Посмотри на меня

      Последующие дни не принесли каких-то особых изменений в жизни Дэхена. Он по-прежнему был в роли наблюдателя, с замиранием сердца следя за тем, как развиваются уже законченные отношения двух хёнов, боясь, что в любой момент они помирятся и снова будут вместе, круша, тем самым, все его воспарившие яркой птицей надежды. Но, казалось, на подобный исход событий рассчитывать в ближайшее время не приходилось: если Енгук еще старался изо всех сил вернуть утерянное, постоянно пытаясь начать серьезный разговор с Химчаном, то последний всячески того избегал, даже не собираясь что-то выяснять или менять. Видимо, Ким не был склонен делать что-то наполовину: любить — так любить, расставаться — так до конца.       Остальная часть группы быстро сообразила, что в отношениях старших наметился кризис, а то и того хуже, когда Енгук попросил Джэло перебраться к нему, чтобы Химчан мог остаться в комнате маннэ с Чонопом. Но все ни словом не обмолвились о своих догадках, стараясь обходить скользкую тему стороной. О причинах не догадывался никто. Впрочем, о них мог знать только Ким, но тот не считал нужным с кем-либо делиться своими мыслями и чувствами. Дэхен не понимал его, однако не мог отрицать того, что в душе был очень рад подобному развитию событий.       Сам он с лидером после того утра особо много не разговаривал. Группа вернулась к привычному, рутинному режиму, и уже было как-то не до выяснения отношений. Однако иногда юноша все же ловил на себе долгие, внимательные взгляды со стороны старшего, которые тот даже не скрывал, и это внимание определенно грело душу и вызывало глупые, идиотские улыбочки на его лице, при виде которых Енджэ неизменно крутил пальцем у виска.

***

      Сегодня был тяжелый день, хотя в действительности такое описание могли получить все их трудовые будни. Каждый, вымотавшись и физически, и душевно, разбрелись по комнатам: кто-то, чтобы рухнуть без сил на теплую кровать, а кто-то, чтобы потратить оставшуюся энергию на подготовку к ванным процедурам. Дэхен был из числа последних, но, так как более шустрый конкурент в лице Енджэ опередил его, он был вынужден дожидаться своей очереди и, чтобы хоть чем-то себя занять, решил пойти на кухню что-нибудь перекусить.       Но, еще не дойдя до двери заветного царства еды, он вдруг услышал довольно знакомые голоса, принадлежавшие, без всяких сомнений, Химчану и Енгуку. Эти двое, видимо, также не спешили упасть в объятия Морфея и, не стоило сомневаться, решили, наконец, начать разговор, которого избегали слишком долго. Точнее избегал Химчан.       Дэхен не был склонен ко всякого рода подслушиваниям и прочим плохим вещам, за которые в детстве определенно бы получил нагоняй от мамы. Но, став взрослым, быстро понимаешь, что не все можно оценивать лишь с двух сторон: плохо или хорошо. В некоторых случаях, например, как этот, подслушивать было очень даже нужно для собственного душевного спокойствия. К тому же маминого ремня поблизости точно не было, что придавало некоторой уверенности. Как добрый и послушный мальчик, Дэхен мысленно попросил у родителей прощения и осторожно приблизился к двери, стараясь быть как можно незаметнее и бесшумнее.       - … выслушать меня!       - Енгук, мы уже всё выяснили. Даже если я выслушаю всё, что ты хочешь мне сказать, моё решение не изменится, - судя по голосу, Химчан был спокойным, но очень уставшим, то ли от их сегодняшней деятельности, то ли от этого разговора.       - Но почему? Ты же знаешь, что я люблю тебя! И ты любишь меня!       - Любил, да... Но это прошло. Мои чувства угасали день за днем, пока я не понял, что остались лишь маленькие тлеющие угольки... Ты же сам начал чувствовать подобное, ведь так?       Раздался глухой удар, словно кто-то ударил кулаком по столу.       - Ты абсолютно не понимаешь, что я чувствовал и чувствую! И я не верю, что любовь может вот так просто пройти. Почему ты так спокоен? Для тебя то, что было между нами, ничего не значило? - голос Енгука стал дрожать.       - Гук-а, не говори так. Я действительно любил, мне было хорошо с тобой, и казалось, что так будет всегда, но... Этого больше нет. Ты понимаешь, о чем я? Оно исчезло... И мне холодно и пусто от этого, но лучше оборвать все сразу, чем пытаться возродить сгоревшее дотла ради призрачной надежды, что всё образуется.       - Чанни...       - Ты еще не готов к этому разговору, но я точно знаю, что скоро мы поговорим вновь, и тогда ты скажешь мне совсем другие слова. А теперь отойди, я устал и хочу отдохнуть.       - Нет! - раненым зверем взвыл Енгук. - Ты не можешь так просто оставить меня позади! Ты сам сказал, что я не готов! Я тебя не отпущу!       - Убери свои руки.       Дэхен мог лишь догадываться, что старший сейчас пытается удерживать Химчана в объятиях, и стиснул зубы. У него было лишь два варианта дальнейших действий: уйти или вмешаться. Несколько недель назад он бы точно ушел, но сейчас...       - О, я, наверное, не вовремя? - невинно спросил он, делая вид, что только что приблизился к двери. Химчан, воспользовавшись заминкой лидера, ловко выскользнул из крепкой хватки и подошел к нему, слегка улыбаясь.       - Нет, что ты. Просто небольшой разговор по душам, но мы уже закончили.       - Еще нет, - сжав кулаки, произнес Енгук, но Ким только пожал плечами и, обогнув вокалиста, вышел за дверь.       Дэхен неловко помялся на месте и робко улыбнулся старшему, который выглядел так, словно еще чуть-чуть и взорвется от злости. Чувство самосохранения просто вопило от тревоги, посылая в мозг вполне понятные импульсы: бежать, спрятаться и переждать бурю. Но когда влюбленные внимали доводам рассудка? Если бы они действовали по уму, то не стали бы героями всех этих любовных романов.       - Хён, может...       - Что ты здесь забыл? - голос старшего был угрожающе тихим. Дэхен на миг растерялся.       - А... Ну, мне жаль, что я вас прервал... Это как-то...       - Я. Спросил. Что. Ты. Здесь. Забыл? - с каждым словом Енгук делал один шаг в сторону младшего, который, в свою очередь, испуганно пятился назад, пока не уперся в стену, сам себя заперев в ловушке. Еще одно движения, и вот лидер навис над ним, оперевшись одной рукой в стену, яростно сверкая глазами. - Думаешь, я не понимаю твоих мотивов?       - К-к-каких мотивов? - Дэхен не знал, как себя вести: поддаться порывам и уткнуться лицом в шею старшего, вдыхая такой манящий запах любимого, или пискнуть испуганным зверьком и притвориться мертвым, чтобы хищник ушел восвояси, побрезговав питаться падалью.       - Не делай из меня дурака. И из себя тоже, - лидер вдруг с силой ударил свободной рукой в стену совсем рядом с его лицом, отчего Чон вздрогнул и сжался, стараясь не встречаться с пристальным, колючим взглядом напротив. - Больше не лезь в наши отношения и не мешай! И прекрати уже следить за мной, как какой-то гребаный сталкер!       - Я не следил! - упрямо сжав губы, воскликнул юноша. - Просто... просто так получилось.       - Мне плевать, что и как у тебя там получилось. У меня не то настроение, чтобы что-то выяснять. Просто запомни: я не давал тебе никаких ложных надежд, поэтому найди себе уже кого-нибудь и оставь меня в покое.       - А если... если я не хочу? - прошептал Дэхен и неожиданно для себя рванулся вперед, чтобы прижаться к чужим губам. Енгук на секунду замер, пытаясь осмыслить произошедшее, но быстро среагировал и отпрянул от раскрасневшегося мальчишки.       - Ты что творишь!?       - Брось, между нами уже было нечто большее, чем поцелуи, - едко произнес вокалист, скорее для того, чтобы скрыть смущение за маской эдакой бравады, нежели действительно набравшись невиданной дерзости.       - Нарываешься? Не думаю, что твоя запятнанная скромность захочет повторения, - в тон ему ответил старший.       - А что, если так?       - Что?       - Что если я хочу этого повторения? - воспользовавшись чужим замешательством, Дэхен приблизился вплотную к лидеру и стойко встретил чужой взгляд, чуть запрокинув голову назад из-за явной разницы в росте. - Что если я готов отдать тебе всё... всего себя? Тебе просто нужно протянуть руку и взять, - при этих словах юноша осторожно обхватил ладонь старшего и мягко прижал к своей щеке, прикрыв глаза.       - Всё так просто? - хрипло произнес Енгук, не отстраняясь и не отдергивая руку.       - Да. Стоит тебе только пожелать... Я так хочу, - Дэхен прижался еще ближе к горячему телу, хмелея от своей смелости, - чтобы ты прикасался только ко мне, - провел носом по открытым участкам кожи на чужой шее, вдыхая знакомый запах, - думал только обо мне, - чуть задел её губами, с восторгом ощущая слегка солоноватый привкус...       Всего миг - и он был с силой прижат спиной к стенке, с широко раскрытыми глазами смотря на человеческое воплощение бушующего шторма перед собой.       - Не веди себя как... - резко бросил лидер, но быстро остановился, сжав губы и сильнее вцепляясь в плечи младшего.       - Как шлюха? - закончил за него Дэхен и криво улыбнулся. - Пусть будет так. Если мое поведение выглядит подобным образом, то, видимо, ничего не поделаешь. Но мне всё равно, пока ты будешь со мной, - произнес он и облизал пересохшие губы. Этот, казалось бы, невинный жест оказал далеко не невинный эффект на Енгука, который уже не мог смотреть ни на что другое, кроме них, склонив голову чуть вперед.       - А если я захочу тебя прямо здесь и сейчас, на холодном полу, без всякой подготовки? - лидер приблизился к заалевшему ушку и дразня провел кончиками пальцев по нежной коже шеи, словно в ответ на прошлые действия младшего. Дэхен прикрыл глаза и задрожал, впитывая в себе эту невесомую ласку. - Даже не будешь сопротивляться?       - Нет, - выдохнул юноша и вцепился пальцами в чужую рубашку. - Не буду... Только не уходи от меня...       - Ты либо псих, либо идиот, - прошептал старший и смял пухлые губы в неожиданном, но таком долгожданном для Дэхена поцелуе. Вокалист даже не сдержал протяжного стона, более похожего на мяуканье мартовского кота, когда, послушно открыв рот, почувствовал чужой язык. Это было так волнующе, так сладко для него. Его руки перекочевали на широкие плечи, крепко обвив их, словно хватаясь за спасательный круг, а тело покрылось приятными мурашками.       Лидер был так близко, что Чон мог ощущать его всем своим существом, вжиматься в него, чувствовать, отдаваться ему целиком... Это было похоже на сон. На сон, который рано или поздно заканчивается. Не успел он как следует поплавать на волнах своего удовольствия, как Енгук внезапно отстранился.       - А может быть ты - и то, и другое. Именно поэтому я должен держаться от тебя как можно дальше.       - А... Что? - немного ошарашенно произнес Дэхен и даже не понял, когда репер отцепил его руки от своих плеч и сделал шаг назад.       - Я не намерен так просто смиряться с решением Химчана. Я люблю его и верну во что бы то ни стало. А тебе советую, наконец, взяться за ум и прекратить смотреть на меня как на Бога.       - А что тогда сейчас было!? - дрожащим голосом воскликнул юноша, чувствуя себя раздавленным от услышанных слов. Енгук отвернулся.       - Я не собираюсь давать тебе ложных надежд и наблюдать за тем, как ты всё больше сходишь с ума от этих бесполезных чувств, - старший, не оглядываясь, зашагал к выходу. - Спокойной ночи.       Дэхен вздрогнул, когда дверь на кухню закрылась, оставляя его в звенящей тишине. Сжавшись, он приобнял себя, стараясь согреться от вдруг накатившего холода, но это мало помогало.       Лишь одно слово крутилось в его голове.       «Бесполезных».

***

      - Что у вас Енгуком-хеном? - вдруг спросил Енджэ, поймав его взгляд через отражение в зеркале. Сейчас они остались в гримерке одни, ожидая очереди, чтобы отработать свою часть фотосессии для очередного журнала, название которых он уже давно не старался запомнить.       Дэхен постарался сохранить невозмутимое лицо и лишь пожал плечами.       - Ничего такого. Ты же знаешь, мы всегда не особо много общались.       - Да, но между вами так и чувствуется какой-то напряг. Это, между прочим, не только я заметил. Стоит в комнате вам двоим появиться одновременно, как вокруг нас как будто искры пролетают.       - Не преувеличивай, - фыркнул Дэхен и сделал вид, что ему срочно надо поправить прическу, чтобы скрыть свою взволнованность. - По-моему, между хёнами напряг посильнее будет.       - Ну, там всё понятно, отношения - штука сложная. А вот что между вами происходит, я объяснить никак не могу, - не сдавался Ю.       - Я не виноват, что ты слишком впечатлительный и вечно ищешь в чужих отношениях то, чего нет. Наверное, фанфиков начитался, да?       - Вот еще! - возмущенно воскликнул Енджэ и, к облегчению старшего вокалиста, прекратил буравить того взглядом, усевшись на диван. - Так и быть, поверю. Но все равно...       Ю не успел закончить свою мысль, как открылась дверь и вошедший менеджер позвал Дэхена на съемки. Он был этому только рад и резво бросился на площадку, вызвав одобрительный гул со стороны стаффа, продемонстрировав свое похвальное стремление к работе. Пусть друг простит ему этот трусливый побег.       Фотограф просил его встать то в одну, то в другую позу, и он уже отработанными движениями выполнял все просьбы, стараясь угодить капризному профессионалу. Это было привычно и довольно утомительно, пока краем глаза Дэхен не уловил чей-то пронизывающий взгляд. Встав именно так, чтобы более отчетливо разглядеть этого таинственного наблюдателя, он с удивлением узнал в нем Енгука, без стеснения разглядывающего его. После того разговора на кухне он думал, что стал для хёна просто невидимкой и лишь досадным дополнением к группе, которого надо терпеть ради остальных, но сейчас внимание старшего было целиком направлено на него одного, и это было сродни сладкой косточки, брошенной верному щеночку. Да, если бы у него был хвост, он бы точно им замахал. Сам не понимая, какого черта творит, он стал целенаправленно стараться делать самые сексуальные выражения лиц, на какие был способен, то прикусывая губу, то подмигивая, то бросая в камеру чувственные взгляды. Если фотограф и был удивлен подобному взрыву энтузиазма, то никак это не показал, лишь горячо поддерживая порывы своего подопечного.       Но, немного увлекшись, он не заметил вовремя, как Енгук перестал наблюдать за его стараниями произвести впечатление и уже покинул пределы съемочной площадки. Дэхен разочарованно вздохнул. Съемки снова превратились в очередное рутинное дело, а ведь старшему ничего не стоило задержать на нем свой взгляд чуть подольше. Совсем немного. Большего он не просил.       - Хорошая работа, - наконец, произнес фотограф, и юноша, вежливо поклонившись, уныло поплелся в сторону стилисток, которые тут же принялись усердно поправлять ему макияж.       В это время место Дэхена занял Химчан, и вокалист невольно стал оценивать работу второго хёна, сравнивая себя с ним. Определенно тот был хорош по части разного рода фотоссесий, съемок в кино, да и вообще камера его очень любила. Киму даже не надо было прилагать особых усилий, чтобы удачно получиться на фотографиях. Только лишь стрельнув в сторону фотографа своими очаровывающими черной глубиной глазами, он мог сразить наповал. Без всяких откровенных поз, рожиц или ярких нарядов. Лишь природная грация, обворожительная аура и притягательность черт. Поэтому все фотографы любили Химчана. И даже сейчас тот привлек внимание всех, кто находился поблизости, заставляя кого-то кусать локти от зависти, а кого-то записаться в вечные фанаты.       И, конечно, это зрелище не мог пропустить Енгук, вернувшийся сразу, как только перед камерой предстал его бывший парень. Дэхен лишь обхватил себя за плечи, глуша резко вспыхнувшую ревность где-то внутри, чтобы не привлекать ненужное внимание, и закусил губу. На что он мог рассчитывать? Он как раздражающий сорняк, который пытается прорасти рядом с прекрасной розой. Но кто мог винить его в том, что ему тоже, как и прекрасным цветам, хотелось немного внимания от яркого, теплого солнца? Лидер был для него именно таким — величественным, сияющим, греющим всех. Всех, кроме него, завистливого, ревнивого и слабовольного, готового стать кем угодно, лишь бы получить немного тепла и ласки от своего любимого Светила.       - Химчан, ты просто сногшибателен! Как и всегда. Давай, еще парочку кадров под таким ракурсом, - взорвался комплиментами фотограф и с поражающей быстротой защелкал фотоаппаратом. Химчан кокетливо улыбнулся и будто засиял еще ярче, вызывая у женской половины очередной прилив охов и вздохов. Единственный, кто злобно скрипнул зубами и сжал кулаки от разыгравшейся сцены, - похожий на вулкан перед извержением Енгук. Тому, как и Дэхену, оставалось только стоять и молча утопать в своей ревности и тоске по любимому человеку.       «Какая милая схожесть», - с грустью подумал юноша и решил больше не мучить себя, уходя в гримерку, где его уже заждался никогда не унывающий друг.

***

      Химчан как будто специально старался вывести Енгука из себя. Проводил кучу времени со стаффом, какими-то своими знакомыми из айдолов, носился с мемберами, иногда даже чересчур фривольно позволяя себе заигрывать с ними, пугая этим маннэ, вызывая ироничные усмешки у Енджэ и смущая Дэхена, но от Енгука шарахался как от чумного. И того это злило всё больше и больше.       Лидер стал походить на разъяренного дракона, разве что только не плевался огнем. Все, кто хорошо знали репера, лишь недоумевали, что могло заставить такого спокойного, выдержанного и собранного человека превратиться в какую-то бомбу замедленного действия: еще секунда и разнесет всё к чертям. При том подобное настроение их негласного кроличьего предводителя отразилось, в первую очередь, на тренировках группы и выступлениях. Он был недоволен всем, придирался к каждой мелочи, зыркал хищно исподлобья, стоило кому-то запнуться, но больше, конечно, доставалось Химчану. Казалось, Енгук просто отыгрывается на нем, чтобы хоть как-то унять свои обиды, боль и злость от собственного бессилия.       Как-то старший в очередной раз разнес их выступление в пух и прах, когда они пришли в репетиционный зал для подготовки к будущим концертам, хотя по сути особых косяков у них и не было, и Енджэ все-таки сквозь зубы прошипел: «У него недотрах, а мы отдуваемся». Благо его не услышал никто, кроме второго вокалиста, а то неминуемо вспыхнула бы буря, но Дэхен был отчасти согласен с этим утверждением друга, брошенным в сердцах. Лидеру действительно нужно было выплеснуть все свои эмоции и чувства, но из-за статуса и популярности они были вынуждены следить за своим поведением и не допускать ни малейших оплошностей, потому Енгук только срывался на работе или молча бушевал где-то глубоко в себе. Хорошая разрядка ему бы точно не помешала, да только упрямый характер делал зрячего слепцом.       Неизвестно, сколько бы это всё продолжалось, пока однажды вечером Химчан вдруг не объявил, что отпросился у менеджера и собирается пойти погулять с друзьями до утра. На угрожающий вопрос лидера: «Что за друзья?» - тот не ответил. Лишь хмыкнул, проигнорировал все угрозы в свой адрес с настойчивыми попытками остановить и благополучно улизнул из общаги, весело помахав остальным мемберам ручкой. Енгук не кричал и не крушил всё подряд, всё-таки его характеру была свойственна лишь тихая ярость — обманчивая своим спокойствием и пугающая своей непредсказуемостью, но исходящая от него тяжелая аура отпугивала всех и сразу, заставляя закрыться в комнатах и ждать, когда буря утихнет.       Не то что бы Дэхен тоже боялся старшего, скорее просто не знал, что делать или говорить, рискуя быть выгнанным пинком под зад в первую же секунду, однако, стоило ему услышать какое-то копошение в коридоре, он быстро отмел все сомнения и уверенно вышел из своего временного укрытия, игнорируя шепот друга зайти обратно в комнату. Ориентируясь на заинтересовавший его звук, он вскоре обнаружил лидера перед входной дверью, уже надевающего куртку, чтобы, вероятнее всего, отправиться наружу. Заметив младшего, он лишь на мгновение задержал на нем взгляд и, не сказав ни слова, схватился за ручку двери.       - Постой, - вырвалось у Дэхена прежде, чем он осознал свой порыв. Енгук замер, но все же повернулся лицом к вокалисту. - Я... Эммм... - все мысли тут же вылетели из головы.       - Ты издеваешься? - процедил репер. - Если хотел что-то сказать, говори, но только не испытывай моё терпение.       - Я не хотел... Просто... Куда ты уходишь?       - Я перед тобой отчитываться не обязан.       - Но...       - Дэхенни, - вдруг устало произнес лидер, заставив Дэхена проглотить только наметившийся протест и удивленно на него посмотреть, - мне просто нужно проветриться. Иди отдыхать.       Прежде чем Чон мог хоть что-то ответить, старший вышел за дверь. В ушах так и звенело то незатейливое «Дэхенни», что вокалист не слышал уже давно и даже не думал услышать когда-нибудь еще, и на губах сама собой расплылась довольная улыбка. Что бы там Енгук ни говорил, теперь он точно не мог уйти и просто заснуть. Он дождется того. Сам не знал, зачем и почему, но чувствовал, что так надо. Просто чтобы еще раз увидеть, убедиться, что всё в порядке, а может ему даже удастся поддержать и подбодрить. Даже если его опять оттолкнут и обругают, он не хотел сдаваться и делать вид, что всё забыл.       Удобно устроившись на диване, он свернулся калачиком и приготовился ждать, с замиранием сердца следя за каждым шорохом, мечтая услышать заветный щелчок двери. Время шло, остальные парни уже давно легли в свои кровати после выматывающего дня, и лишь только он один не смыкал глаз, упрямо оставаясь на своем своеобразном посту. Как верный пес в ожидании своего хозяина.       Было уже давно за полночь, когда его ожидание, наконец, было вознаграждено, и при виде появившегося в гостиной хена, с легким румянцем от гуляющего снаружи ветра, Дэхен тут же встрепенулся и принял сидячее положение. Их взгляды, один — радостный, другой — удивленный, встретились, но ни слова не было произнесено, словно все звуки разом для них стали неким негласным табу.       Вдруг взор старшего медленно опустился чуть ниже, и только сейчас Чон заметил, что его растянутая футболка, в которой он обычно любил спать, сползла немного вниз, обнажив плечо, и тем самым привлекла особое внимание со стороны лидера. Но вместо того, чтобы смутиться или тут же поправить эту оплошность, Дэхен неожиданно улыбнулся и медленно, под наблюдающим за каждым его движением горящим взглядом, полностью снял этот ненужный сейчас элемент одежды, отбросив чуть в сторону.       Дэхен не испытывал какого-либо стыда или смущения из-за подобного обнажения. Все-таки они оба - парни, и в строении его тела не было чего-то чрезмерно выдающегося, что нужно было бы скрывать и прятать, как, например, девушки вечно закрывают чем-то свою грудь, а потом заливаются аки маков цвет, стоит кому-то увидеть хоть кусочек их природного богатства. Да, возможно, будь он девушкой с грудью пятого размера, то в данной ситуации было бы уместно некое чувство стыда с его стороны, но чего нет, того нет, поэтому ему и в голову не пришло жалеть о своем поступке. Разве что витали некоторые сомнения по поводу собственной привлекательности и достаточной сексуальности, чтобы поразить стоящего напротив мужчину. Всё-таки, возвращаясь к теме своего пола и отсутствия неких частей тела, которые обычно возбуждают сильных мира сего, тяжело представить, что его тушка может хоть кого-то соблазнить или навести на мысли определенного характера. Но, судя по тому, как кожа, покрывшаяся до этого мурашками от холода, мгновенно согрелась, ощутив даже с такого расстояния чужую похоть, ему не стоило больше беспокоиться о подобных вещах.       Оставалось только дождаться ответных действий, и они тут же дали о себе знать. Старший сделал несколько шагов, пока не оказался прямо напротив него, с шумом втянув в себя воздух. Казалось, внутри того сейчас воюют два противоположных желания: уйти, проигнорировав наглого мальчишку, или просто взять, что ему так настойчиво предлагают, сняв, наконец, всё своё напряжение, - и Дэхен не мог точно сказать, что же в итоге решит лидер.       - Ты довольно упрямый, - с чарующей хрипотцой, наконец, произнес Енгук, и юноша невольно облизал пересохшие губы, где-то на уровне инстинктов чувствуя, что сейчас что-то произойдет. Потому что решение уже принято.       - Хён, - то ли прошептал, то ли прохныкал в предвкушении вокалист, и с каким-то надрывным рыком лидер впился в его губы поцелуем, навалившись сверху и с силой прижав к дивану. И Дэхен, казалось, находился в раю, снова ощущая над собой эту власть, это давление, это тепло чужого тела, и всё в этом мире перестало для него быть важным. Всё, кроме того, под чьими руками он сейчас плавился, словно масло на сковороде.       С жаром отвечая на поцелуй, он чуть поерзал под старшим так, чтобы иметь возможность обхватить его бедра ногами и уже полюбившимся жестом зарыться руками в жесткие волосы, прижимая к себе ближе, теснее, убирая любую возможность тому исчезнуть или уйти. Нет, он умрет, если всё закончится, не начавшись. Ему было просто необходимо чувствовать другого. Ощущать вокруг себя, в себе. Необходимо сильнее, чем дышать, сильнее, чем жить.       Когда Енгук всё же решил оторваться от его губ, они оба тяжело задышали, с жадностью глотая воздух. Растрепанные, раскрасневшиеся, если бы кто-нибудь увидел их сейчас, вопросов было бы не избежать. Стоило поблагодарить судьбу за то, что за день все мемберы уставали так, что можно было не опасаться их ненужного пробуждения посреди ночи.       Внезапно старший провел большим пальцем по припухшим губам Дэхена, не отводя от них странного, даже в какой-то степени смущающего взгляда, и слегка ухмыльнулся.       - Знаешь, иметь такие губы — грех, - Енгук чуть приподнялся и пробежался глазами по смуглой коже обнаженного торса младшего. - Нет, ты сам — воплощение греха. Какой-то гребаный демон. Только это может объяснить то, что я так легко поддался на твои детские провокации и снова на том же самом чертовом диване хочу трахнуть тебя еще раз. Это какое-то безумие...       Дэхен широко распахнул глаза и удивленно застыл от этих слов. Не то что бы он был шокирован, услышав из уст лидера подобные далеко не интеллигентные изречения, хотя это тоже немного поражало, но юношу просто ошеломлял сам факт того, что его так хотят. На миг сердце наполнила надежда. Надежда на то, что когда-нибудь его чувства всё-таки найдут отклик, и ему не придется больше разочаровываться и пытаться найти способы, чтобы заглушить свою боль. Как сладко было думать об этом, верить в это, уже в который раз наивным мотыльком лететь на этот огонек.       - Тогда сделай это, - прошептал он и в невинной ласке провел рукой по чужой щеке. Енгук чуть прикрыл глаза и, поцеловав ребро ладошки, неожиданно встал с дивана. Поймав испуганный и растерянный взгляд младшего, он тихо рассмеялся и протянул ему руку.       - Пойдем. Как бы мне ни нравился этот диван, я не хочу, чтобы все парни повскакивали со своих кроватей от того шума, что мы здесь устроим. Или еще хуже, чтобы они обнаружили здесь на утро кучу соответствующих следов. Думаю, ванная подойдет нам больше.       Дэхен невольно покраснел, но, приняв чужую руку, встал на ноги и последовал за своим хёном. В голову полезла неприятная мысль, что старший осознанно не хочет того, чтобы об их отношениях кто-то узнал, а значит не планирует переходить к чему-то большему, чем секс, но он быстро отогнал от себя все эти размышления и постарался переключиться только на то, что происходит с ним в данный момент. Это оказалось довольно легко, стоило им оказаться в тесном пространстве ванной, а лидеру одним легким движением снять свою футболку. Чон тут же плюнул на свои прошлые измышления о том, что в телах парней нет ничего возбуждающего, и сглотнул вмиг появившуюся слюну. Он и раньше видел тело хёна, да и не только его, но тогда чувствовал только восхищение и обожание, а в их первый раз ему вообще было не до разглядываний и восторгов. Однако теперь, зная, что произойдет дальше, чувствуя каждой клеточкой кожи чужое и своё собственное желание, он не мог отвести взгляда от этой красоты.       Енгук, заметив его интерес, только хмыкнул и приблизился вплотную. Дэхен не успел даже ахнуть, как оказался приподнят за бедра и с глухим ударом прижат к холодной кафельной стене возле раковины. Если у него и были какие-то возражения по поводу таких неожиданных и резких движений, то, стоило его губам снова оказаться в чужом плену, все посторонние мысли и обиды быстро вылетели из его головы. Впрочем, не в первый раз за сегодня, и не в первый раз за последние десять минут. Он ухватился за плечи старшего и закрыл глаза, полностью отдаваясь охватившим его чувствам.       Они долго целовались, не в силах оторваться друг от друга, и Дэхен просто хмелел от ощущения горячего, сильного тела, так плотно прижимающегося к нему. Если бы его рот не был занят более приятными вещами, он бы точно начал хихикать как ненормальный, сумев так близко приблизиться к своим мечтам.       - Только не думай, что это будет что-то значить. Только секс, - задыхаясь, зашептал ему в губы Енгук, когда всё же сумел оторваться от них. Судя по напряженному дыханию и ощутимому даже через джинсы стояку, тот был уже на пределе. Как и сам Дэхен.       - Да... Всё, что угодно, - прохныкал он, пытаясь в такой неудобной для себя «подвисшей» позе потереться об чужую промежность, чем заставил другого гулко простонать, сцепив зубы. - Только смотри на меня... Думай обо мне... Сейчас... Аах... Хён...       Даже несмотря на то, что подтвердились все его худшие опасения насчет намерений хена, Дэхен не был в состоянии отказаться хотя бы от того малого, что мог получить от любимого. И поэтому он закинул жалость к себе куда-то на задворки своего сознания, с сумасшедшей улыбкой наблюдая за тем, как старший проворно освобождает его и себя заодно от оставшейся одежды.       Быть прижатым голым телом к холодному кафелю, лицом к стене, не было такой уж возбуждающей вещью, но он не особо возражал по поводу всего того, что делал с ним Енгук. Ему не было видно, что происходит за его спиной, но, судя по звукам, тот начал рыться в каких-то вещах, и через некоторое время, приправленное неясным копошением, Дэхен почувствовал чуть прохладное прикосновение смазанных чем-то пальцев к своему анусу.       - Так и знал, что Чан не трогал наш тайник, - прошептали ему на ухо, и, прежде чем он смог снова обидеться на очередное упоминание этого имени во время близости, ничуть не безболезненное проникновение чужого пальца вышибло весь воздух из его легких.       - Хён...       - Тише, тише... Не бойся, в этот раз всё будет не так, - успокаивающе произнес Енгук и оставил мягкий поцелуй на его плече в качестве извинения. Дэхену оставалось только верить и, сцепив зубы, пытаться расслабиться, чтобы процесс продвигался быстрее. По крайней мере, на этот раз они были трезвы.       Через некоторое время, когда старший проник в него уже третьим пальцем, при этом задев какую-то точку внутри, Дэхен не сдержал возбужденного вскрика, чувствуя сладостную стаю мурашек, резво пробежавшихся по коже. Енгук с тихим шиком прикусил его за загривок, и вокалист тут же виновато вцепился зубами в свою ладонь, вспомнив, что им нельзя сильно шуметь. Но, черт возьми, сдерживаться было очень тяжело. Волны удовольствия раз за разом прошибали все тело при каждом движении пальцев, и, если всё будет продолжаться в таком темпе, он рисковал кончить раньше своего мучителя.       - Хён... Енгук... Пожалуйста, - проскулил он, и Енгук с тихим смешком всё же послушался отчаянной просьбы младшего. Повернув голову чуть вбок, Дэхен с раскрасневшимися щеками и затуманенным взглядом стал следить за тем, как старший быстро смазывает свой член, а после снова почувствовал приятную тяжесть со спины.       - Потерпи, - короткая просьба и снова знакомая боль. Дэхен в очередной раз прикусил свою исстрадавшуюся руку, чтобы заглушить крик, и крепко зажмурился, стараясь не отягощать и без того трудное проникновение. Хоть это было и не в первый раз, привыкнуть к такому было очень сложно. И вряд ли он вообще к подобному когда-нибудь привыкнет. Но хён продолжал попытки раздвинуть плотные стенки и, наконец, дойдя до конца, замер давая им обоим время, чтобы отдышаться и прийти в себя.       При первом толчке Дэхен снова не почувствовал ничего, кроме боли. Однако раз за разом она всё больше стала отходить на задний план, а стоило ему почувствовать горячую руку на своем члене, и вовсе была позабыта. Плавные движения с двух сторон погрузили его в какой-то непонятный вакуум, где наслаждение возобладало над разумом и не хотелось ничего, кроме этих размеренных толчков и дразнящих поглаживаний. Стоны так и хотели вырваться из горла, но, еще сохранив остатки здравого смысла, он был вынужден только поскуливать и закусывать губу, чтобы хоть как-то заглушить свой излишне громкий голос.       Енгук всё наращивал темп, а потом вдруг полностью вышел из него, грубо развернул лицом к себе и, чуть приподняв его ногу, опять толкнулся в покрасневшее отверстие, возвращая уже полюбившееся чувство наполненности. Пара таких же быстрых, размашистых толчков, и Дэхен уткнулся носом в чужую шею, чуть прикусывая солоноватую кожу, когда почувствовал, как член старшего снова задевает нужную точку.       - Там... еще... Гук-а... - с придыханием начал неясно бормотать он и крепче ухватился за хёна, когда тот стал стал буквально вбиваться в него, немного больно ударяя спиной об стену, но это было такой мелочью. Дэхен не знал, куда деться от нахлынувших чувств. Возбуждение требовало выхода, скопившись тугим узлом внизу живота, и оставалось еще немного до его выхода наружу. Он вцепился во взмокшие волосы старшего и зашептал какую-то любовную ересь ему на ухо, не особо вдумываясь в свои слова, пока его губы не заткнули глубоким поцелуем. Сильные руки заскользили по его телу, то дразняще задевая соски, то сжимая бедра и задницу, но из занятых губ не могло вырваться даже писка.       Чон чувствовал, что еще чуть-чуть и он просто упадет на холодный пол, и лишь сильные руки Енгука не давали ему продемонстрировать подобную слабость. Однако их взмокшие, напряженные тела были уже на пределе. Еще пара глубоких толчков, и старший, разорвав поцелуй и сдавленно втягивая воздух, наконец, кончил, излившись прямо в него. Через несколько секунд, после тяжелых попыток восстановить сбившееся дыхание, хён все же обхватил его требующий внимания член, начиная неторопливо поглаживать изнывающую плоть. Движения были такими медленными, такими ласкающими и такими нужными, что Дэхен, не в силах больше терпеть подобных сладостных мук, получил долгожданную разрядку, прикусив губу, чтобы не позволить своему голосу дойти до чужих ушей.       Они не знали, сколько простояли вот так: Енгук, всё также держа его в своих объятиях, а Дэхен, почти полностью повиснув на нем, в полной тишине, разрушаемой лишь тяжелым дыханием. Чону было так хорошо, что он готов был оставаться здесь до конца своих дней. Однако рано или поздно всему приходит конец. Старший чуть отстранился и посмотрел на него, прожигая взглядом.       - Нужно принять душ. Идти сможешь?       Дэхен только кивнул, хотя не был особо уверен в том, что в нужный момент ноги не подведут его. Но как бы там ни было ему меньше всего хотелось казаться какой-то тряпкой перед лидером, поэтому он, сцепив зубы, всё же доковылял на подкашивающихся конечностях до душевой кабинки, сразу прислоняясь к стене, чтобы не упасть. На мгновение он даже почувствовал себя героем, хотя, учитывая саднящую задницу и потрепанный вид, его внутренний герой явно отхватил нехилых люлей от злодея. Тем временем Енгук, наблюдающий за всеми его мытарствами, лишь усмехнулся и сразу присоединился к нему, становясь вплотную и включая душ.       Теплые струи, коснувшиеся удовлетворенного, но очень уставшего тела, показались просто даром небес, а когда к ним присоединились знакомые руки, Дэхен, не сдержавшись, едва слышно простонал, с улыбкой закрывая глаза. Что бы там ни было дальше, сейчас, в этот самый момент, он был счастлив. Губы снова оказались в плену тягучего как мед поцелуя, и можно было идти на второй заход, если бы только его выносливость полностью не исчерпала себя за этот сумасшедший день. Но старший и не настаивал, лишь мимолетно лаская, целуя и при этом успевая помыться самому и помочь с водными процедурами вокалисту.       Выйдя из душа и наспех натянув свои вещи, они, словно пробравшиеся в дом воришки, осторожно выбрались из ванной комнаты и остановились, нерешительно разглядывая друг друга. Наконец, Енгук, вытянув руку, лишь кончиками пальцев коснулся его щеки.       - Спокойной ночи.       - Спокойной ночи, хён.       Возможно, после произошедшего нужно было сказать что-то другое, но лидер изначально дал понять, что представляют из себя их отношения, поэтому Дэхену оставалось лишь принять правила этой навязанной старшим игры, чтобы иметь возможность, по крайней мере, оставаться рядом и получать хоть такое, но всё же внимание от любимого. Енгук, будто видел его насквозь, однако больше не сказал ни слова, кивнул и, развернувшись, пошел в сторону своей комнаты. Чон еще пару секунд постоял, провожая того взглядом, а после тихонько проскользнул в собственную комнату, которую делил с Енджэ. Последний, казалось, крепко спал, но стоило только вокалисту снять штаны и лечь в кровать, плотно закутавшись в любимые одеяла, как его лучший друг неожиданно зашевелился.       - Ты в гостиной, что ли, спал? - пробухтел Ю сонным голосом, выглядывая из своего места.       - Ага, заснул случайно, смотря фильм, - стараясь не нервничать, ответил Дэхен, зарываясь пылающим лицом в подушку.       - Там вроде кто-то дверью хлопал. Химчан-хён вернулся?       - Н-нет. Это Енгук-хён выходил, но вроде уже вернулся.       - А...       - Енджэ, прекрати, давай уже спать, - не выдержал Дэхен этого напрягающего допроса, и друг, обиженно фыркнув, всё же замолчал, а через полминуты снова, как ни в чем не бывало сладко засопел. Чон еще некоторое время повозился на кровати, пытаясь утихомирить свое разбушевавшееся сердце, собрать в кучу разметавшиеся мысли и унять вдруг нахлынувшее беспокойство, а потом, наконец, закрыл глаза и начал погружаться в желанный сон.       Последнее, о чем он подумал: надо утром забрать свою футболку, которая так и осталась забытой в гостиной.