Когда разница не имеет значения

Вечером я решил приготовить нам ужин. Хоть мы с Иваном и не разговаривали весь день, я только носил ему таблетки и чай, но оставлять его голодным я не хотел. Тем более, я сам виноват, что отказал ему. Причин у меня было несколько: во-первых, у Ивана была температура, и мне казалось, что будь он в сознании, он бы никогда не поступил так; во-вторых, я все еще чувствовал вину за то, что просто свалил трахаться с другим, оставив Ивана в такой ситуации одного; и в-третьих, я совершенно запутался в своих чувствах и даже боялся их, чтобы так просто соглашаться на секс. В моей голове творилось нечто ужасное. Между тем, я взялся за готовку и сделал за пару часов чудесный пирог. Он был то ли мясной, то ли рыбный, короче, я просто накидал в начинку все, что нашлось у Ивана. Так же я сделал парочку салатов на закуску, стараясь так, будто от этого всего зависела моя жизнь. Когда же ужин был готов, я набрался смелости и пошел к Ивану. Он лежал на кровати, завернувшись в одеяло, и даже не посмотрел на меня. - Будешь кушать? - тихо спросил я, остановившись в дверях. Эта затея уже начинала мне казаться дурацкой. - Нет, спасибо, - чуть грубо ответил он и сильнее завернулся в одеяло, уходя по него с головой. - Я старался для тебя...- пробормотал я и посмотрел на свои руки. Мне нестерпимо захотелось расплакаться, как девочка, сесть на пол и обнять колени. Я сам все испортил, как бы грустно это не звучало. - Ну вот сам и ешь, раз старался, - все так же грубо бросил он и заерзал. Я отвернулся и быстро пошел на кухню. Там я плюхнулся на стул и закрыл лицо руками, чувствуя себя самым большим идиотом на свете. Как я вообще докатился до такого? Как давно я стал такой плаксой? По коридору послышались шаги. В кухне появился Иван, неловко замерев на пороге, потом подошел ко мне и сел на корточки передо мной. - Прости меня, - тихо сказал он и взял мои руки в свои, отнимая их от лица. - Я невозможный грубиян. - Я сам виноват, - тихо ответил я, готовый вот-вот расплакаться. - Сначала послал тебя, а потом притащился за прощением. - Ты не должен был соглашаться, точнее, не обязан был, - все так же полушепотом говорил он, неотрывно смотря на меня. - Просто я тогда очень тебя хотел. - Я запутался в себе, - невесело ответил я и вздохнул. - Понимаешь? Если я вдруг в тебя влюблюсь, ничего хорошего из этого не выйдет... - Я слышал твое признание, - резко перебил меня Иван. - Вчера вечером. Я вздрогнул и замер, удивленно уставившись на мужчину. - Так значит, ты из жалости полез ко мне? - уточнил я срывающимся голосом. - Мол, влюбился мальчик, надо его поощрить?! - Да я совсем не это имел ввиду! - Он резко вскочил и злобно посмотрел на меня. - Хватит все усложнять! - Я усложняю?! Я только и хочу, чтобы все было просто, а ты влезаешь и меняешь все, что тебе вздумается! - тоже решил покричать я и тоже встал, упираясь взглядом в Ивана. - Ты сам за мной увязываешься постоянно, ходишь, зовешь куда-то, целоваться лезешь! Кончено, мне это нравится! - рыкнул он так же злобно, как и до этого, но потом медленно опустил глаза вниз, на мои губы, и замер. Ярость из взгляда ушла на задний план, в одну секунду я оказался прижат к нему. Он поцеловал меня, страстно, нежно, сразу проникая языком в рот. Я обхватил его за шею и вплел пальцы в его волосы. Иван подхватил меня под колени и закинул ноги себе на талию, прижимая крепче. Через минуту я уже уткнулся спиной в стену в коридоре, вдавливаемый в нее таким же страстным поцелуем. Я резко опустил руку вниз и дернул штаны Ивана, запуская в них руку. У него уже стояло, да так, что я даже опешил на секунду. Неужели поцелуи со мной вызывают у него такую реакцию? Между тем, меня продолжали тащить по коридору по направлению к спальне, снося прямо мною картины со стен. Мне было их немного жалко, но страсть и возбуждение были настолько сильными, что контролировать себя было невозможно. Холодные пальца Ивана проникли ко мне в штаны, он начал совершать то же, что и я с его членом, продолжая насиловать мои губы. Мы залетели в комнату, я уже остался без футболки и без штанов, а рука мужчины все так же дрочила мой уже прилично вставший член. Чуть куснув мою губу, он прервал поцелуй и одним резким движением отправил меня на кровать. Я завалился на спину и пьяным взглядом скользнул по телу Ивана. Он небрежно пытался снять футболку, но руки его не слушались. Стянув, наконец-то, он откинул ее на другой конец комнаты и полез в тумбочку. Я видел, как тряслись его руки, и не мог понять, почему: он боялся или был так сильно возбужден? Иван достал презерватив, взял его в зубы и кинул куда-то к моей голове баночку со смазкой. Потом он вернулся ко мне, выплюнул презерватив, навис сверху и впился в губы страстным поцелуем. Его глаза были настолько безумными, что мне сначала стало немного страшно, но потом скользнул вниз и стал целовать мою шею. И все сомнения отпали.

***

Ему никогда так не срывало крышу. Он никогда не хотел кого-то настолько сильно. Полуголое, разгоряченное и возбуждающее тело Тимы настолько сносило все ограничения, что Иван не мог даже спокойно открыть пачку с презервативами. В прошлый раз он хоть и признался себе, что пытался не причинять мальчишке много боли, но мысли о его удовлетворении даже не посещали голову Ивана. А сейчас, когда он навис над ним, облизывая пересохшие губы, хотелось только, чтобы Тима кричал под ним и вовсе не от боли. Поэтому он делал все для этого. Опустившись поцелуями вниз, Иван взял в руку член и слегка коснулся языком головки. Он никогда до этого не делал минет своим любовникам, поэтому для него это все было в новинку. Но так же мужчина считал себя достаточно опытным, поэтому он сразу заглотил член Тимы до половины и начал двигать ртом вверх-вниз, с каждым глотком увеличивая скорость. Ускорившись уже очень сильно, он прикрыл глаза и стал сам получать удовольствие от весьма специфического, но вкусного привкуса члена во рту. Это было так непривычно и так приятно. Мощная струя спермы ударила в глотку Ивану слишком быстро. Тима двумя руки вцепился в волосы мужчины, насаживая его ртом практически до конца, и стонал, тихо, но очень страстно. Иван быстро проглотил все, что попало в рот, остальным же смазал пальцы и резко вставил два в Тиму. - Хочу тебя без презерватива...- прошептал Иван и скользнул языком по ноге парня, которую тот против воли немного поднял вверх, а потом прижался к ней щекой. Парень издал тихий стон от очередного толчка пальцами и ответил, путаясь в словах: - Я... Я тоже...- выдавил он и тут же буквально вскрикнул, когда мужчина отправил в него еще сразу два пальца. Тима начал извиваться на них, насаживаясь сильнее, и явно не контролировал свои безумные стоны. Иван усмехнулся, резко вытащил пальцы, потом взял смазку и налил немного на руку. Быстрыми движениями он смазал член, приподнял бедра Тимы и стал входить. Входил он проще, чем в прошлый раз, да и парню было практически не больно. Он только вцепился в простыню двумя руками и застонал, выгибаясь в спине. Иван подался вперед, нависнув над лицом Тимы, и облизал губы, изучая искаженное от возбуждения лицо. Оно было таким прекрасным и одновременно пугало Ивана. Оно слишком ему нравилось. Он резко наклонился к Тиме и впился в губы страстным поцелуем, прикусывая буквально до крови. Он даже не сопротивлялся, а, наоборот, пустил мягкий, податливый язык Ивана в свой рот. Между тем, мужчина начал двигаться в нем, сразу толкаясь быстро и немного грубо. То, что было дальше, плохо отпечаталось в его голове. Дальше была страсть, еще более сильная, чем до этого. Иван брал Тиму в разных позах, какие только мог придумать, кончил два или три раза, продолжая трахать податливое и настолько возбуждающее тело. Даже не тело... Тиму. Хотелось его всего, полностью, на протяжении такой долгой, практически бесконечной ночи... На часах было четыре часа утра, когда они кончили одновременно и завалилась на кровать в полном изнеможении. Они прерывались, но лишь иногда и совсем ненадолго, забыли про любые потребности и были заняты исключительно друг другом. Тима, тяжело дыша, прижался к Ивану и крепко обхватил его за талию. - Это лучший секс в моей жизни...- прошептал он севшим от криков голосом и засмеялся. - Я практически потерял голос. - Нечего было так кричать, - мягко ответил Иван и уткнулся носом в волосы парня. - Знаешь, я кончал так много раз подряд только однажды и то... Когда дрочил. - Какие интимные подробности твоей жизни...- продолжал тихо смеяться Тима, крепко обхватывая руками тело Ивана. - А сколько раз в неделю ты дрочишь? - Ну, может пару раз....- пробормотал мужчина, немного растерявшись от такого прямого вопроса. - Зачем тебе эта информация? - Хочу видеть это, - усмехнулся он и поднял голову, встречаясь глазами с Иваном. - Покажешь как-нибудь? - Покажу, покажу...- ворчливо ответил Иван и растрепал волосы Тимы. - Давай уже спать. - Сладких снов...- прошептал Лисичкин и закрыл глаза, снова утыкаясь носом в грудь Ивана. - И тебе, - ответил он и тоже стал медленно засыпать. ...Но ровно через полчаса его разбудил настойчивый телефонный звонок. Подскочив на кровати, он схватил телефон и убежал с ним в другую комнату, стараясь не разбудить Тиму. Там он закрылся и взял трубку, даже не посмотрев на номер: - Алло. - Алло, Ваня, это ты? - послышался в трубке немного испуганный голос. - Это папа! Маме плохо. Приезжай, пожалуйста! - Сейчас? - удивленно пробормотал он и потер глаза, пытаясь определить на часах, сколько сейчас времени. - Любая минута может быть последней, сынок...- взволнованно продолжал отец. - Я встречу тебя на вокзале с утра. - Хорошо, я приеду, - вздохнул Иван, не чувствуя при этом ровным счетом ничего. Мама никогда не заботилась о нем, а когда узнала об ориентации своего сына, так вообще собрала вещи и уехала в другой город, в квартиру умершей бабушки. Отец, будучи страшным подкаблучником, уехал сразу следом. Они общались, но мало, а теперь он звал Ивана обратно. А теперь его мать умирала. Мужчина положил трубку, достал из шкафа в гостиной маленькую походную сумку и пошел в спальню собираться. Он быстро взял необходимое, стараясь не шуметь, потом пошел на кухню и отрезал себе большую часть пирога Тимы. Он хотел съесть его утром, но утро вместе с парнем уже не должно было случиться. Потом он быстро оделся, взял все накопленные деньги и оставил на тумбочке лаконичную записку для Тимы: "Прости меня за это. Я уехал в другой город. Не ищи меня, пожалуйста. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив, и поэтому прошу меня не ждать. Ключи оставь себе, если я вернусь, то я сделаю себе новые. Это было самая великолепная ночь в моей жизни, я никогда не забуду ни ее, ни тебя. Прощай. Иван". Подумав немного, он все же оставил свои единственные ключи рядом с запиской, подхватил сумку и ушел, напоследок добравшись до комнаты и чмокнув в губы мирно спящего Тиму. Иван знал, что будет намного более правильно оборвать все связи и не давать мальчику лишнюю надежду, знал давно, в теперь подвернулся шанс все исправить. Ему было больно от мысли, что он никогда больше не увидит это растрепанное чудо, его великолепные глаза и чуть пухлые, привлекательные губы. В тот момент он и правда мог подумать о том, что влюбился в Тиму. Поэтому он уходил. Навсегда.

Конец 1 части