Флэш. Холодный удар

Место событий было обтянуто полосатой полиэтиленовой лентой, через которую пробегал я. Санитары «скорой» помощи закатывали в машину накрытое тело вперед ногами. Я, как обычно, прибыл последним из последних. Капитан Фрай был не в восторге от моего опоздания. — Капитан, я опоздал. Извините... — Не важно. Этот мужчина пожилой, а Граммера поймали еще в июне. — А... ДНК? Его брать не надо? — Документов нет, надо только отнести вот эти фотографии в студию "Централ Сити Ньюс". — По шестому каналу? — Да, — коротко ответил Фрай и протянул мне четыре фотографии погибшего. Моей задачей было одно: успеть до двенадцати дня. На часах было уже полдвенадцатого. Мне нужно было преодолеть восемь кварталов, чтобы добраться до студии новостей. Я взял в руки, извиняюсь, в ноги свой упругий накаченный зад и побежал. На Бьюршен-стрит все было очень густо. Пробки, толкучки. Если бы я добирался на автобусе, то прибыл бы на место только через 2 часа! А так... на моих наручный часах было двадцать пять минут первого. А что? Восемь кварталов! И вдобавок нелегко было переживать утрату. Только за пятнадцать минут я успел найти нужный мне кабинет, на котором было написано "Диктор Хэнк Ромс". Впервые вижу это имя. Пока я вспоминал что-то общее в этим именем, прошло минут пять, не меньше. Ну может и три, или две, или вообще не вспоминал. Ребят, давайте перейдем к тому, что было дальше. Тот самый Хэнк рассиживал на своем кресле, закинув ноги на стол и разговаривал с кем-то по телефону: — В восемь эфир. Да, я веду. Да какая нафиг тема? На Кембридж-стрит замочили ножиком старика какого-то, звонил недавно капитан какой-то, сказал, в двенадцать придет сотрудник полиции, передаст фотки. Уже час почти! Где эти копы хреновы?! Я из-за них не обедал. Да не, какое там нафиг умышленное, максимум из-за сотки порнули, сказали, вся улица кровью затекла, пусть пункт приема крови едет! Погоди, стучит кто-то, перезвоню. Копы наверно. Ладно, окай, созвонимся. Я постучал в дверь как положено — три раза. Никто не отвечал. Я постучал еще, а потом еще, пока мне по лбу не стукнуло дубовой дверью. Ну, может, и не дубовой, но о-о-очень крепкой, даже шишка вскочила. А передо мной стоял какой-то зазнавшийся мужик в костюмчике от Версаччи, надушившийся элитным одеколончиком, весь такой из себя, как звезда. — Ты коп? — спросил он с акцентом командования. — Не коп, а офицер главного отделения полиции Централ Сити! — Да не важно, ты принес фотки? — Ну да, здесь восемь фотографий с разных ракурсов... — Да меня не волнует, просто дай мне их! — Слушай, мужик, ты кто такой, чтобы тут мне командовать?! — нагло напал на него я, ну просто он уже заканал меня своим боссовским акцентом, как будто я его раб, а он мой господин. — Слушай, как тебя там... — Офицер Аллен. — Аллен, ты новости что ли не смотришь? Я же Хэнк Ромс, диктор Шестого канала! Не врубаешь, что я знаменитость? — Я не смотрю новости, они начинаются в восемь, а мой рабочий день заканчивается уже после... — Да мне плевать! Дай сюда фотки и вали к мамочке под юбку! Тогда он ударил мне прямо в сердце, а я хотел ударить в его блондинистую замакияженную физиономию. Но я сдержался и просто кинул конверт со снимками и ушел. Я был затронут до глубины души, мне хотелось плакать, но тут я вспомнил, что я мужского пола и просто пошел домой. На часах было восемь: двадцать. Все важные новости по Шестому каналу уже закончились, теперь время для второстепенных. Этот самый Ромс говорил нехотя слова, как будто нам больше всего надо. — И сегодня на Кембридж Стрит кто-то ударил ножом в живот вот этого пожилого мужчину, — на экране появились фотографии седого, худощавого старичка, — При нем не было обнаружено каких-либо ценностей или документов. Если вы знаете его или являетесь свидетелем событий, обратитесь в Главное полицейское отделение Централ Сити. Хм... Я был уверен, что завтра ко мне обратится какая-нибудь молоденькая красавица, и поэтому хотел побыстрее приблизить это "завтра". Я мигом лег спать и еле-еле услышал звук будильника. Давно я так крепко не спал. Что же, на часах было почти девять, мне надо было очень торопиться, чтобы успеть на работу. Но на работу я как всегда опоздал. И дверь отделения я нехотя открывал, так как знал, что получу хорошую взбучку от капитана. — Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать.., — считал я сам про себя ступеньки, по которым взбирался вверх, на второй этаж, в мой отдел. Я хотел проскочить в кабинет судмедэксперта, то есть в мой кабинет, чтобы Фрай не заметил меня. — Аллен! — послышались сзади громкие крики. И тут все мои ожидания иссякли. Капитан был за моей спиной, и наверняка хотел меня наказать. — Хух, Аллен, ты опять опоздал! Тебя там девушка около кабинета ждет еще с утра! — прокричал он, будучи отдыхивающимся. — Меня? Девушка? — удивленно спросил я. — А она красивая? — Аллен, какая тебе разница, красивая она, или нет? Она пришла по делу! — По какому? — в недоумении спросил я. — Вот видишь, ты уже забыл! Давай, иди поскорее! Я пошел к кабинету и думал, по какому же делу она могла прийти. Я уже взлохматил волосы, потрепал одежду, чтобы показаться круче для той самой девушки, включил голливудскую улыбку, и... Как я зашел за угол, прямо к креслам, стоящим у кабинета, я увидел красивую, милую брюнетку, в приличной одежде, но был у нее один минус. Она плакала. Что же могло ее так огорчить? Мое длительное отсутствие? Или может у нее умер родственник? Да! Точно! Вот о каком деле говорил Фрай! Умер родственник! Значит, вчера, на Кембридж Стрит тот старик — это ее отец. Ну или дедушка. А кто его знает? — Девушка, что у вас случилось? — спросил я, хотя мне было не очень интересно. — Вы... Вы... Барто... ломью Ал-ал-аллен? — плакала девушка. — Да, я офицер Аллен, можно просто Барри. А вас как зовут и по какому делу вы пришли? — Я Айрис Уэст, дочь умершего вчера Эдварда... Уэста, — все еще плача, говорила она. — Ну что же, пройдемте в кабинет, все расскажете. Мы зашли в кабинет, я усадил ее на стул, сел напротив нее и ждал, когда она проплачется и, наконец, что-нибудь скажет. Но я ждал напрасно. И мне пришлось начать самому. — Мисс Уэст, хм... Может... Хм... Скажете что-нибудь? — Я принесла документы отца, — говорила, все еще плача, Айрис. — Отлично... Кладите их на стол, — ответил ей я. — Кем вы работаете? — А это имеет значение? — Ну, мне просто интересно знать, кем же работает эта симпатичная девушка, — не умеючи флиртовал я. Кажется, Айрис понимала, что я, грубо говоря, подкатываю к ней, и настроение ее немного поднялось. Или мне показалось? — Я журналистка газеты "Централ Сити Таймс", — уже без слез ответила девушка. — Ну, если журналистка, то, наверно, хорошо образованная девушка, — все еще говорил я, вовсе себя не контролируя. — Ну, если журналистка, то, наверно, имеет высшее образование, — уже даже улыбаясь отвечала Айрис. А я решил перейти к более серьезным делам. — Мисс Уэст, эм... Дайте свой... Номер телефона, чтобы... э... Когда мы проведем все экспертизы и будут свидетели, то позвоним вам. Ну конечно же мне был нафиг не нужен ее телефон ради работы. Я просто по-детски решил выпросить телефончик. Но напоминание о деле, видимо, опять напомнило ей о ее отце, и ее лицо вновь стало грустным. Мне не ловко было в тот момент, но все-таки Айрис написала мне на бумажке одиннадцать цифр. Ее почерк был весьма красив, как у отличницы. Наверно, не зря ее взяли в журналистки. Хотя что я несу?! Журналисты не пишут руками! — Вот вам документы, — сказала Айрис и положила на стол небольшую стопку бумаг. — Я пошла. До скорой встречи! Последние ее слова были, как будто бы, намекающими на то, что эта самая встреча будет очень скоро. Я побыстрее решил сделать всю работу, чтобы побыстрее ей позвонить. Но что я должен был делать, если единственное, что у меня было, это охапка документов, которые дадут только дату рождения, прописку, досье и кучу другой информации. Верно! Кучу информации! Но я вновь расстроился... Чем эта информация поможет мне раскрыть убийство? Мне приходилось ждать только ответа из морга. И, как всем изветсно, самый простой способ ожидания — это сон. Тем более, что я постоянно хотел спать. Вот я стою, держась за перила. Передо мной выныривают и вновь погружаются в воду дельфины. Сзади я слышу голос: «Барри, иди в каюту, скоро буря!» Да! Это голос Айрис. Но что это за чепуха? Я на какой-то яхте плыву неизвестно где, неизвестно куда, с Айрис. Что за чертовщина?! Но я хотел лишь увидеть, что будет дальше, но тут мне послышался громкий голос, и он точно был не женский. — Аллен! Как ты можешь спать на работе?! — орал опять же Фрай. Как она раздражал меня! Он постоянно портил мне весь кайф! Ненавижу его! — Ну погодите, щас встану, — думал я. — Что? Щас встану?! Я тебе щас встану! Ой, прокололся. Мысли были вслух. — Извините, капитан, такого больше не повторится, — машинально сказал я. — Не повторится? Ты говоришь фразу «Извините, больше не повторится» мне каждый день и не по разу. Сколько можно слушать эти бессмысленные слова, если все то же самое вновь повторяется. Ты опаздываешь, спишь на работе, не делаешь то, что тебе говорят, ругаешься с теми, кто выше тебя по званию! — все еще в своем темпе продолжал капитан. — Стоп. А когда это я не выполнял то, что мне говорят? — возмущенно спосил я. — Когда? Ты еще и спрашиваешь? Ну ты даешь, Аллен! На днях было ограбление банка, мы нашли нескольких подозреваемых, где отпечатки? — с выпученными, как у нарика, глазами, кричал Фрай. — Отпечатки? Я совсем забыл про них. Ну хорошо, сейчас я присутплю к ним! — как будто бы будучи готовым к работе заговаривал зубы я. — Да-да, ты начинай, иди в сизо, а пока я тебе дам вот что... После этих слов он пошарился в кармане. После минуты моего томливого ожидания, он наконец-то нашел недырявый карман, в котором лежала вещь, так важная ему. — Вот она! Вернее он! — сказал Фрай и вынул из кармана непонятный флакончик пяти миллилитров с прозрачно-голубоватой жидкостью. Хоть я и был весьма опытным судмедэкспертом, такой раствор я встречал только в дестве, когда раскрашивал небо акварелью. Капитан поставил этот флакон на стол и поглядел на меня, как будто сейчас собирается умирать и хочет сказать мне предсмертную вещь. Но увы, мои желания не сбылись, и вот что он сказал: — Этот раствор обнаружили в ране погибшего. Вернее, Роберта Уэста. Это вещество незнакомо ученым больницы. Я надеюсь, что ты сможешь раскрыть состав. Эти слова кэп сказал с полной серьезностью. Значит, все то, что я думал про то, что он меня не навидит и думает, что я просто бездарность, я думал напрасно? Или может просто больше некому поручить очередное сложное дельце? Может, он хочет помучить меня? Этого я знать не мог. На часах было полпервого. До восьми вечера я без труда бы смог поймать двух зайцев: взять отпечатки у подозреваемых и найти вора или воров и рассекретить состав загадочного препарата. Я пошел в сизо и вывел оттуда одного подозреваемого, привел его в лабораторию, где взял отпечатки. Так я поступил и со следующими семью мужчинами. Теперь мне надо было взять отпечаток с ручки двери банка, который давно уже лежал в лаборатории. Я взял все эти листочки с кривыми линиями и именами подозреваемых и направился в свой кабинет, чтобы каждый отпечаток сравнить с заранее снятым с ручки. «Все ведь так просто! И почему я это раньше не сделал?» — думал я. Однако зря я так думал. Задачка выдалась не из легких. До пяти часов я сидел, сравнивая какие-то следы от кривых пальцев с другим следом. Я сидел и со старанием через лупу рассматривал каждую линию отпечатка, каждый изгиб, сравнивал с данным. Но все мои старания закончились на словах: — Черт! Проклятье! Все труды! Я бы мог продолжать ругаться дальше, потому что ни один из отпечатков не совпал с оригиналом, но я услышал звонок рабочего телефона. Я быстро схватил трубку и коротко отрезал: — Офицер Аллен, полицейский участок. Слушаю. Немного погодя, скорее всего, замешкавшись, собеседник наконец сказал первые слова: — Здравствуйте. Я Рей Гойл. Это был мужчина. По голосу нельзя было сказать про его возраст, но мне показалось, что это еще совсем сопляк лет двадцати. Хотя я был не намного старше. — Ну что же, Рей, говорите, что произошло, — сказал ему я, после того, как мне надоело его молчание. Он сам ждал, чтобы я поинтересовался, но я думал: «Аллен, тебе ли это надо? Пусть молчит. Надо ему, так что, сам и скажет». Однако, мое терпение тоже не железное. — Я живу на двадцатой улице, что в четырех кварталах от вас. Я позвонил в сам участок, но мне сказали, что вы сегодня дежурный, и перенаправили звонок к вам, — немного побаиваясь все продолжал говорить Гойл. «Точно! Я же сегодня дежурный! Вот же Фрай! Мог бы хоть предупредить!» — снова думал я. — Так что у вас там случилось?! — уже нервно крикнул я, так как это молчание мне чересчур надоело. — Мои соседи шумят. — И что? На улице вроде еще не ночь! — Вы не поняли. Мне кажется, у них там наркотики! Они много смеются и кричат. Еще у них играет громкая музыка. — Хух.., — сказал я, не зная даже, что ответить этому дураку. —Мы сейчас будем. Говорите адрес.