Сердце верит в чудо?

Опять. Она опять плачет. Вчера же сама себе обещала, что не будет больше плакать, не будет. Не будет казаться слабой, будет держать всё в себе. "Да, конечно. Так всё и получилось", - даже внутренний голос издевается над ней. Хотя, нет, не так. Она сама издевается над собой. Вчера её день, её жизнь, всё, во что она верила - разрушилось. Она могла бы подумать, что это розыгрыш, но слёзы самого близкого человека... нет, её мать не будет ей врать, особенно сейчас. Она возненавидела двадцать седьмое марта и первое апреля. Сейчас, да, пока что сейчас, эти дни в её жизни - самые худшие. Самые. Она не верит в Бога, но вся эта ситуация заставляет её сесть на колени, сложить ладони в молитвенном жесте и бездумно повторять, глядя куда-то вверх: "Пусть всё будет хорошо, только бы всё стало хорошо..." "У меня есть другой", - одна фраза из четырех слов не просто перевернула её мир или ещё что-то. Просто вырвали сердце с мясом, растоптали его и нагло улыбнулись. "Я вас не бросаю и никогда не брошу", - эти слова поселили в ней хоть какое-то спокойствие, но ей этого было мало. Слишком мало. "Всё будет хорошо", - фраза, доказывающая, что сейчас всё реально плохо. Что этого "хорошо" вполне может и не быть. Фраза, которая разорвала бы сердце на кусочки, если бы его не растоптали несколькими фразами назад. Она смогла успокоиться, смогла сделать вид, притвориться, что всё хорошо, провести вечер так, как будто ничего и не было. "Ты плачешь?" - младший брат обеспокоенно смотрит на неё. "Нет, я не плачу", - она выдавливает улыбку. "Почему ты плачешь?" - он не унимается. "Я не плачу. Просто... соринка в глаз попала", - такая не правдивая ложь. На следующий день она встала вся разбитая. Может, из-за того разговора, может, из-за акклиматизации. Ей ничего не хотелось, кроме одного - лишь бы этот кошмар прекратился. Вид курящего отца окончательно добил её. Да, она узнала, что он курит, ещё летом, но почему-то именно сейчас, когда она тайком смотрела на него из окна, это сломало её изнутри. Она не сдержалась. "Ты плачешь?" - отец, так внезапно зашедший в комнату, заставляет её вздрогнуть от неожиданности. "Нет, я не плачу", - снова наглая ложь, и он это понимает. "Я же вижу", - он пытается улыбнуться. Ему тоже тяжело. "Как ты думаешь, выкинуть или оставить?" - он показывает три розы. Три, как бы это не банально, розовых розы. Мамины розы... "Я не знаю. Оставь пока", - отец отворачивается, а она поджимает губы, пытаясь не разреветься. Однако, бесполезно - отец всё замечает. Он сочувствующе улыбается, но ничего не говорит - слова тут не помогут. Он уходит, а она снова плачет. "Слабачка", - проносится у неё в голове. Звук сообщения помогает ей отвлечься. Да, она так и знала. Вчера от истерики её спасли подруги и друг. Сегодня они тоже спасают. "Ты скоро уйдёшь?" - задают вопрос подруги, на что она отвечает: "Нет, не уйду. Я никуда не пойду. Мне плохо", - она подразумевает физическое состояние. "Живот болит?" - спрашивает подруга. "Душа болит", - хочется ответить ей, но она пишет: "Руки и ноги трясутся". Смайлики, натянутые улыбочки - и никто не догадывается, что ей плохо не столько физически, сколько морально. Звонок в дверь. Она натягивает улыбку, делая вид, что всё хорошо. Она никогда не верила в любовь, однако её семья ей показывала обратное. Сейчас такого нет. Только какое-нибудь чудо может заставить её поверить. Но теперь она и в чудеса не верит. Иллюзии разбились, разум победил, сердце проиграло. То, что осталось от растоптанного сердца в чудо верить не может. А, может, это и душа была, кто их знает.

Она теперь ни во что не верит.