Даже утенок может быть храбрым

Жизнь – это испытание. И каждый день я все больше убеждаюсь в правильности этих слов. Минута за минутой, год за годом, а состояние все то же. Отчаяние. Боль, поглощающая остальные чувства, переполняет всех, кто окружает меня. Я резко приняла сидячее положение. Голова кружилась, а перед глазами все еще стоял худший их всех кошмаров. Жатва. Меня выбрали. Слезы начали непроизвольно скатываться по щекам, оставляя влажные дорожки после себя. Стало тяжело дышать, дыхание сбилось, в горле стоял ком. Я зажмурилась, пытаясь прогнать навязчивый образ, но это не помогло. Я начала громко кричать, нечеловечески громко, и, как бы прискорбно это ни было, я не могла себя остановить. Моя сестра дернулась во сне от чересчур быстрого пробуждения. Китнисс привычным движением прижала меня к себе и начала нашептывать успокаивающие слова, ничего не значащие, но вселяющие надежду. Я была благодарна ей за такие моменты. - Что случилось, утенок? Опять кошмар? – ее взгляд был наполнен состраданием. - Меня выбрали. Я стала трибутом. - Все в порядке, твое имя написано только один раз, тебе нечего бояться, - она поглаживала меня по голове, говоря эти слова. - Нет, бояться стоит всегда! – я оторвалась от сестры и заставила себя посмотреть ей в глаза. – Ты можешь пообещать мне кое-что? Только честно, без обмана. - Конечно, Прим. Все, что захочешь, - она слегка улыбнулась, видя, что я прекращаю плакать. - Китнисс, я всегда была для тебя обузой. Тебе приходилось заботиться о нас с мамой, а я не могла помочь из-за своей слабости. Поэтому я хочу быть хоть в чем-то полезной. Поклянись, что если меня когда-нибудь выберут трибутом ты ничего не станешь делать! Без тебя мама пропадет… И Гейл тоже. Эта фраза была наиболее смелым поступком в моей жизни. Я – самая трусливая девочка на весь Дистрикт 12. Но позволить сестре умереть, защищая меня - это уже слишком. Она была, есть и будет лучиком счастья в моей короткой жизни. Я не позволю ей умереть, только не раньше меня. Думая об этом, я ощущала силу, мне казалось, что и маленькая, слабая девочка может быть полезна. - Прим, я не могу тебе такого обещать… - я не дала ей закончить предложение. - Если ты уедешь на Арену, я покончу с собой! – эти слова вырвались раньше, чем я смогла их осмыслить. Звонкая пощечина последовала как реакция Китнисс. Она посмотрела на меня осуждающим взглядом, за которым скрывалась ее внутренняя боль, уж я-то это понимала. Она прижала руку к моей щеке, где, как мне казалось, остался след от удара. Легкий хлопок по лицу привел меня в чувства и я поняла, насколько глупо это прозвучало. Но было поздно отступать. Жизнь Китнисс намного важнее ее мнения обо мне. Для нее осталось всего два года Жатвы, а потом это обещание потеряет свою силу. Так почему же она отказывается? Может, ничтожные шансы на то, что меня выберут, сильно задевают ее сердце? - Не смей так говорить, Примроуз, - сестра никогда не называла меня полным именем. – Ты понятия не имеешь о чем просишь! «Ты даже не представляешь, насколько четко я все осознаю, Китнисс» - эти слова уже никогда не сорвутся с моих губ. Если ты не поступишь так добровольно, я найду другие пути. - Ты права, извини, - я опустила взгляд, лишь бы не покраснеть от вранья. – Это глупо, да и выберут меня с вероятностью один к десяти тысячам. Прости, что я сказала такое, просто я хотела быть уверенной, что в любом случае ты будешь в порядке. - Ничего страшного, утенок. Все сегодня на нервах, - она прижала меня к себе в последний раз и слезла с кровати. – Я пойду на охоту, если Гейл зайдет, скажи, что я уже в лесу. И иди отоспись, мама разбудит тебя, когда пора будет собираться. Я люблю тебя, Прим. Все будет хорошо. - Я тоже тебя люблю! – и именно поэтому не позволю защищать меня. Она ушла, оставив меня наедине с матерью, которая преспокойно спала в своей комнате, удобно укутавшись в теплое одеяло. Она так и не оправилась после смерти нашего папы и всю ответственность взвалила на плечи Китнисс. Вот и сейчас старшая сестра бегает по лесу, вооруженная луком со стрелами, чтобы принести хоть немного еды и денег. Я ненавидела себя за слабость, за то, что я не могу помочь, как бы не старалась… Живот предательски заурчал, требуя еды, но у нас дома было не принято есть без остальных членов семьи, так что я его просто проигнорировала. Будить маму было еще рановато, она до поздней ночи возилась с очередным пациентом, спасая того от верной гибели. Пусть отсыпается, на базар я и без нее сходить могу. Закинув сумку на плечо и бросив в карман пару монет, я двинулась в сторону Котла. Сегодня черные, усыпанные шлаком улицы безлюдны. Окна приземистых серых домишек закрыты ставнями. Жатва начнется в два. Люди готовятся. Не дойдя всего пару метров до базара, я поворачиваю налево и иду к дому Гейла, лучшего друга Китнисс. Если уж он мне не поможет, то я не знаю, что делать. Подхожу к дырявой калитке и легонько стучусь, дверь мне открывает Хейзел - приятная женщина, с усталым взглядом, но очень доброй улыбкой. Казалось, нельзя было испытывать к ней неприязни, она была невероятно великодушна. - Привет, Прим. Как там поживает твоя мама? – она открыла дверь шире, пропуская меня внутрь, но я только переступила с ноги на ногу у порога. – Не зайдешь? Торопишься? - Я просто хотела поговорить с Гейлом, если он не занят, - Хейзел изумленно подняла брови. - Да, конечно, он еще не ушел, - она ушла вглубь шаткого домика, прокричав имя сына и сказав, что я хочу с ним поговорить. Через пару минут он появился на пороге, подняв на меня удивленный взгляд. -Нужна твоя помощь, - прошептала я, зная, что он все равно меня услышит. – Это касается Китнисс.

***

Мой взгляд сосредоточился на Эффи Бряк, размышляющей, видимо, о прелестях Голодных игр и комментирующей только что показанный нам фильм. Эта особа всегда вызывала у меня рвотные позывы, но об этом лучше промолчать. Все в ней, начиная от розового парика и заканчивая светло-зеленым костюмом, было жутко неестественно в наших местах. Оторвав от нее взгляд, я покосилась в сторону Гейла. Парень заметил, что я на него смотрю, и, вздохнув, едва заметно кивнул. Понимаю его реакцию, мне тоже кажутся глупыми мои опасения насчет того, что меня выберут, но плохое предчувствие преследовало меня в самого утра. А позволить Китнисс рискнуть всем только ради моей жалкой жизни я не позволю. Заправив выбившийся уголок рубашки в юбку, я повернулась к сестре. Та ободряюще улыбнулась мне. Как обычно, Эффи взвизгивает: «Сначала дамы!» и семенит к девичьему шару. Глубоко опускает руку внутрь и вытаскивает листок. Толпа разом замирает. Пролети муха, ее бы услышали. От страха даже живот сводит, а в голове одна мысль крутится, как заведенная: только бы не я, только бы не меня! Но удача сегодня явно не на моей стороне… -Примроуз Эвердин! – провозглашает Эффи своим бодреньким голоском. Почему-то я даже не удивлена. Толпа расступается передо мной, создавая живой коридор к сцене. Медленно и очень осторожно я иду, ни о чем не волнуясь, зная, что Китнисс обо всем позаботится. Краем глаза успеваю заметить как Гейл, схватив сестру в охапку, закрывает ей рот, чтобы та не вызвалась добровольцем. Уже подходя к сцене, я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на них и вижу шок на лицах родных. Я улыбаюсь им уголками губ и взбираюсь вверх по ступенькам. Это конец. Все закончилось, так и не успев начаться. Я обречена. - Боже мой, - смакуя каждое слово, произносит Эффи. – Вы только посмотрите какая крошка. Сколько тебе лет, дорогуша? - Двенадцать, - к моей чести голос не дрожал, по крайней мере, мне так казалось. - Чудесно! – наигранно вскрикнула Бряк. – Так, а теперь мальчики… Она подошла к шару с мужскими именами: - Пит Мелларк! – провозгласила Эффи, поворачиваясь к толпе. Это имя мне было незнакомо. Скорее всего, парень не из Шлака. Невысокий, коренастый, пепельные волосы волнами спадают на лоб. Пит старается держаться, но в его голубых глазах ужас. Тем не менее ему удается твердым шагом подняться по ступеням и занять свое место на сцене. Я поражалась его выдержке, ведь меня от слез отделял всего один шаг, который я не могла себе позволить. Только не сейчас, только не при Китнисс. Церемония закончилась, и нас повели в Дом Правосудия. У нас было немного времени на прощание с друзьями и родственниками. Я знала, что ко мне зайдут только родные, ведь друзей у меня как таковых не было. Конечно, приятелей было много, но не близких, для этого у меня просто не хватало времени. В комнату залетела Китнисс и сразу же заключила меня в объятиях. Она плакала, моя сильная, стойкая сестра плакала. И теперь я поняла, насколько мы зависимы друг от друга. - Прим, что бы не случилось помни, что ты сильная, ты справишься! Борись! Ты сможешь победить!