег тогда, когда даже без этого на моей одежд не осталось чистого участка. Он смеялся, смеялся так искреннее и беззаботно, что даже сам явно этому удивлялся. Когда он толкнул меня и навалился сверху, вжимая спиной в снег, дети уже разошлись по домам, а на улице смеркалось. Склонившись над моим лицом, он сразу стал чересчур серьезным, скользнул пальцами по моей щеке и стал смотреть в глаза. Я, лежа навзничь, с обжигающим снегом за шиворотом, не мог оторвать взгляд от его выпирающих скул, бледных тонких губ и выразительных серых глаз. Он был холодный и весь в снегу, даже чуть раскрасневшийся от мороза, но даже таким он был для меня слишком привлекательным. Он смотрел еще пару секунд, потом наклонился и поцеловал меня. Я ответил в ту же секунду, призывно чуть приоткрывая рот, а он скользнул теплым, даже обжигающим языком внутрь, сразу прикасаясь к моему. По телу разливалось тепло, руки сами по себе теребили волосы Ивана, и я не мог ничего поделать с собой. - Пошли... Домой... - выдавил он, прерывая поцелуй в тот момент, когда я уже был готов кончить прямо тут, на снегу. - Простудимся. Мы встали. Он поднял меня за руку, делая это так осторожно, что я даже удивился. Потом он, правда, отпустил ее, но мне и этого было вполне достаточно. Как только я оказался в квартире Ивана, то сразу направился в душ. Конечно, где-то в глубине души я хотел, чтобы мужчина пошел со мной, но знал, что на сегодня милостей и так более, чем достаточно. Поэтому удалился один. Под теплыми струями душа я сразу пришел в себя и даже немного подумал о том, что сегодня произошло. Я собственноручно вытащил из дома "угрюмого и взрослого дядьку", как окрестила его Марго, а потом еще и целовался с ним на снегу. Губы до сих пор горели от чересчур приятного поцелуя. Рядом с Иваном мне было настолько хорошо, что я боялся ненароком влюбиться в него и тем самым доставить ему множество лишних хлопот. Ежу было понятно, что он никогда не ответил бы мне взаимностью на подобные чувства. Когда я выбрался из ванной в одном полотенце, Иван на кухне уже сделал нам чай. Сам он переоделся в какую-то футболку и те же шорты, в которых был до этого. Заметив меня, он скользнул взглядом по моему телу и отвернулся, будто бы смущенный чем-то. - Ты с сахаром или без? - поинтересовался он, размешивая чай в одной из чашек. - С сахаром, пожалуй. В ванную пойдешь? - Я плюхнулся на стул и потянулся, заставляя полотенце немного соскользнуть. Соблазнял ли я Ивана? Наверное, да. - Позже, - равнодушно ответил он и поставил передо мной мою кружку. - Зачем ты вообще все это устроил? - Тебе не понравилось? - немного грустно спросил я, хотя в голове все еще стоял образ улыбающегося и даже смеющегося Ивана. - Понравилось...- пробормотал он и стал смотреть в свою чашку. - Просто не вижу логики в твоих поступках. Зачем тебе сдалось вообще нянчиться со мной таким образом? - Ты сам себя уничтожаешь этим бездельем, - вздохнул я и отпил из кружки. - Ты спишь целыми днями и совершенно ничего не делаешь. Ты ведь не подросток, депрессии - уже слишком для тебя. Скорее, это можно назвать проявлением слабости. - Это вообще не твое дело, - немного злобно ответил он. - Носишься вокруг меня, будто мне нужна чья-то помощь. - То есть, ты бы с удовольствием не пошел бы со мной играть в снежки? - пожав губы, спросил я. - Не строй иллюзий насчет моего отношения к тебе, окей? Я не влюблен в тебя до потери памяти, и мне абсолютно наплевать рядом ты или нет, - сухо бросил Иван. - Чудесно! - я резко встал и быстро направился в ванную за своими вещами. Одев их еще сырыми, я тут же метнулся в коридор. - Никогда больше не увидишь меня. - Мне плевать, - донеслось из кухни, следом за этим оттуда вышел Иван и стал у стены, сложив руки на груди. - Прощай. - Прощай! - чуть ли не выкрикнул я, чувствуя, как противный комок в горле готов был вырваться наружу в виде слез. Но я только выскочил за дверь, хлопнул ею как следует и побежал на первый этаж. Только выбежав на улицу, я немного успокоился. Потом достал из кармана телефон, ни секунды не раздумывая, и набрал знакомый номер. - Алло, - раздался по другую сторону проводу немного сонный голос Кости. - Костя? Это Тима. Сможешь приехать ко мне сейчас? Мама на работе всю ночь, - быстро выпалил я, не особо осознавая, чего пытаюсь добиться. - Ээ... Хорошо, конечно, сейчас приеду, - пробормотал он. - Что-то случилось? - Нет. Просто я вдруг понял, что...- я чуть запнулся, заставляя себя сказать, - что хочу тебя. - Жди, - быстро ответил Костя и положил трубку. А я, все еще находясь в состоянии аффекта, побежал домой.

***

Когда за Тимой закрылась дверь, он тихо выдохнул и сполз по стене вниз, чувствуя, как трясутся колени. Никогда еще до этого он не совершал настолько противные для него действия. Еще никогда он не выгонял кого-то, настолько сильно желая, чтобы он остался. Когда первая волна прошла, он встал и направился нетвердой походкой на кухню. Там Иван распахнул дверцу самого высокого шкафчика и достал оттуда бутылку коньяка. Дрожащими руками откупорив ее, он приложился к горлышку, не особо понимая, что вообще творит. Только когда обжигающая жидкость согрела внутренние органы мужчины и помогла ему немного прийти в себя, он пошел вместе с злополучной бутылкой в комнату, к телевизору. Завалившись на кровать, он поставил на тумбочку рядом коньяк и завернулся в теплое одеяло. Потом включил телевизор на какой-то непонятной программе, в смысл которой даже не попытался вникнуть. Ему почему-то было нестерпимо плохо. Иван никогда не любил зиму. Всегда в детстве он сидел у окна и смотрел на хлопья снега, которые украшали землю прекрасным белым одеялом. Ему очень нравилось это. Но никто и никогда не разрешал мальчику выходить. Он помнил, каким слабым был в детстве. Любой самый легкий мороз вызывал у него жуткую простуду, сопровождаемую кашлем и высокой температурой. Иммунитет у маленького Ивана был совсем ничтожным, поэтому ему приходилось только сидеть на подоконнике, завернувшись в махровое одеяло и одевшись в сотню согревающих вещей, и смотреть на детей на улице. Они веселились, играли, и их счастливые лица заставляли мальчика грустить. Ему так сильно хотелось оказаться среди них. И однажды он сбежал. Одевшись как можно более тепло, он выбрался из дома, пока мама была занята приготовлением ужина, и пошел прямиком к детям. Он подбежал к ним и попросил взять в игру, но они только засмеялись и начали дразнить Ивана. Называли его снежным человеком и маменькиным сынком, а потом закидали его снегом так, что он не мог даже встать. Тогда, лежа на снегу и смотря в безупречное темно-синее небо с легким налетом заходящего солнца, он осознавал, что никогда не сможет быть таким, как все. Никогда не обретет того простого человеческого счастья от осознания того, что у него есть друзья. В тот день маленького Ивана на Скорой увезли в больницу с воспалением легких. Там ему восстановили иммунитет за 2-3 года, во время которых он постоянно ложился на стационар и существовал среди таких же больных и одиноких детей, как и он. С того дня он возненавидел зиму. Перевернувшись на другой бок, он сделал глоток из бутылки и снова задумался. Он не замечал, как щеки наливаются, а по всему телу проносятся волны жара. Он думал только о произошедшем сегодня. Как он вообще мог прогнать человека, который помог ему осуществить давнюю мечту? Как он мог так грубо обойтись с ним? Он ведь пришел, сам, никто не заставлял его вытаскивать такого овоща на улицу. И как он отплатил? Просто выгнал его. - Тима...- пробормотал мужчина и сжал пальцами левой руки простыню. Потом потянул ее на себя и порвал, будто бы это чем-то могло помочь. Иван уже не очень осознавал, что творил. Между тем, жар все сильнее давил на мозг, Ивана уже начинало трясти так, что даже кончик пальцев, вечно холодные, казались ему обжигающими. Давно, ой как давно он не испытывал подобного. С детства. Перевернувшись на спину, он нащупал телефон на тумбочке и набрал номер, первый, который пришелся на ум. - Да? - голос был такой странный, Тима тяжело дышал. Если бы Иван был в нормальном состоянии, он бы услышал еще и тихие стоны на заднем плане. - Тима...- выдавил Иван хриплым, срывающимся голосом. - Пожалуйста, приезжай... Ты мне нужен... - На большее его уже не хватило. Он снова уцепился за простыню и начал рвать дальше, стараясь тем самым не дать себе потерять сознание. Мимолетом он вспомнил, что не закрыл входную дверь на ключ. - Что случилось? - беспокойный голос, уже менее презрительный, чем до этого. - Мне плохо...- прошептал Иван, казалось бы, одними губами, потом повернулся на другой бок, отпустил пальцами простыню и провалился в темноту.