Je serai ta dominant torture

Кап. Кап. Кап. Звук падающих капель был невыносим. Монотонный дребезг воды, разбивающейся о камни на полу, наводил невероятное уныние. В голову потихоньку начали заплывать нежелательные мысли. Как он здесь оказался? И, главное, зачем? Что это за помещение и сколько времени уже прошло с тех пор, как... Ох. Нет, лучше не вспоминать лишний раз. Очнувшись, Бэтмен не сразу смог вспомнить все, что было до жуткой пульсирующей боли в макушке. Зато немного погодя он вполне смог оценить ту силу, с которой его сознание выбили вон из тела тогда, на крыше. Даже сейчас перед глазами стояла мутная пелена, а в висках пульсировала противная ноющая боль. Но это было лучше, чем то состояние, в котором он находился несколько часов назад. Тогда он ничего не мог, кроме как лежать пластом на холодном полу камеры; кажется, его несколько раз стошнило, но, похоже, здесь кто-то прибирался, раз сейчас характерного запаха не обнаружилось. Пленник чувствовал, что он не чувствует левой половины тела. Она напрочь затекла. Сделав усилие, Мыш со стоном перекатился на другой бок. Жесткая броня впилась в отчаянно молящие о пощаде рёбра героя. Интересно, сломал он их или нет? В этом положении осмотреться было гораздо проще. Простой каменный пол. Холодные сырые стены. На одной из них — еще горящий факел... Кирпичи покрыты копотью и жиром. Напротив — крепкая деревянная дверь с железным замком. Выглядит прочной, вряд ли удастся её высадить. Петли наверняка ржавые и ужасно скрипят. Брюс ощутил себя героем исторического фильма о средневековье, которого взяли в плен сторонники вражеского короля. В принципе, оно так и было, за исключением одного факта — королём-то был шут. Клоун. От этой внезапно всплывшей шутки Бэтмен саркастично улыбнулся. Ах, он еще способен шутить в таком положении! Лучше бы о себе подумал, герой. Но Мыш не видел выхода из сложившейся ситуации. Ему оставалось лишь делать то, что он умел делать очень хорошо — ждать. Ждать под увеселительный перестук шлёпающихся о пол капель! Он не знал, сколько пролежал вот так, тщетно пытаясь представить то, что будет делать, когда Джокер войдет. Развлекать его разговорами и пытаться ослабить верёвку? Скорее всего. Но вряд ли клоун захочет его отпустить, поэтому рядом обязательно будут его громилы. Черт. Без оружия с ними будет трудно справиться, как и с психопатом... Нерадостные размышления узника прервал звук открывающейся двери. Замечание о петлях было справедливым — они действительно издавали душераздирающие звуки, похожие на вопли. Бэтмен поморщился, пытаясь поудобнее устроиться, чтобы лучше рассмотреть вошедшего, и вдруг замер от удивления. В комнате оказалась высокая фигура в инквизиторском балахоне фиолетового цвета. Сквозь прорези в маске тускло поблескивали белки глаз. Раздался скрипучий, почти неузнаваемый голос: - Что, заждался меня, Мышка? - Выделив особой интонацией последнее слово, Джокер мерзко захихикал, плотоядно глядя на связанного Брюса. Если бы Бэтс не знал маньяка-психопата так хорошо, он бы, наверное, сказал, что тот пожирает его глазами. - Не желаешь разговаривать... Как жаль. Ничего, ничего; нам и без того будет, чем заняться. В конце-концов, я мастер по части веселья! - Бодро закончил он, круто разворачиваясь и нетерпеливо махая рукой кому-то, кто находился по другую сторону двери. Тотчас же, едва протиснувшись в слишком узкий проём, показался громила в похожем балахоне, но другого цвета. Он нёс в своих мощных лапах старый большой ларец с большим железным кольцом. Клоун потирал руки, наблюдая за тем, как ларец опускается на землю. - Теперь поди вон! - Злобно каркнул он на замешкавшегося служку. Тот молчаливо повиновался и оставил Бэтмена и Джокера тет-а-тет, лицом к лицу. По спине супергероя пробежал пренеприятнейший холодок. Происходящее нравилось ему все меньше и меньше, в отличии от его смертельного врага, которого это, похоже, веселило. - Даю десять фунтов на то, что ты соскучился. - Хмыкнул тот, усаживаясь на ларец и закидывая ногу на ногу. И эту реплику Брюс оставил без ответа. Это явно не понравилось клоуну. Спрыгнув со своего места, он переметнулся через всю комнату к пленнику. - Я сейчас мог бы сделать с тобой все, что захочу! Мог бы избить тебя до полусмерти и оставить умирать... Мог зарезать, как последнюю свинью... Мог даже снять маску, если бы мне не было плевать на то, кто ты там есть без неё! - Каждое предложение сопровождалось болезненными тычками под рёбра. Летучий Мыш терпел боль, сжав зубы. - Но все это слишком скучно и успело мне надоесть. Знаешь, Бэтс, за все эти годы, которые мы с тобой провели, пытаясь сжить другого со света и изводя друг друга, я кое-что понял. Наши обычные игры больше не такие весёлые, как прежде. Я хочу больше, больше, больше! И я решил немного их разбавить. Внести новинку! - Голос преступника звенел от испытываемого им нервного возбуждения, глаза лихорадочно горели. Он вдруг отошел от Бэтмена и заходил туда-сюда, бормоча себе под нос. Мыш слышал лишь обрывки фраз. «Подумать только...», «как я не додумался раньше...». Наконец Джокер развернулся, очевидно, решив, что ключевой момент настал. Полы его балахона взметнулись, поднимая легкий ветерок. Подойдя к ларцу, он наклонился и театральным жестом раскрыл его. На миг Брюс забыл, как дышать. Открывшееся зрелище поразило его, и это было самое меньшее, что можно назвать из той гаммы чувств, которой он испытывал! Раскрывшись, ларчик веером развернулся, буквально выворачивая всю свою внутренность, которая покоилась на разных отдельных складных полочках. Всевозможные дилдо, вибраторы, кольца на член разных цветов и размеров, наручники — пушистые и не слишком, - плети, кнуты, вибраторы, прищепки для сосков, в общем, все, что только могло наколдовать некое больное, свихнувшееся на сексе воображение. - О, твоё выражение лица мне льстит! - Напыщенно поклонившись, хохотнул клоун-принц преступного мира. Бэтмен сжал губы, но это не имело ровным счетом никакого значения. Вплотную приблизившись к узнику, «инквизитор» перевернул его и раздвинул ноги так, чтобы поместиться между них. Этого летун не снёс; он попытался было оказать сопротивление, приподнявшись и делая рывок связанными ногами, но вдруг почувствовал, как в паховую вену втыкается нечто острое, а затем вдруг обнаружил, что земля встала дыбом и неуклонно приближается. Второй раз Мыш пришел в сознание уже не в темноте. Но при ярком свете. Он бил в глаза, настолько сильный, что открыть их не было никакой возможности. Герой чувствовал себя очень странно. По его телу, словно яд, растекалась волна неудержимой слабости при любой попытке пошевелиться, отдаваясь пульсацией где-то в паху. Руки и ноги были разведены и прикованы к плоской поверхности, напоминающей операционный стол. Одежды не было. Кроме всегдашней маски. Внутри забилось нечто тревожное: Джокер снимал её или нет? Джокер... Громадным усилием воли Бэтс заставил своё тело не дрожать. Некое новое чувство, зародившееся внутри него, было странным. Пугающим. От него хотелось избавиться... И одновременно не хотелось. - Быстро очнулся, Бэтси-бой. - Певуче пропел голос клоуна. - Чем ты меня накачал? - Прохрипел герой, подаваясь вперёд. - О, не скажу, не скажу! Не выдам тайну, нет! - Гротескно кривляясь, заявил шут. И тут же начал декламировать, сопровождая свою речь жестами, полными актерского пафоса: - Скажу ли я тебе, что тайною тоской Давно уже смущен моей души покой? Что б ты ни говорил, любовь моя, признаться, Страшусь я, мочи нет, обманутым остаться: Чтоб верности твоей соперник не купил Иль чтобы вместе нас обман не ослепил.* Хрипло рыкнув, мужчина еще раз рванулся... И был остановлен тонкими бледными пальцами, прижатыми к его груди. Они мягко пробежались по могучему телу, будто пальцы дудочника по отверстиям своего инструмента; легко поглаживая кожу, добрались до рельефного пресса, обогнули его и остановились. Джокер довольно хмыкнул: от него не скрылось то, как герой вздрогнул. - С чего бы мне начать? Может быть, я сделаю вот так? - Рука преступника плавно переместилась в самый низ, устремляясь туда, к разведённым ногам, а точнее — к тому, что было сокрыто между ними. Крепкие ягодицы Брюса напряглись от прикосновений. Однако его тело не могло врать. Простые лёгкие касания заставляли кожный покров пылать, словно от ожогов, сердце — заходиться в неистовом ритме, а кровь приливать ко второму главному месту на теле мужчины. Призвав на помощь всю свою выдержку, Мыш сжал зубы. «Афродизиак!» - запоздало понял он, осознавая весь ужас ситуации. «Чертов псих вздумал меня...» А тем временем у его бедер творилось нечто невероятное. Главный злодей Готэма неспешно ласкал твердеющую плоть своего врага, дразнил, легонько покусывая, посасывая, пощипывая... Из уст Бэтмена против воли вырвался долгий хрип, отдалённо напоминающий стон. Он молил богов, чтобы все это оказалось лишь его плохим сном. Самым кошмарным, неправильным, безумным, и, о господи боже, таким желанным сном! Брюс никогда бы не подумал, что розовато-красный язык клоун-принца может вытворять такое. А наблюдавшая за всем этим с помощью скрытой камеры Харли грызла ногти, шипела, плевалась и была готова просто скончаться на месте от зависти. * - Отрывок из произведения Мольера "Любовная досада".