All that could have been

Заперевшись у себя в спальне с непочатой бутылкой, Тор до утра не сомкнул глаз, всячески обдумывая сложившуюся ситуацию – Локи вынашивает под сердцем его ребёнка, которого он сам и вовсе никогда не хотел, уж точно не от младшего приёмного брата. И внезапно взыгравший в нём колоссальным материнский инстинкт никак не позволяет трикстеру покорно принять волю Тора и сделать аборт. Повезло так повезло, больше в Асгарде проблем не осталось, кроме как дожидаться появления на свет наследника престола, смешанной крови с ледяными великанами. Один был бы в «восторге» и, чего доброго, убил бы их всех разом за то, что греховная связь его сыновей довела Асгард до такого позора. Не этого он от них ждал, совершенно точно не этого. По крайней мере, не от Тора. Но Тор решил не врать хотя бы самому себе – беременность Локи была не только лишь виной последнего. Он сам тоже хорош: зная пусть и о маловероятных рисках, не считал нужным постоянно предохраняться, наивно полагаясь, что все россказни об особенностях брата всё-таки полная ересь, в которую все, включая самого трикстера, попросту привыкли верить в силу своей недалёкости. Ну не должен, не должен был Локи на самом деле забеременеть! Не в мужском обличии и, по крайней мере, не от него. Ведь столько лет эти потенциально возможные риски благополучно оставались лишь какими-то призрачными вероятностями очень сомнительной беременности, а сейчас, когда Тор и с братом-то уже не был столь же близок, как раньше, познав всю силу любви к смертной, тот огорошивает его такой новостью! Самое, блин, время! Кто-то явно решил отыграться на нём за все грехи сполна, подсунув ещё одно испытание, которое грозило стать переломным не только в его жизни, но и в жизни Локи. И если последнего он всё-таки любил не смотря ни на что, то никаким детям в его сердце совершенно не оставалось места. По крайней мере, не сейчас. Но как бы то ни было, случилось то, что случилось и накручивать себя всякими разными «если бы» и «за что мне это?» было уже бессмысленно. Локи залетел. К сожалению, от него. Сомнений в том, что трикстер был ему верен, у Тора на самом деле не было, хоть он уже успел сгоряча обвинить его и в этом, чтобы хоть как-то оправдать свою крайнюю неохоту становиться отцом этому незапланированному и нежеланному ребёнку. Он бы больше всего на свете хотел, чтобы брат сам всё трезво оценил и понял, что без ребёнка им обоим будет гораздо лучше. Что и самому ребёнку на самом-то деле лучше не появляться на свет там, где он для всех будет дьявольским порождением ётунхеймского монстра, совратившего их доблестного будущего короля. Но у беременных своё восприятие мира и суровой реальности, поэтому трикстеру было в диковинку слушать все вполне обоснованные доводы Тора и хоть мысль допускать о том, чтобы прервать беременность и жить дальше, забыв всё как страшный сон. И поэтому сейчас Локи умолял сохранить ребёнку жизнь, даже если это будет означать отказаться от малыша и отдать его на воспитание посторонним людям, неспособным самостоятельно зачать, выносить и явить дитя на свет. Взамен он согласен на всё. На публичное порицание, изгнание из Асгарда или продолжение жить с Тором, никогда не заговаривая с ним на эту тему, если он только позволит ему родить. Если бы Тору сейчас пришлось давать определение слову «отчаянье», то он бы описал в деталях поведение, слова и мольбу Локи. Если он был решителен наедине с собой и воспринимал насильственный аборт как единственный выход из ситуации, то стоило ему увидеть, как загнанный в угол и совершенно беспомощный в этой ситуации брат умоляет о снисхождении, как в сердце что-то обрывалось и решение переставало казаться ему таким уж правильным. Локи не переживёт смерти своего нерождённого ребёнка. Если бы он мог воспользоваться магией, он бы давно исчез и вряд ли когда рискнул появиться в королевстве вновь, боясь разгневать как Тора, так и Одина, да и вообще всех асов. Но беременный Локи был лишён всех своих способностей и для спасения, после неудавшейся попытки плохопродуманного бегства через радужный мост, у него оставался лишь один вариант – растопить сердце брата и подписаться под любыми его условиями, согласись он дать ребёнку родиться. И через какие-то три часа эта перспектива перестала казаться Тору такой уж ужасной. В конце концов, он не теряет ничего. Локи недвусмысленно заявил, что будет продолжать всячески удовлетворять его желания и потребности все месяцы до родов, а после и вовсе превратиться в послушного тихого любовника, наконец-то распрощавшись со всей своей так надоевшей Тору строптивостью и своенравностью. Взамен его нужно лишь сослать в какое-нибудь тихое укромное местечко и подыскать подходящую семью, которая заберёт ребёнка себе, никогда не узнав, кто были его настоящие родители. Даже если Локи придумал всё это только для того, чтобы потянуть время и спланировать свой дальнейший побег с уже рождённым ребёнком, ему не удастся обставить его, будущего короля, чьё слово в Асгарде закон, чего не скажешь о слове Локи, которого вообще никто никогда не воспринимал всерьёз. И Локи не может быть настолько глуп, чтобы свято верить, что ему удастся магически исчезнуть, едва после родов он вновь обретёт свои способности. Потому что стоит ребёнку появиться на свет – его тут же увезут далеко-далеко от Локи, даже не позволив ему подержать кричащий комочек на руках. А если Локи всё-равно решит сбежать, пусть даже и один, Тор его найдёт и накажет так, что трикстер пожалеет. Так что, Тор не рискует ничем. Локи также всегда будет доступен, стоит ему пожелать, а ребёнка вырастят какие-нибудь добрые чужаки. Как его семья вырастила самого Локи. Их, конечно, вряд ли можно назвать «добрыми» в полном смысле этого слова, но Фригг, по крайней мере, всячески старалась любить и воспитывать их обоих одинаково. И Локи вырос тем, кем вырос. Он, конечно, не подарок, но всё-таки остаётся его любимым во всех смыслах маленьким братиком. И он внимет его слезливым просьбам, так уж и быть. Главное, не протрезветь до прихода уже вызванного им врача. А то он плюнет на душевные страдания Локи и всё-таки распорядится сделать ему насильственный аборт. Нет ребёнка – нет проблемы. Только психически нестабильный брат вряд ли будет придерживаться такого же мнения. Додумав мысль, Тор откупорил ещё одну бутылку. *** Бледный и явно очень взволнованный врач появился во дворце ровно за десять минут до назначенного Тором времени. Загнанно озирался по сторонам и теребил принесённый с собой белоснежный халат, пока стражники велели ему дождаться самого Тора, зачем-то пожелавшего увидеть его ещё раз, хотя всё уже было детально оговорено заранее. Тот не счёл нужным что-то объяснять, а просто прямо заявил, что передумал и услуги врача им понадобятся через несколько месяцев, во время родов. Врач с нескрываемым облегчением выдохнул, но последующий вопрос вновь выбил почву из-под его ног. Возможно то, что удумал Тор сейчас было даже хуже аборта: он интересовался, нет ли на примете кого-то, кто хотел бы и был готов забрать себе ребёнка в первые же часы после его рождения. Ему не оставалось ничего, кроме как пообещать заняться поиском подходящей пары, подняв все свои врачебные связи, на что Тор лишь кивнул и стремительно покинул зал. Врач хотел было уточнить у него, уверен ли он в том, что сейчас делает, но решил не рисковать: прямой вопрос мог задеть не те рытяжки в его нетрезвом сознании и он, чего доброго, всё-таки распорядился бы провести эту ужасную операцию, чего ему хотелось делать меньше всего на свете. Лишать мать, ну или, в данном случае, отца желанного ребёнка против воли было кощунством. Хотя кощунством было и отнимать у Локи уже рождённого малыша. Но в последнем случае, хотя бы не он лично возьмёт такой грех на душу. *** Когда дверь в подвал, где был заперт Локи, отворилась, он в истерике бросился в ноги вошедшим, судорожно умоляя не делать этого с ним. Вздрогнул, услышав громкий и явно нетрезвый голос Тора, велевший всем разойтись. С ужасом огляделся по сторонам, выискивая глазами обещанного братом врача, который должен был избавить его от ребёнка. Выдохнул, поняв, что в помещении остались только он и Тор. Подполз к брату на коленях и, захлёбываясь слезами, отчаянно просил смилостивиться и не убивать его ни в чём неповинного малыша. Тор довольно грубо отлепил его от себя и, больно схватив под локоть, поставил на ноги. -Повтори то, что ты сказал вчера. Что будешь во всём мне подчиняться и слушаться. Что между нами всё останется как прежде. Что ты без истерик отдашь ребёнка другим людям и никогда при мне не будешь поднимать эту тему. Никогда не будешь разыскивать его новых родителей и никогда не предъявишь на ребёнка никаких прав. И никогда не посмеешь от меня сбежать. Посмотри мне в глаза и повтори это ещё раз, Локи, поклявшись своей жизнью. -Я сделаю всё, как ты того пожелаешь, - моментально повторил Локи, смотря на него полными слёз потерянными и отчаянными глазами. – Буду выполнять любые твои пожелания, просьбы и приказы. Соглашусь отдать ребёнка на усыновление и никогда вновь не заговорю с тобой на эту тему. Никогда не буду пытаться разыскать или вернуть ребёнка себе. Между нами всё будет как раньше и я никогда от тебя не сбегу. Клянусь. Клянусь своей жизнью, Тор. -Хорошо, - кивнул Тор и оттолкнул брата от себя. Чуть более резко, чем собирался. Локи удержался на ногах и, продолжая дрожать всем телом и давиться слезами, смотрел на него не мигая. – Сейчас ты под стражей отправишься к себе в комнату, без глупостей. А потом, когда я распоряжусь, тебе завяжут глаза и перевезут в указанное мною место, где ты останешься до родов. Всё понял? Локи кивнул. -Пообещай, что не обманешь. Что не пытаешься лишь усыпить мою бдительность, чтобы без истерик потащить под нож. Поклянись, что меня отвезут туда, где я выношу и рожу ребёнка, а не туда, где у меня его вырежут. -Ты не в том положении, чтобы чего-то требовать от меня, Локи, но так уж и быть – клянусь. Но имей в виду, посмеешь предпринять попытку сбежать – твоему ребёнку не жить. Какая-нибудь глупость с твоей стороны или невыполнение обещанного – ребёнку не жить. Понял? Помедлив, Локи кивнул и опустил взгляд. -А теперь поцелуй меня, - распорядился Тор тоном, не терпящим возражений. Локи вздрогнул, чуть помедлил, но всё же покорно подошёл и нерешительно коснулся солёными от слёз губами губ. Тор схватил его за загривок, чуть задрал голову и поцеловал «по-взрослому», будто скрепляя уговор. Локи слушается его во всём – и он позволит ему явить на свет такое нежеланное для него самого дитя.