Флэш. Холодный удар

— О, Боже! Зачем я это сказал? Почему я просто не мог послать его?! — опять же думал я. — Двадцатая улица. Дом шестнадцать-а, второй этаж, восемнадцатая квартира. — Это ваш или соседей? — Это мой. Соседи живут в квартире номер девятнадцать. Я, уже уставший от тупости этого мужика, просто сбросил трубку и набрал номер. Восемь цифр, и я услышал два долгих гудка, после которых в трубку мне сказали: — Лейтенант Фролски, слушаю. — Билл, это Аллен. Готовь СВАТ. Поедем брать наркопритон, — с улыбкой говорил я в телефон. И как бы время долго не тянулось, я, наконец, дождался того момента, как мы тронулись с территории участка. Было не очень комфортно сидеть в закрытом фургоне вместе с десятком здоровых СВАТовцев. Их униформа никогда не менялась: то ли мы едем брать казино, то ли мы едем снимать кошку с дерева. При них всегда была их верная М-16, Диггл, ножи, патроны, шлем и щит. Я посмотрел на них, а затем на себя. Боже, как же я был мал по сравнению с ними. Конечно же, СВАТовцы бывают разные, но наши были сто девяноста сантиметров в среднем, коренастые. Я же со своими ста восьмьюдесятью двумя был как ребенок с ними. Вот я уже всосался в эту нелепую музыку, которую слушает шофер, привык к раздроблению моей задницы на этих суровых сиденьях, привык к кашлю какого-то рядом сидящего здоровяка. Но тут машина остановилась, и из кабины послышалось: — Приехали! Вылазим! Я подождал, пока вылезут СВАТовцы, и затем спрыгнул сам. Все подбежали к двери подъезда и почему-то стояли. Теперь я понял, что они ждали меня. Я подошел к потертому домофону без кнопки "0" и нажал номер квартиры 18. После быстрого гудка кто-то тут же снял трубку и мнительно ответил: — Кто здесь? Я сразу же узнал по голосу того парня и уже спокойно сказал в микрофон домофона: — Это полиция. Офицер Аллен. — Фух. Это вы, проходите. Дверь подъезда отворилась, и мы все пошли внутрь. Вернее, я пошел, а побежал только отряд лейтенанта. И только сейчас я заметил отсутствие самого Фролски. Мне пришлось догонять СВАТ, бежа по оплеванным лестницам. У двери номер 19 уже стоял отряд, приготовив оружие. Я подошел к ней и услышал песню группы «Skillet» — «Moster». Минуту я стоял, слушая эту песню. И тут один из бойцов перебил мое внимание: — Сколько мы еще стоять будем? Я посмотрел на усталые лица СВАТовцев и отвлекся от прослушивания рока. Похрустев пальцами, я позвонил в звонок. Музыка играла все так же. Я позвонил еще раз, и еще раз. Никто в квартире не слышал меня. — Ну чё, ломаем? — спросил меня какой-то боец. — Пока нет, — ответил ему я, не глядя не него, и начал долбить в дверь ногой. Из-за стука я не слышал, что происходит в квартире, однако последний мой пинок угодил в колено парня, открывшего дверь. По его виду было заметно, что он наркоша. По одним глазам его легко было определить. Он смотрел на меня ненавистным взглядом, как будто не замечал СВАТ. Но тут его внимание перешло на отряд , и парень быстро захлопнул дверь. — Ну что вы стояли, дебилы?! Почему вы его не схватили? — заругался я. — Вы не дали команду! — ответил какой-то мужик. — Алекс! Там копы! Ливаем! — кричал на весь дом тот парень-наркоман. Видимо,таких наркоманов было двое. — Куда они еще ливают? Ну же, ломайте дверь! — заорал я. СВАТы мигом вынесли дверь и я быстрее всех вбежал в нее. В квартире было пусто. Я быстро унесся на балкон, откуда увидел, что нарики спрыгнули вниз, на землю, со второго этажа. Один из них, тот самый Алекс, уже несся по улице, а тот, кому я смотрел в глаза, лежал на сырой земле и стонал от боли. По своей воле я был человеком смелым, и угадайте, что я сделал. Я держался за перила балкона, вися над наркоманом, который уже вставал. Ребята из СВАТа уже выбегали из подъезда. Я оторвал руки от балкона и шлепнулся половиной тела на того пацана. Он закричал. Очевидцы, идущие по улице начали снимать происходящее на видеокамеры их телефонов. — Уберите камеры! — кричал, вставая, я. — А с тобой, сука, мы еще поговорим! Я нагнулся над нариком и начал бросать кулаки в его лицо. Я был взбешен непонятно чем. Я просто бил его, пока не почувствовал, как меня оттащили крепкие руки. — Ты бы убил его, Аллен! — кричал мне в лицо какой-то боец. СВАТы взяли на руки того наркомана и понесли к нашей машине. Я встал с земли, весь грязный и пыльный, и тоже пошел к машине. Вот я ступил в фургон, на полу которого валялся, улыбаясь, наркоман. — Тебя как звать-то? — спросил его я. — Хах... Это не имеет значения, легавый! — смеясь, говорил нарик. — Ах ты, сволочь, нормально не понимаешь?! — взбесясь сказал я и ударил его в нос. Вероятно, сломал. — Аллен! Что ты творишь! — закричал рядом сидящий. — Он так до участка не доедет! Наркоман, почувствовав жгучую боль в носу, решил все-таки сказать свое имя. — Джей я. Джей Харингтон. Из Метрополиса. — Что же ты в Централ-то перебрался? — спросил Джея я. — Учиться я уехал. Учиться, — как-то странно говорил этот парень. — Не неси херни, парень. В Метрополисе ты бы не мог выучиться? — уже крича, спрашивал я. — Не твое дело, понял?! — с летящими изо рта слюнями орал мне в лицо наркоман. Я уже было собирался еще раз ему вмазать, но ребята СВАТа меня остановили. Я и сам не заметил, как быстро мы приехали к участку. Я беспокойно посмотрел на часы и увидел, что маленькая стрелка догоняла цифру семь, а большая находилась на цифре восемь. Рабочий день должен был кончиться через час и двадцать минут. Но не у меня. Сегодняшняя ночь — это мое дежурство. Я дежурил примерно раз в месяц. С одной стороны это плохо, а с другой очень даже хорошо. Плохо то, что всю ночь ты проводишь в отделении, не занявшись любимыми домашними делами. В отделении есть только один телевизор, находящийся у дежурного (у того, кто сидит на приеме посетителей). Это были плохие черты. А хорошая же только одна — утром тебе не надо бежать или ехать с одного конца Централ Сити на другой. Ну что же, вот я опять выпрыгнул из того душного фургона. Стоило мне посмотреть на двери в здание, как мое настроение немного покосилось. Прямо в дверях стоял капитан Фрай. Его эти нахмуренные брови и вечно недовольный вид меня очень смутили. Казалось, что сейчас я опять стану жертвой его ругательств. Но все оказалось намного проще. — Капитан, мы поймали наркомана. Второй его сообщник сбежал с места происшествия. Хорошо хоть, что мы этого задержали, — сказал я, подошедши к своему угрюмому начальнику. Однако, только с виду он был угрюм. Никто не знал, что творилось у него внутри. У него могло быть наичудеснейшее настроение, но лицо у него всегда было в виде недовольного смайлика. Этим он мне очень напоминал агента Кея из «Людей в черном». — Молодец, Аллен. Пусть его ведут в «обезьянник», а ты мне скажи результаты своих исследований. — Что, простите? — в не понятии спросил я и почувствовал, как сзади меня кто-то толкнул, дабы пройти внутрь здания. Обернувшись, я понял, что это был местный прокурор, Стэн Фрост. — Я про отпечатки, — быстро пролепетал Фрай и пошел вслед за прокурором. Оба начали о чем-то разговаривать, поднимаясь по лесенкам на второй этаж, но мне было не важно знать суть их беседы. Я решил хорошо провести эту ночь, и поэтому очень быстро сбегал в ближайший магазин и запасся жрачкой для поедания всей этой пищи, чтобы не скучать. Но стоило мне съесть только пару хотдогов, как тут же меня потянуло на сон. Я почему-то вспомнил последние годы жизни, проведенные с отцом. С закрытыми глазами я смотрел свои воспоминания, как фильм. Все минуты, при которых я с ним виделся, находился рядом, были дороги мне. Но все хорошее когда-то кончается, и я просто вырубился. Но сон мой не многим отличался от только что пролетевших в моей голове воспоминаний. Мне приснился последний день жизни отца. Все началось с того, как я неудачно проснулся. На часах было девять, мне пришлось очень торопиться, чтобы Фрай меня не порвал. Я даже не почисттил зубы и не поел, из-за чего мне пришлось по дороге купить в ларьке жвачку и бургер. Однако, когда бургер показался мне сухим, я не хотел возвращаться назад и покупать колу, я бежал с откусанным до ближайшего магазина, где простоял в очереди десять минут, так и не купив себе колу. Пришлось есть бургер всухомятку. Я обеспокоенно глянул на часы, показывающие полдесятого. Мои глаза встали на лоб. Мне пришлось бежать на скорости Флэша, моего любимого персонажа детства из комиксов. Но не знаю почему, но все равно я прибыл на работу только в начале одиннадцатого. Мне стоило ждать большого выговора. Но мне на удачу, я бы даже сказал, на очень большую удачу, Фрая самого еще не было на работе. Оказалось, он еще прошлой ночью уехал в Готэм непонятно зачем и до сих пор не возвращался. Поднявшись на второй этаж, сзади я тут же услышал противный голос сержанта Бента: — Ну что, Аллен, опять опоздал? Может, тебе увольнение оформить? — А ты, видимо, Бент, совсем тупой, да? —спросил, не поворачиваясь к нему, я. — Что? Ты охренел? Я выше тебя по званию! — начал горделиво сержант. — Пф... Меня это вообще не волнует. Ты не имеешь права меня увольнять, так как у тебя нет на это полномочий. Да и потом, ты вообще в другом отделе работаешь, так что дуй отсюда, чтобы я только твои пятки видел! — повернувшись, припугнул я его. — Тебе точно пипец, Аллен! — прокричал своим противным голосом Бент и попытался «ударить» меня. Я не знаю, как у него со зрением, но попасть в лицо, или хотя бы в грудь, чтобы уж точно не промазать, он никак не может. Я решил, чтобы он понял, кто тут босс, и дал ему хорошего тумака в живот, после чего я никогда не видел, чтобы он как-либо пытался со мной заговорить. Что ж, полно у нас кадров в полиции. Я подошел к своему кабинету и, достав ключи, открыл дверь. Войдя в него, мне на мобильник сразу же поступил звонок от отца. Я, не раздумывая, взял трубку и сказал: — Привет, папа. — Здравствуйте. Это Бартоломью Аллен? — отвечал совсем не знакомый мне женский голос. — Так точно, это Барри Аллен, сын Генри Аллена, что-то не так? — Барри, надеюсь, можно вас так называть, я Глория Бофорт, фельдшер клиники доктора Ромфила. У вашего отца случился сердечный приступ, но мы быстро приняли меры, и он... — Быстро? Когда это наша медицина что-то делала быстро? — перебив ее, возмутился я. В ответ было только молчание. — Извините. Что с ним теперь? — спросил я. — Сейчас его состояние приходит в норму. Вы можете приехать к нему. Ему сейчас нужна поддержка близких людей, тем более, единственного сына, — говорила женщина. Я решил приехать. Так как начальника не было на месте, то я быстро, без какого-либо спроса, побежал к выходу. Как назло, такси не было, и первую половину пути мне пришлось бежать самому. На середине пути я, наконец-то, встретил одну такси, которая доехала до дома отца за время, которое я мог бы с легкостью преодолеть бегом. После высадки из машины я тут же побежал в дом. Папин дом был в пригороде Централ Сити. Особняк. Но был он не таким большим, всего шесть на десять, так как у отца не было денег тратиться на жилье в то время, как все деньги уходили на лекарства. Дом был поблекший, и видно было, что давно не ремонтирован. Я бы, конечно же, смог сделать в нем неплохой ремонт, но что-то руки не доходили. Я быстро пробежался по дорожке из кирпича и подбежал к двери, открыл ее и машинально пошел в гостиную. Но отец был, по-видимому, в своей комнате. Я тихо прошел по коридору и отворил дверь папиной комнаты. Я боязливо сунул голову внутрь, но мне нечего было бояться. На своей кровати лежал отец и молча смотрел в окно. Я закрыл дверь, что отвлекло внимание отца. Он посмотрел на меня слезными глазами. Я понимал, что что-то не так. — Барри.., — говорил отец усталым голосом, почти шепотом. — Папа! — сказал я и, присевши рядом с кроватью, обнял его. — Папа, как ты? — Все хорошо, Барри. Как ты? Однако же, видно было, что отец мне врал. Последний раз я виделся с ним полтора месяца назад. Тогда он выглядел значительно лучше. Теперь он отпустил седую щетину, а редкие поседевшие волосы доходили до ушей. Морщин стало все больше, а взгляд стал намного уставшее. Мне стыдно было за то, что я так редко навещал его. — Все отлично. У меня ничего не изменилось. Все так же работаю судмедэкспертом в полиции. Отец смотрел на меня так, как будто хочет что-то сказать очень срочно, но никак не может. Я все-таки не смог потерпеть и спросил: — Пап, ты что-то хочешь мне сказать? Отец, немного поглядев мне в глаза, повернул голову налево, к его тумбочке и открыл ее. Затем он протянул туда руку и что-то достал. Я очень удивился, когда он сказал мне: — Вот, сын, возьми. — Нет, пап! Я не возьму! Я не нуждаюсь в них! — говорил я, смотря на небольшую стопку денег. На вид там примерно было тысячи три долларов. — Барри, я ведь умру не сегодня, завтра. Зачем мне нужны эти чертовы деньги? — отвечал, вставая с кровати, отец. — Пап, тебе нельзя подниматься! Ляг! — говорил я, кладя его на кровать. — Барри... Я ведь знаю, как тебе нужны деньги. Я знаю, что у тебя мизерная зарплата. Я знаю, что ты круглыми сутками работаешь, — начинал отец, принявший лежачее положение. — Барри, пойми, я ведь не хочу что-то сделать тебе плохое, я наоборот забочусь о тебе. Нора умерла рано... После этих слов отец заплакал. Потом он продолжил: — Она умерла не от родов. Прошло уже почти полгода после тебя. Вечером мы тихо сидели всей семьей, — и тут папа снова заплакал. — Кто-то в желтом ворвался в дом и без вопросов застрелил... Застрелил Нору!... Кто он? Зачем он это сделал? Он сразу же выбежал из дверей. Я хотел его догнать, но его уже не было нигде. У меня на глазах накатились слезы. Я никогда не знал, что моя мать погибла. — Полиция решила, что это я сам убил ее, так как у дома нашли пистолет с моими отпечатками. Я не знаю, как он там оказался, но пуля, застрявшая в твоей матери, была именно из этого пистолета. Я был ни в чем не виновен. Но нашей полиции не доказать ничего. И лишь то, что я был адвокатом, спасло меня от долгого срока. После года в тюрьме я забрал тебя от твоей тети Марты, сестры Норы. Барри, если бы я не рассказал тебе эту историю сейчас, ты бы никогда не узнал, как на самом деле умерла твоя мать. По моей щеке прокатилась горячая слеза. Сейчас я хотел только отмстить за смерть матери. Но кому? Конечно же, я верю отцу, но как на пистолете могли оказаться его отпечатки? — А теперь, Барри, возьми деньги, — коротко сказал отец. — Нет, папа, я не могу. Ты купишь себе лекар... — Какие лекарства, Барри? Я умираю! Мне не дано прожить дольше. Мое уже отжито. — Папа... Мне двадцать пять лет. Как бы мне не нужны были деньги, я правда не могу взять их. И не неси бред про конец своей жизни. — А ведь тебе двадцать пять лет, Барри, двадцать пять лет... Какой же взрослый, — сказал отец и вновь заплакал. — А я старый. У тебя вся жизнь впереди, а мне уже надоело мучиться. Барри, а ведь я помню тебя младенцем. Таким беззащитным. А теперь ты уже стал выше и сильнее меня. Ты ученый полиции. Ты достиг многого... Барри, ты мой сын... Барри... Барри... Больше я не слышал от него никаких слов. — Отец! Отец! Папа! — кричал я, пытаясь спасти его. Я делал ему искусственное дыхание, непрямой массаж сердца, я скорее вызвал скорую... Но, все было тщетно. Отец умер, и мне нечего было изменять. Теперь я остался один в своей жизни. Вечером, когда я пришел домой, а отца увезли в морг, то я услышал звонок в дверь. Будучи пьяным с горя, я сказал: — Проваливайте, а то с обрезом выйду! Я услышал боязливый мужской голос: — Это нотариус, откройте! Я решил открыть дверь, и там действительно стоял мужчина. Судя по его словам, он был нотариусом. — Меня зовут Стив Хларен. Поздравляю, мистер Аллен. Вернее, соболезную. Но ваш отец вам переписал в наследство его дом и все свои банковские сбережения. Тогда я был удивлен словам нотариуса. Какой мог быть у отца банковский счет? Но Хларен продолжил: — На его счету было двадцать пять тысяч долларов, — прочитал Хларен с бумаги. — Также он передал вам какую-то коробочку. Вероятно, в ней лежит что-то ценное. — А это уже не твое дело, — ответил грубо я. — Все деньги со счета Генри Аллена переведены на ваш счет. Но теперь я вынужден попрощаться, — сказал он и протянул мне какую-то коробочку. О ней и была речь. Дома я всеми способами пытался ее открыть, но ничто не помогало. Нужен был специальный ключ. Я все размышлял, что же может ее открыть, и наконец понял, что то, что мне нужно, находилось в моем кулоне, лежащем в ящике. Я перерыл все ящики и нашел старый кулон, имеющий вид раковины моллюска. Он так же мог открываться и закрываться. Внутри него лежал маленький ключик, подаренный мне отцом еще лет в пять. Тогда он сказал мне сохранить его, и поэтому я носил этот кулон на груди до двадцати трех лет. Я взял ключ и открыл коробочку. В ней лежало... кольцо. Но колько было без бриллианта, хотя на нем было место для него. По кольцом была свернутая бумага. Я тут же развернул ее. На ней было написано: «Дорогой Барри! Сейчас ты уже взрослый и читаешь это, потому что тебе передали шкатулку с золотым кольцом. Это кольцо я подарил твоей матери в день, когда делал ей предложение. На нем очень дорогой бриллиант, и поэтому я запер шкатулку на ключ, имеющийся только у тебя. Я хочу, чтобы ты подарил это кольцо своей девушке . Пусть у вас будет все хорошо, но внуков я уже не увижу. Помни своего отца и вспоминай мораль: Герой не тот, кто спас много жизней, а тот, кто не делал плохих вещей. С любовью, твой отец Генри Аллен.» Для меня было загадкой, почему в письме сказано, что кольцо должно быть с бриллиантом, но его нет. Что ж, это было для меня загадкой, и поэтому я решил прийти на следующий день в банк... И тут я проснулся. На часах было полвосьмого утра. Сон так сильно завлек меня, что я хотел досмотреть его, но уже не в состоянии сна, в собственных воспоминаниях. Вот на следующий день я пришел в банк «Централ» и спросил о том... В тот момент я забыл его имя нотариуса и единственное, что я сказал: — Вчера ко мне приходил нотариус по имени... Кажется, Стив. Стив Харлен... Хлорни... Хларен... Да! Стив Хларен! Где мне его найти? — Мужчина, нотариусы в нотариате, а у нас банк! И вот мне пришлось ехать через полгорода в главный нотариат Централ Сити. Однако только уже подойдя к воротам здания, я подумал: «Причем тут нотариат? Разве это кольцо хранили в нотариате?». И вы ни за что не поверите, что я решил сделать. Я просто купил пива и пришел домой. Я просто напился и увалился спать. На следующий день на моем мобильном была куча пропущенных. Я должен был организовать похороны, но я спал. Поэтому весь день я тратил оставленные отцом деньги на его же похороны, так как у меня денег не было. Ну конечно же были, но, уверен, тридцати шести долларов пятнадцати центов не хватило бы на гроб, памятник, могилу и ритуальный обряд. Затем я отправил уведомления почти всем знакомым отца и матери. Ну что ж, не буду вспоминать эти события. На дворе стоял уже новый день. И сегодня я не проспал этот день. Уже в восемь я был на посту и готов был принять приказ, но капитан Фрай еще не пришел, поэтому я просто включил новости. — Главная новость дня! В Готэм Сити орудует опасный преступник по прозвищу Джокер. За первые дни число жертв растет! Вероятно, с ним действует группировка. Сам он носит на грим: зеленоватые волосы, белое лицо, черная тушь под глазами и широкая красная улыбка. Герой Готэма Бэтмен спас крупного бизнесмена Брюса Уэйна в его же доме, где как раз проходил праздник в честь нового прокурора —Харви Дента. Тогда я впервые слышал эту новость. И если честно, я был фанатом Бэтмена. А когда дикторша новостей сказала про террориста-клоуна, это вызвало у меня весьма смутное чувство. Хотя... Это же Бэтмен, он всегда справится! Только я хотел вновь закимарить, как в дверь вбежал Фрай. Его глаза были полны бешенства, но не все было так плохо, как казалось...