Ночные Звери

      История. Не люблю её, зачем знать то, что давно прошло и впрочем всеми забыто?       — Арчибальд! — ну вот опять он меня спрашивает, чего он прикопался?       — Да, мистер Стюарт, — отвечаю я без интереса, вертя ручку в руке.       — Вы читали параграф 3.5? — он смотрит на меня из-под лобья. Лайна тяжело вздыхает.       — Читал — с громким вздохом отвечаю я, показывая как сильно меня раздражают его вопросы.       — Будьте так добры, мистер МакАллен, в каком году была открыта Америка? — нашёл, что спросить. Лайна быстро что-то пишет на листочке и пододвигает его мне.       — 1942 год, мистер Стюарт, — отвечаю я и радуюсь, что он явно не ждал моего правильного ответа.       — Верно, МакАллен, — удовлетворительно кивает он, —, но в следующий раз, постарайтесь обойтись без помощи миссис Кроссман, — холодно бросил он, смотря в журнал. Мне захотелось зарычать, но я лишь сжал кулак. Да, чего он пристал ко мне? Лайна виновато посмотрела на меня, я отмахнулся рукой, мол «не переживай, ты не причем».       Питер и Теренс вроде как нашли общий язык, стали общаться. Обычно он никогда и никому не показывал свои рисунки, но Питеру он их показывал с особенным энтузиазмом, поскольку Луэрт всегда хвалил его рисунки и даже подкидывал кое-какие идеи. Я искренне рад, что у него появился такой друг, как Питер, теперь я могу не переживать за него.       Мифология. Самостоятельная. Внеплановая. Да кто вообще ему позволил так с нами обращаться?       — Ваше задание: Написать все, что вы выучили по теме «Оборотни». — монотонно сказал он, записывая на доске задание для тех, кто забудет или ещё не пришёл. Я тяжело вздыхаю, еле сдерживая злость. Какое совпадение! Тема обо мне. Однако забавно, я даже не пытался ничего учить. Напишу, как знаю.       Урок проходит быстро, учитель проходит между рядов и собирает у всех листки. Останавливается, забрав мой. Внимательно читает, хмурится. Что опять на так?       — Мистер МакАллен, будьте добры, останьтесь, — недовольно бормочет он и развернувшись идёт к своему столу, не отрываясь от моей работы. Лайна обеспокоенно на меня смотрит и пытается взять за руку, я же отварачиваюсь, чтобы собрать вещи в рюкзак. Нет, Лайна, прошу, не надо вести себя так. Ты же говорила, что не такая как остальные. Я разочарован, кажется она влюбилась в меня. Только этого мне сейчас не хватает. Я слышу, как она огорченно вздыхает и застучав маленькими каблучками, уходит из класса.       Я поднимаюсь и иду к столу учителя:       — Вы хотели со мной о чем-то поговорить? — поправляю лямку рюкзака и опираяюсь на одну ногу.       — Да, ваша работа. Вы… Читали учебник? — я понимаю, что врать бесполезно и мотаю головой:       — Но я читал много статей в интернете…       — Вы увлекаетесь мифологией оборотней? — он снова смотрит на меня этим пронзающим сквозь душу взглядом.       — Именно…       — И почему же? — вам не кажется, что вы уходите от темы? Ладно, придётся ответить. Я вздыхаю:       — Потому, что увлекаюсь волками и всем, что к ним относится, этого достаточно? — он долго прожигает своим взглядом. Как же бесит. Я раздраженно кашляю и поднимаю одну бровь, — что-то ещё? — засовываю руки в карман. Всем своим видом показываю, что наша беседа мне наскучила и я хочу убраться отсюда как можно скорее.       — Нет. Насколько вы уверены в правильности своих ответов? Ведь они не совпадают с данными с учебника. Вы вообще понимаете, что я вправе поставить вам D или даже E, — я закатываю глаза.       — И почему же они не совпадают? Что я не правильно указал? — этот мистер «Николас я все знаю об оборотнях Стюарт» действительно уверен, что знает о них, больше чем я?       — Откройте учебник и изучите материал, я позволю вам его пересдать, но с учётом того, что снижу на один бал.       — Окей, пересдам, теперь, я могу идти? — у меня уже терпения не хватает, злость бурлит во мне фонтаном. Он кивает. Я практически срываюсь с места и ухожу из класса.       Я стою около своего дома. Стоит ли мне идти сегодня в лес? Снова он ко мне приставать будет. Может просто избегать его? Нет, серьёзно? Избегать альфу? Ты в своём уме? Я нервно вздыхаю, порциями выпуская воздух. Создалось ощущение, что я паравоз. Самому стало смешно, ухмыляюсь и уверенным шагом иду в лес.       Я не обращаясь дошёл до их дома. Тишина. Подозрительно, где они все?       — Арчи! — от неожиданности я выпрямляюсь в спине и поворачиваюсь на голос. Олби.       — Что такое? Где все? — спрашиваю я, он недовольно хмурит брови и озираясь по сторонам подходит ко мне.       — Они… Ушли в патруль… Я остался… — он сощурил глаза и посмотрел в сторону леса, словно искал там что-то.       — Почему ты остался? Они тебя не взяли? — кажется от меня перестало нести Двейном, раз он решил заговорить со мной. Почему он так нервничает?       — Это… Не твоё дело. — он опустил голову, дёргается, его движения не собраны. Я решил, что не буду его трогать, не хочу, чтобы у нас сноа возникло недопонимание.       — Ладно, хорошо, я понял, — сколько лет этому парню? — Олби, сколько тебе лет?       — 14… — ответ прозвучал не сразу и был тихим и не уверенным. Что с ним случилось? Почему этот парень такой замкнутый? — и не скажешь, что мне 14, да? — ухмыльнулся он, опустив взгляд. Я улыбнулся:       — По-моему это не так уж и плохо, — я пытался наладить контакт, но парень был не пробиваем. Он даже не посмотрел в мою сторону. Лишь вздохнул и пошел в дом. Я проводил его тревожным взглядом.       Адольф и его стая вернулись ближе к ночи. Они снова были настороженны, опять стая Двейна? Ох, как мне это не нравится.       — Арчи, я должен обучить тебя способам боя, в любой момент их стая может напасть, а нас может не оказаться рядом, — устало произнёс он и с тревогой на меня посмотрел. Почему этот парень так сильно за меня переживает? Кто я для него? А может он обо всех так заботится? Может каждый член стаи дорог для него? Но я же здесь совсем недавно, разве за такое короткое время я смог стать ему так дорог? Я не понимаю этого парня:       — Хорошо, — только и смог ответить я.       Жду Адольфа у веранды. Нервно пинаю ногами землю, иногда копая носком кроссовка ямочку и тут же засыпаю её землёй.       — Готов? — его бархатистый и в тоже время раскатистый голос, моментально заставляет обернуться. Он стоит предо мной голый по торс. Невольно засматриваюсь. Чёрт, слишком идеальное тело. Кхм, так, забудь, оставь эти мысли! Притворно кашляю:       — Готов…       — Ну, тогда за дело, — он снимает штаны и начинает обращаться. Его и без того накаченные мышцы, становятся ещё больше, одновременно искажаясь и меняя форму. Растут клыки, лицо принимает волчью форму и тут же покрывается шерстью. Он рычит, что заставляет меня немного отпряуть назад. Его пленнительно чёрные глаза, грозно смотрят на меня, но в следующее мгновение, сменяется дружелюбностью. В его глазах так и пляшут дьявольские искорки. Выжидающе смотрит на меня. Опомнившись, снимаю с себя футболку. На пару секунд задерживаюсь перед снятием джинс, как-то не удобно… Снимаю и начинаю обращаться. И как он только это терпит? Пальцы на моих руках начинают увеличиваться, большой палец смещается вверх. Грудная клетка начинает выпячивать вперёд, давая больше места, массивной спине. Лопатки смещаются, позвоночник растягивается. Словно меня тянут в разные стороны и пытаются разорвать. Задние ноги подкашиваются, стопа становится длиннее раза в три, я становлюсь на пальцы, которые увеличившись, покрываются шерстью. Ногти становятся длинными и плоскими по бокам. Чувствую, как копчик начинает отращивать дополнительные позвонки, которые почти сразу скрываются под мышцами и сухожилями, превращаясь в хвост. Уши на моей голове словно тянут вверх, мне их точно хотят оторвать. Рычу из последних сил, но это ещё не конец. Моё лицо вытягивается, зубы сводит невыносимой болью. Она сравнима с той болью, когда удаляют зуб, да ещё и без анестезии. Глаза. Самое болезненное. Они увеличиваются под стать размерам морды. Зрачки увеличиваются, что даёт широкий обзор, теперь я вижу больше, чем обычно, словно их превратили в фокус объектива фотокамеры с 20-кратным зумом. Я могу увидеть букашку, что заползает под песчинку камушка. Судорожно глотаю пастью воздух, высунув язык от натуги. Внутренние органы стонут от боли, ведь они тоже претерпели не малые изменения, не говоря уже о половом органе.       Уголки его губ поднимаются, похоже на улыбку. Да, что ему все время весело-то? Клыковые мышцы собираются складкой, оголяя белоснежно-острый ряд моих зубов. Я угрожающе скалюсь. Задираю вертикально хвост и ставлю уши торчком, показывая всем видом, что готов атаковать. Он принимает такую же атакующую стойку и начинает угрожающе рычать. Начинается эмоциональная борьба. Чисто инстинктивно я понимаю, что моя задача сейчас показать ему визуально, что я сильнее. Начинаю глухо гавкать и делать не большие выпады в его сторону. Это срабатывает, он прижимает уши плотнее к голове, что означает небольшой страх. Так он зрительо пытается уменьшить свою голову в размерах. Резкий выпад в мою сторону. Он обманул меня! От неожиданности я отскакиваю, он, пользуясь моментом, кусает меня за морду, показывая что альфа здесь он. Я изворачиваюсь и кусаю его за шею. Боль пронзает мою переднюю лапу и я потеряв равновесие, с глухим стуком падаю. Он не теряет времени и потянув мою лапу на себя, своими прижимает меня сильнее к земле. Он, что, хочет мне её оторвать?! Он не отпускает! У меня нет выхода, я поджимаю хвост и начнаю скулить, признавая своё поражение. И только теперь, он меня отпускает. Отряхнувшись, поднимаюсь:       — Ты использовал не честный прием! — обиженно прижимаю уши. Он вопросительно на меня смотрит.       — Не честный? А, кто говорил о честности в бою? У нас не рыцарский поединок за руку и сердце дамы. А бой, за выживание! — отчеканил он, строго смотря на меня. Я отвожу взгляд, он ведь прав, все действително так серьёзно, а я веду себя как ребёнок. Хочу принять оборонительную стойку, но резкая боль в лапе, не даёт мне это сделать. И я пошатнувшись отскакиваю, словно место, на котором я стоял, было горячим, как расскаленный песок. Он склоняет свою голову к моей лапе и начинает её обнюхивать. Я прижимаю уши и переношу вес тела на задние лапы, почти сев на них. Неожиданно он начинает заботливо её вылизывать, виновато скуля и прижав уши. Он чувствует свою вину, знает, что переборщил. Моя волчья сущность прекрасно понимает, что это обряд лечения и ничего такого в этом нет, но моя человеческая сущность протестующе вопит: «Он опять начинает!». Терпеливо выжидаю, когда он закончит:       — Это было делать не обязательно… — смущённо шепчу я, отводя взгляд. Он тянется ко мне и мордочкой зарывается в мою шею, чуть ниже челюсти и начинает как кошка тереться. Я в шоке быстро отхожу назад. Он снова смотрит этим вопросительным взглядом. Я закатываю глаза, — почему… Ты делаешь всё это?       — Потому что… — на половине предложения он резко замолкает, потом робко смотрит на меня и еле слышно шепчет — …Ты мне не безразличен… Я не понимаю. Зачем?! Озираюсь по сторонам, мельком замечаю его растерянный вид. Опрометью бросаюсь бежать в лес. Слышу его отдаленный лай. Домой! Срочно домой. Напрочь забыв, про свою одежду, бегу к выходу в город. Быстро перебегаю дорогу. Ищу везде ключи. Что? Их нет! Мама? Обращаюсь человеком и по дереву взбираюсь к крыше своей комнаты. С ветки перелезаю на крышу. Открываю вертикальное окно и пробираюсь в комнату. Снова впопыхах одеваюсь. В комнату резко заходит мама. Без стука:       — Арчибальд МакАллен! Ты в курсе, что дверь в нашем доме, все ещё в рабочем состоянии и через неё свободно можно проходить! — строго отчитывает она меня, скрестив руки на груди. В конце она вскидывает бровь. Я точно в маму пошёл, её манера.       — Эм… Я просто портфель хотел оставить и пойти гулять дальше… — громко вздохнув и окинув комнату взглядом, говорю я.       — Ну уж нет! Уже пол одиннадцатого ночи! А ты ещё не ел! Быстро за стол! — она захлопывает дверь. В комнате наступает жуткая тишина. Тяжело вздохнув, сажусь на кровать и закрываю лицо ладонями. Да за что мне это? Он слишком идеален. Почему я на него засматриваюсь?       — Арчибальд младший! — крик матери с нижнего этажа заставляет меня вскочить. Быстро спускаюсь вниз. За ужином мать расспрашивает меня о том, как я жил эти недели без неё. Конечно же я рассказываю лишь то, что не относится к моему ликантропству. Удовлетворившись ответом, она начинает допрашивать меня по поводу планов на завтрашний день. А что такого особенного в завтрашнем дне? Чёрт! День рождения! Мой день рождения! Приходится ответить, что сам пока не знаю. Семейный ужин заканчивается и переходит в совместный просмотр фильма. Но все же у меня из головы не выходит то, что делал Адольф. Я конечно поступаю крайне не вежливо, постоянно вот так убегая. И это показывает меня как труса. Но другого выхода я себе и представить не мог.       Выходные. День рождения. Наконец-то. И это даже не смотря на то, что мне надо выучить параграф об оборотнях, где написана сплошная ложь! Хрен с ним! Пересдам ему эту самостоятельную и он от меня отцепится. Хожу по комнате взад-вперед. Все! Я должен вернуться труда и ясно дать понять Адольфу, что он может даже не надеется на то, чтобы я ответил взаимностью! Это надо прекратить раз и навсегда. Решено. Быстро собираю портфель: ложу запасную одежду, на случай, если что-то из неё снова порвется при обращении. Спускаюсь вниз по ступенькам, мама ушла в магазин. Конечно, продукты ведь не бесконечные. Выхожу из дома. Делаю глубокой вдох, хотя перед смертью не надышишься. Решительно иду в лес.       Меня встречает Райли:       — Арчибальд, доброе утро, — холодно говорит она. И в голове почему-то промелькнула мысль о том, что в этой стае я лишний. А числюсь ли я вообще в ней? Что за мысли? Кончено, да! Делия и сам Адольф это подтвердили.       — Доброе, мне нужен Адольф… — не успеваю я договорить, как чувствую горячее дыхание в мой затылок. И сразу же, после этого, что-то тёплое и мягкое ложиться мне на плечо. Слышу радостное скуление, что-то внутри меня заставляет поднять руку и погладить морду волка. Адольф. Он всегда рядом и знает, что я пришёл. Становится так спокойно, появляется чувство защищённости. Огорченно понимаю, что пришёл сюда не за этим. Почему мне так не хочется, чтобы этот момент прекращался? Он обходит меня и становится на против, уголки его губ поднимаются, уши слегка прижимаются к голове, а хвост размеренно, словно маятник, начинает покачиваться. Всем видом показывает, что скучал по мне. Дружелюбно поскуливает. Чёрт, ну как мне теперь сказать ему?       — Пойду, что-нибудь приготовлю поесть, — говорит Райли и быстро убегает в дом. Я нервно топчусь на одном месте. Он видит, что я нервничаю, его взгляд посерьёзнел. Я тяжко вздыхаю и начинаю:       — Адольф… это не может продолжаться вечно. Оставь свои попытки, влюбить меня в себя… — человеческая сущность победно ликует: «Да! Ты смог! Наконец-то!» Но волк внутри рвёт и мечет. Он пытается доказать мне обратное: «Он нужен тебе! Не смей его отталкивать! Он нужен МНЕ!». Тихое скуление выводит меня из внутреличностной борьбы. Я нерешительно смотрю в его глаза. Их выражение быстро меняется. Он хмурит брови:       — Я не сдамся, я вижу и чувствую, что твой волк тянется ко мне. Тебе его не перебороть. Волчьи чувства слишком сильны. — он произносит это так уверенно, что я сам невольно начинаю верить в это. Но на самом деле это не так. Это просто инстинкт. Я отрицательно качаю головой:       — Нет. Я так решил. Изначально я человек! И никаким волчьим инстинктами меня не переубедить!       — Это не инстинкты! — рычит альфа. Я, что, зацепил его этим? Чувствую себя виноватым, я не хочу его обижать. Нет, этого не хочет волк. Не я. — ты сам прекрасно это знаешь и не пытайся отрицать.       — Посмотрим. — горячо отвечаю я. Он вздыхает. Его волчье дыхание грузное и тяжёлое.       — Ты пришёл сюда только чтобы сказать это? — хмуро спрашивает он, поставив уши торчком. Вообще-то да. Но… Немного поколебавшись, отвечаю:       — Нет… — он поворачивается ко мне спиной, собираясь уйти — … У меня сегодня День Рождения — слегка смеясь говорю я, надеясь хоть немного разрядить обстановку. Он редко останавливается и повернув голову, пристально на меня смотрит:       — Почему… Ты не сказал мне раньше?       — Прости, я просто… С этими… Ну моё становление… Оборотнем… У меня это напрочь вылетело из головы… — и я не вру.       — Что ж… Жди меня здесь, — не дождавшись моего ответа, он срывается с места и бежит в дом. Пока я ждал, рассуждал о нашем диалоге. Может зря я так грубо с ним? Тем более он ничего плохого мне не сделал. Прошло совсем немного времени, когда он вернулся. Уже в виде человека. Он вышел довольно «нарядно». Чёрная косуха, с рукавами, поднятыми до локтей. Под ней была облегающая чёрная футболка с глубоким вырезом, не скрывающая накаченный торс, армейские штаны с массивной металлической цепью, на правом бедре. На кистях рук были кожанные байкерские перчатки без пальцев. И как всегда чёрные берцы. Он подходит ко мне, вертя в руке ключи. Я какое-то время завороженно наблюдаю за его властной походкой. Его движения чёткие и уверенные. В них нет и тени сомнения.       — Шикарно… — вырывается у меня прежде, чем я успеваю понять, что сказал это вслух. Он ухмыляется, ещё бы.       — Спасибо, — довольно улыбается он, я смущённо опускаю взгляд — ну, что? Едем? — я чуть не закашлялся:       — Куда едем? На чем едем? Что?!       — В город. На моём байке. Праздновать твой день рождение, — спокойно, отделяя каждое предложение, поясняет он. Я смотрю на него, выкатив свои глаза от удивления. Он? Я? Мы? Вместе на его байке?! Он начинает уходить, конечно я мог уйти домой, но почему-то пошёл за ним. Обойдя дом, я вижу небольшой гараж, который не замечал раньше. Он поднимает гаражную дверь, которая с грохотом защелкивается наверху. Перед нами стоял новенький Kawasaki Z800 e version:       — 95 лошадиных сил, 6 передач, 17 литров, 806 кубических сантиметров… — восхищенно лепечу я, узнав эту модель.       — Именно. Смотрю, мотоциклами увлекаешься? Похвально. — замечает он и сняв оттуда один шлем, садится вперед, одев его, пригласительно хлопает по задней части сидения. С энтузиазмом подбегаю, хватаю шлем, сажусь, одев его. Он вставляет ключ зажигания и гараж заполняет рычащий грохот. Я робко обнимаю его за талию, от чего тот вздрагивает. В ту же секунду мне пришлось сильно прижаться к нему, поскольку Адольф дав резкий газ, встал на заднее колёсо и сорвался с места. Вот гад! Специально это сделал, зная, что мне придеться его обнять. Он начал петлять меж деревьев. С громким рёвом мотора, мы, словно молния проносились, по лесным тропинкам. Меньше, чем за 15 минут, мы выехали на трассу, что вела в город.       Он припарковался около МакДональдса и заглушил мотоцикл. Я слез, одновременно снимая шлем. Ощущения от поездки все ещё не отпускали. Он направляется ко входу и открыв дверь, стал ждать меня. Обжигаю его хмурым взглядом. Я, что, девушка какая-нибудь, чтобы мне дверь открывали? Но бросаю ему лишь короткое и холодное «спасибо». Я же всё-таки воспитанный.       Мы заказываем по картофелю фри и нагетсам. Платит он. Смеётся что ли? Неужели я так сильно похож на девушку? Сев за столик, начинаем трапезу. Я решил мстить. Одна картофелина летит ему прямо в лицо. Он вздрагивает:       — Войны значит хочешь? — следующая летит прямо в мои волосы. Сволочь! Беру три штучки, макаю в соус и тыкаю ими ему прямо в губы, измазав их, а попутно и щёки. Он берет соус, макает палец и быстро рисует на моих щеках пальцами. Минутная тишина и мы оба заливаемся громким хохотом. На нас оборачивается половина кафе. Доев, мы выходим и снова садимся на байк. Теперь мы едем в магазин. Он оставляет меня около крыльца, а сам на время уходит. Выходит с каким-то маленьким пакетиком, который быстро ложит в карман косухи.       Теперь мы едем в парк, совместный с небольшим заповедником. Он разделён на два яруса: в нижнем были размещены вольеры для разных животных, а на вверху были тропинки и кафе для людей. Мы сели около вольера с волками. Я встал и начал сверху их разглядывать. Они тут же собрались кучкой под нами. Адольф встал рядом:       — Хочешь фокус? — я не уверенно киваю головой. Он наклоняется вниз и начинает тихонько завывать, прикрыв при этом рот рукой, чтобы не вызвать подозрений у прохожих. Все волки внизу сначала синхронно наклонили голову на бок, а после, одновременно завылили, подпрыгивая и задирая голову именно к Адольфу. Вау. Не думал, что они нас за своих принимают. Их песнь завораживала до мурашек по телу. Она закончилась, когда Адольф прекратил подвывать. Это было впечатляюще. По-моему выражению лица он понял, что мне понравилось. Мы решили посетить небольшой сад, с высоким ивами. Их ветки низко опускаются, иногда касаясь земли. Предварительно он взял нам по мороженному. Мы остановилось где-то в центре этой поляны. Чувствую, что его рука обнимает меня за талию. Быстро оборачиваюсь:       — Не смей… —, но он не дал договорить. Его губы касаются моих. Не решаюсь его оттолкнуть. Он целует властно, ближе прижимая к себе за талию. Иногда покусывая нижнюю губу, одну руку он высвобождает и гладит меня по щеке. Приятно. Волк внутри ликует и как щенок размахивает хвостом с бешенным ритмом, зычно потявкивая от радости. Человек сдался. Позволил волку вырваться на свободу. Все мои мысли затмеваются удовольствием. Робко начинаю отвечать на поцелуй, плотнее прижимаясь к нему. Он отстраняется, смотрит в мои глаза, которые устремлены куда-то сквозь него, взгляд расплывается, но после сосредотачивается на Альфе. Так они всё-таки чёрные… Словно беззвездная ночь. Холодок пробегает по спине от его взгляда и понимания того, что произошло пару минут назад… Адольф https://pp.vk.me/c623224/v623224564/12c2a/nhammjeIPq4.jpg Мотоцикл Адольфа http://fort-barcos.ru/images/product/94447123.jpg