All that could have been

Вот и конец истории, обязательно в конце главы взгляните на арт в тему, найденный на просторах Интернета. Он идеально вписался в то, как мне виделась финальная сцена. -После обеда сможешь увидеться с сыном, - сказал Тор, вернувшийся в спальню после разговора с врачом, недавно закончившим осмотр брата, - он будет спать и ты сможешь всё время провести рядом с ним. Тебе нельзя вставать с постели, я привезу его прямо сюда, хорошо? Локи кивнул и, тяжело откашлявшись, потерянным взглядом посмотрел на громовержца. -Я умираю? – тихо спросил он, внимательно следя за реакцией брата на свой вопрос. – Вот почему ты это делаешь, верно? Позволяешь видеться с ребёнком и обещаешь о нём заботиться. Потому что я умираю, Тор? -Что? О чём ты, Локи? Конечно, нет! Тор встревоженно подошёл к нему и приложил тыльную сторону ладони ко лбу, подумав, что брат опять бредит. Жара не было, поэтому он забеспокоился ещё сильнее. Присел на краешек кровати и посмотрел в глаза. -У тебя что-то болит? Тебе что-то привиделось? Почему ты говоришь так? Я понимаю, что ты не веришь мне после всего, что я с тобой сделал. Но такое... С чего ты взял, что умираешь? Локи пожал плечами. -Это были тяжёлые роды и сильный стресс после, я молил о смерти и настроил себя на неё. Ты месяц, вероятно, даже больше, прятал от меня ребёнка, а потом внезапно сжалился и не только показал мне его, но и сказал, что признаешь его своим сыном и позволяешь забрать в Асгард. А до этого ты ездил домой поговорить с Одином... Я не понимаю, почему ты внезапно передумал спустя столько времени, если существенно ничего не изменилось. Значит, всё же было что-то, о чём я просто не знаю. Моя скорая гибель многое объясняет в этом случае. Ты можешь сказать мне это в лицо, Тор. Я не собираюсь держаться за свою жизнь. Просто пообещай, что не бросишь ребёнка на произвол судьбы и я хоть сейчас перестану дышать. Правда, Тор, можешь сказать мне, что я умираю. -Боже, Локи, нет, нет, - дрожащим голосом ответил Тор и, взяв его за руку, нежно погладил по тыльной стороне ладони. – Да, были осложнения, преждевременные роды, разрывы внутренних органов, кровотечения и...моя жестокость, когда я намеревался сразу после рождения отправить малыша в Мидгард к новой семье. Но ты бог, Локи, даже лишённый способностей и сил, ты остаёшься истинным божеством, а не простым смертным. Ты не умрёшь людской смертью, от потери крови или отказа печени. Ты не умрёшь, если сам того не захочешь. А если захочешь – только ты сам и сможешь остановить собственное сердце, не желая больше жить. И я знаю, что ты был близок, очень близок к тому, чтобы сдаться. Из-за меня и того, что я с тобой сделал. Но ты жив, Локи, и тебе не грозит ничего кроме твоего собственного нежелания жить. Я надеюсь, очень надеюсь, что наш сын вернёт тебе волю к жизни. Но я признаю его не по этой причине, не для того, чтобы ради него ты захотел жить, а потому что действительно люблю его. Я действительно искренне полюбил ребёнка, потому что в нём наша кровь, моя и твоя, он наша маленькая, чудесная копия. Чувства не были мгновенными, Локи, но клянусь, что ребёнок мне действительно дорог и я люблю его всем сердцем. Тор замолчал, тщательно обдумывая свои дальнейшие слова. -Однако после того, что я сделал с тобой и хотел сделать с ним, я прекрасно понимаю, что вашей любви я не достоин, - как есть сказал он, не выпуская ладонь Локи из своей. – И поэтому я готов отступить, если ты этого хочешь. Только скажи, Локи, и я отступлю без лишних вопросов. Если ты не желаешь, чтобы у ребёнка был такой недостойный отец, как я, то я тебя прекрасно пойму и на время отойду в сторонку, не вмешиваясь в процесс воспитания. Отступлю, но не сдамся и буду бороться всеми силами за вашу любовь, твою и малыша. Но вы оба всё равно под моей защитой, даже если временно ты ограничишь наше общение. Сейчас ты должен держаться за свою жизнь, Локи. Тебе есть ради кого жить. -Просто пообещай, что не бросишь нашего сына, если я умру, - тихо попросил Локи, с трудом разлепляя искусанные до крови губы. – Я верю, что ты его полюбил, но мне нужно, чтобы ты пообещал. -Ты не умрёшь, - твёрдо сказал Тор, - но сына я не брошу никогда. Обещаю. -Спасибо, - ещё тише сказал Локи и, поднеся ладонь Тора к своим губам, ласково её поцеловал. - Если я не умираю, то пообещай и то, что будешь уделять сыну хоть немного времени и воспитывать его даже тогда, когда я буду нести наказание, уготованное мне Одином. И говорить малышу, что я безумно его люблю, даже если не могу быть рядом, потому что заперт в какой-либо темнице одного из девяти миров. Пожалуйста, Тор, пообещай и это. Ты ведь знаешь, как безгранично я тебе верю и доверяю, пообещай мне, если действительно любишь сына. -Обещаю, но тебя никто не накажет так – выслав из Асгарда и заперев в темнице, - поспешил заверить Тор. – Отец знает, что я ради тебя пойду на всё, поэтому не посмеет поступить так. Если он отречётся от тебя и выгонит из королевства, то в этот же самый миг он отречётся от меня и от своего внука, которого он действительно всегда очень хотел. Он часто был с тобой жесток, но теперь я никому не позволю обращаться с тобой так, как ты этого не заслуживаешь, даже отцу. Мне он пообещал не трогать тебя. Никаких физических наказаний, зашитого рта или содержания в статусе провинившегося пленника без возможности видеться с ребёнком. Ты лишишься колдовских магических умений, едва переступишь порог дворца, не сможешь ступить на радужный мост без разрешения и будешь отстранён от участия в любых битвах в защиту Асгарда – вот какое наказание избрал для тебя отец. И ты сможешь заслужить восстановление своих привилегий, если пожелаешь наладить отношения с ним и остальными асами. Тебе и не нужна будет магия на самом-то деле, потому что я всегда буду рядом и сам буду тебя защищать от всего и от всех. И ты должен будешь заботиться о нашем сыне, а не жизнью рисковать, сражаясь у границ. С моего разрешения сможешь отправиться куда тебе угодно, тебя никто не запрёт в четырёх стенах, Локи. Это всё ещё вполне полноценное наказание, но оно не такое бесчеловечное, каким ты его мысленно представлял. Отец не такой жестокий, как ты привык о нём думать. Он знает, что ты не здоров и не станет над тобой измываться. -Это не может быть правдой, Тор, всё это, - помолчав немного, с недоверием вымолвил Локи, вспоминая все предыдущие жестокие наказания Одина. – Вспомни, как он со мной обращался, как сурово наказывал за малейшую провинность и непослушание. Я привык думать о том, что он очень жесток только потому, что он действительно всегда был жестоким по отношению ко мне, это не выдумки. Я от тебя забеременел, дав всем отличный повод клеймить меня позорными грязными словами, родил ребёнка, которого ты признаёшь и явно наделаешь шума во всём королевстве этим решением, а за это он просто блокирует мои магические способности и не позволяет участвовать в сражениях, когда я на самом-то деле и десяти шагов ступить не могу самостоятельно, не то что биться за асгардские территории? Ты сам веришь в это? Что он пожалеет меня и так номинально накажет? -Да, - уверенно ответил Тор и крепко сжал ладонь брата. – Это было очень непросто, уладить всё с ним, но отец дал мне слово, а я пообещал ему навсегда уйти, если он сделает что-то с тобой или с нашим сыном. -Почему? – глухо спросил Локи, тяжело сглотнув. – Я всё ещё не понимаю, почему ты изменил решение. Почему сразу не отдал ребёнка в приёмную семью? Почему столько времени заставлял меня думать, что я никогда не увижу сына? Почему смилостивился сейчас и уверяешь, что всегда будешь рядом, будешь оберегать нас обоих? Я хочу, очень хочу, чтобы всё было именно так, как ты говоришь, никаких угроз ни сыну, ни мне, но я действительно не понимаю... Локи озвучил все те вопросы, которые себе задавал и сам Тор. Почему он был с ним так жесток и почти довёл до слабоумия, заставив распрощаться с новорожденным навсегда, при этом лично навещая их ребёнка каждый день? Что заставило его передумать и когда именно он понял, что жить не может без собственного сына? Он анализировал все эти мысли тысячу раз, и теперь пришло время поговорить о них вслух. -Я не отдал ребёнка сразу просто потому, что он родился недоношенным и слишком слабым для того, чтобы отправиться в Мидгард, я и мыслей не допускал о том, чтобы оставить его. Когда его только вынули из твоего живота, мне дали его подержать, потому что ты истекал кровью и врач должен был срочно тебя зашивать, чтобы ты не умер. Я не хотел видеть ребёнка, не хотел его держать, но так получилось. Он не плакал и не кричал, просто потому что не мог, был слишком слаб. Он еле дышал, а я держал его и не чувствовал ничего, абсолютно ничего. А потом он внезапно открыл глаза, один в один как твои, только очень-очень маленькие, и в следующую секунду заплакал. Что было чудом, как мне сказали позже, что он такой слабый и недоношенный вообще смог самостоятельно закричать. Его забрал врач и попросил привезти свою дочь, она медсестра, чтобы выходить ребёнка, прежде чем отправить его в Мидгард. Его поместили в инкубатор и всё это время он находился в доме поблизости, под врачебным присмотром. Ты же был едва жив, напичкан таблетками и обколот снотворными, поэтому я иногда оставлял тебя со стражниками и сам ходил к ребёнку. Сначала просто интересовался, есть ли прогресс и когда его можно будет увезти. Он лежал себе в кувезе, лишь иногда приоткрывая глазки и оглядываясь вокруг, маленький, тихий и очень похожий на тебя, а я стоял рядом и спрашивал, как скоро его заберут чужие люди. Он же просто смотрел на меня невинными глазами через стекло, весь утыканный иглами, и иногда приветливо открывал беззубый рот в улыбке, даже не догадываясь, что я сначала собирался его убить, а потом отдать чужакам. Когда ты упал с лестницы, его нужно было впервые покормить из бутылочки, а не через зонд. У тебя было сильнейшее внутреннее кровотечение, врачу понадобилась помощь дочери. Я пришёл за ней, а она как раз собиралась дать малышу бутылочку. И вместо неё это сделал я. Он плакал и кричал, хотя обычно всегда спал спокойно, но ты истекал кровью и он, вероятно, чувствовал, что ты в опасности. Но успокоился, как только я взял его на руки, возможно почувствовав, что я ему тоже родной человек и в обиду не дам. Он ведь не знал, что я когда-то собирался с ним сделать, просто смотрел на меня ясными глазами и тянул ко мне ручки. Он любил меня, потому что я прижимал его к себе и кормил из бутылочки. Он любил меня за то, что я был с ним, был рядом. И я окончательно понял, что это ты должен был быть на моём месте. К тебе он должен был тянуть ручки и прижиматься, а не ко мне после всего, что я сделал и хотел сделать как с тобой, так и с ним. Если до этого у меня ещё были сомнения, то теперь я знал совершенно точно – я не могу так бесчеловечно и жестоко поступить с тобой, навсегда лишив тебя его любви, и я не могу поступить так же жестоко с ним, лишив его твоей нескончаемой нежности, любви и заботы. Ты носил его под сердцем, терпел ужасную боль чуть ли не каждый день, мог погибнуть во время родов, даря свою жизнь ему – ты заслужил его безграничную любовь. Он будет любить тебя всегда и никто никогда не будет ему дороже тебя – это то, чего ты всегда заслуживал, чтобы тебя любили всем сердцем. Мама очень тебя любила, и тебя очень сильно люблю я, но этого недостаточно и это совсем не то, что к тебе всю жизнь будет испытывать твой родной сын. И в ту самую минуту я уже знал, что сам больше никогда никому его не отдам. Он наша плоть и кровь, моя и твоя, мне надо руки тебе с благодарностью целовать за то, что родил мне сына, а не отбирать его у тебя. Я хотел сказать тебе прямо тогда, но ты был слишком, слишком слаб и врач опасался, что ты не выдержишь такую новость. Подумаешь, что я просто решил поглумиться над тобой, а на самом деле ребёнка уже давно усыновили и больше тебе его не увидеть никогда. Ведь я заставил всех говорить тебе, что его забрали сразу после рождения. Поэтому всё затянулось, я хотел, чтобы ты оклемался и был готов услышать об изменении моего решения. К тому же, нужно было решить вопрос с отцом и убедиться, что он примет нас троих, а если нет – искать новое место, куда я мог бы вас увезти и остаться там вместе с вами навсегда. Таблетки, которые я привёз из Асгарда – я дал их тебе именно для того, чтобы тебе стало морально легче и ты смог принять весть, что будешь воспитывать собственного сына. Позитивный стресс тоже стресс, поэтому я надеялся на эффективность лекарств. Не получилось, а потом заболел малыш, и всё опять сорвалось. Я правда хотел сказать тебе довольно давно, извини, что не смог. Но всё сказанное мной ранее остаётся в силе – ты можешь отказать мне в чести подходить к нашему сыну сейчас и брать его на руки. Теперь мне нужно заслужить это право, когда-то отобранное у тебя. Ты можешь запретить приближаться к себе, не желая терпеть моё общество после того, что я с тобой делал, как унижал и мучил. Я и пальцем тебя не трону против твоей воли. Только вели мне убираться вон, Локи, и я уйду, чтобы начать всё сначала и постепенно вернуть твоё расположение. -Тор, - по щекам Локи лились слёзы и он судорожно целовал брату руки. – Господи, Тор... Он присел на кровати и прижался к груди громовержца, обнимая за плечи и гладя по спине. -Тор, я никогда, никогда не лишу тебя права подходить к нашему сыну, - срывающимся голосом, твёрдо пообещал Локи. – Я знаю, действительно знаю, как ты умеешь любить всем сердцем, поэтому никогда не лишу сына такой привилегии – наслаждаться твоей любовью. И я клянусь, что никогда не расскажу ему о твоём помутнении рассудка, когда ты не хотел его появления на свет и дальнейшего нахождения в нашем доме. Я клянусь, Тор, наш сын никогда не узнает об этом. Ты будешь для него самым лучшим отцом, он будет обожать тебя и считать своим идеалом. Так же, как тебя обожаю и боготворю я сам. Даже несмотря на то, что ты сделал, я очень люблю тебя и не хочу, чтобы ты отступал. Да, мне нужно какое-то время, чтобы всё вернулось на круги своя, но не уходи, пожалуйста. У меня никого больше нет, только ты и наш сын. Мне будет легче, если ты будешь рядом и будешь способствовать моему возвращению к нормальной жизни, мне правда для этого нужна твоя помощь. Только у меня будет ещё одна просьба – тест на отцовство в Мидгарде, сделай его ради меня. -Что? – переспросил Тор, ожидавший чего угодно, но не предложения убедиться в своём отцовстве с помощью генетического теста. – Он же похож на меня и на тебя в равной степени, зачем нам какой-то тест? Это мой ребёнок, у меня нет совершенно никаких сомнений. -Ради меня, - повторил просьбу Локи. – Не хочу, чтобы ты когда-либо, в порыве гнева, мог упрекнуть меня в том, что я был неверен, а его в том, что он тебе не родной. Я никогда, никогда не изменял тебе, но мне будет спокойнее, если у тебя будут и другие доказательства кроме моих слов, которым никогда никто не верил. Мне самому всегда было очень больно, когда Один говорил, что я ему не родной. И когда это говорил мне ты, попрекая моим происхождением. Хоть это и правда, слышать такое безумно больно и обидно. Не хочу, чтобы когда-то и наш сын услышал от тебя хотя бы подозрение, что он тебе не родной. Не хочу, чтобы ты мог оскорбить его таким намёком. Пожалуйста, сделай это ради меня. -Как скажешь, - согласился Тор, понимая, что для брата это действительно важно. Он наклонился чуть вперёд и поверх рубашки поцеловал брата в живот, туда, где остался длинный глубокий шрам. Локи задрожал, но не оттолкнул, а, наоборот, осторожно дотронулся рукой до его головы и нежно погладил по волосам. -Ты ведь не бросишь меня? – очень тихо спросил Локи, продолжая пропускать сквозь пальцы золотистые волосы. Такие же, как у их сына. Тор приподнялся на локтях, покачал головой и на этот раз легонько поцеловал Локи в губы. -Конечно, нет. У нас троих всё будет хорошо, Локи, обещаю, - он поцеловал ещё раз и крепко прижал брата к груди. – Теперь же тебе нужно выбрать нашему сыну имя. Это твоя привилегия, Локи, придумай нашему сыну по-настоящему красивое имя. Имя для будущего короля Асгарда. *** Локи полусидя разместился среди множества подушек на кровати и нервно теребил край одеяла ледяными пальцами. Он никогда ещё не нервничал так, как сейчас. Сердце билось в доселе небывалом бешеном ритме, а голову заполняли тревожные мысли, от которых у него начинали дрожать колени. «Что если он не будет меня любить? Что если я не справлюсь со своей ролью? Что если я не смогу стать достойным примером для подражания?» На виски сильно давило, а где-то глубоко внутри начинали собираться очередные слёзы. Тор сейчас принесёт их сына и позволит подержать его на руках, пока малыш спит. Это здорово, если ребёнок будет души не чаять в Торе, но ведь Локи не переживёт, если его самого малыш любить не будет. Их разлучили в первые после рождения минуты, возможно, они навсегда утеряли предусмотренную природой связь, и Локи уже никогда не испытать настоящей привязанности сына... Думать дальше он не смог, Тор открыл дверь и внёс в комнату крохотного спящего малыша, уютно расположившегося на его руках. У Локи слёзы мгновенно подступили к глазам, а сердце готово было выпрыгнуть из груди в любую минуту. Тор подошёл к кровати, плавно на нее присел и улыбнулся дрожащему Локи. Аккуратно убрал ладошку сына со своей груди и очень осторожно переложил ребёнка в руки Локи. Малыш не проснулся, а прямо во сне взял прядку длинных распущенных волос Локи в свою маленькую ручку и прижался к его груди, что мгновенно убедило трикстера, что никакая связь между ними не потеряна: они будут любить друг друга до последнего вздоха. Локи придерживал сына снизу, а Тор держал за спинку, приобнимая брата и свободной рукой гладя его по голове. Из глаз Локи текли слёзы, но не такие, которые он проливал здесь все последние месяцы. Прямо сейчас, с собственным сыном на руках и рядом с Тором, с отцом своего ребёнка, это скорее были слёзы долгожданного счастья, за которое всем троим ещё предстояло изо всех сил побороться. _______________________________________________________________________________ Мой личный саундтрек к главе: Nine Inch Nails - I Would For You _______________________________________________________________________________ It’s Christmas, everyone deserves some happiness ^_^ _______________________________________________________________________________ ПОТРЯСАЮЩИЙ АРТ! Я долго-долго его разглядывала, дописывая последние сцены. Он отлично передаёт атмосферу, как мне кажется. http://ww1.sinaimg.cn/large/b95de3a3gw1eaqo61o2noj20xr0ywdnu.jpg Всем спасибо и Счастливого Рождества!