Даже утенок может быть храбрым

Я никогда не боялась смерти. Для меня мертвое тело подобно некачественно выполненной работе доктора, взявшегося за него. Моя мама - лекарь, поэтому к нам в дом часто приходят больные и надеющиеся на спасение люди. В их глазах - надежда, граничащая с безумием. Раньше я не понимала на что они рассчитывают. Но теперь такой же взгляд у меня. Взгляд жертвы. Капитолийский экспресс увозит нас на бешеной скорости из родного дистрикта, куда мы, скорее всего, не вернемся никогда. Поезд был очень красив как внутри, так и снаружи. Но это не производило на меня особого эффекта, только не сейчас. Хотелось умереть на месте, просто упасть и начать истекать кровью. Чья-то рука опустилась мне на плечо. Я подняла взгляд и увидела того парня, которому «посчастливилось» стать вторым трибутом. Жаль, я не помню его имени. Он слегка улыбнулся, но все же было заметно, как тщательно он скрывал слезы. Не хотел казаться слабым перед двенадцатилетней девочкой, не проронившей ни единой слезинки. Как же я мечтала наорать на него, сказать, что мы обречены, но воспитание и желание снова увидеть Китнисс были сильнее. - Не знаешь, когда подойдет наш ментор? – мне показалось, что это наиболее правильный вопрос в такой ситуации. - Скорее всего напивается в своей комнате, - пробурчал парень внимательно разглядывая мое лицо. – Знаешь, ты совсем не похожа на свою сестру. - Ты знаком с Китнисс? – моя брови взметнулись вверх. – Она не говорила о тебе. - Я… Не то, чтобы мы знакомы, просто я многим ей обязан. - Понятно, - я пожала плечами, зная, что многие в Шлаке должны моей сестре пожизненно, но чтобы сын пекаря говорил такое... Не успела я задать еще один вопрос, как в комнату влетела Эффи в сопровождение пары капитолийцев, приветливо нам улыбавшихся. Она поправила складки на пышной короткой юбке и откашлялась. Потом широко улыбнулась, оголяя неестественно белые зубы. Эта гримаса на ее лице пугала, но я заставила себя изобразить нечто милое и показать, что я приличная девочка. Как я понимала, мне придется нравиться людям. Стоит для начала потренироваться на Эффи Бряк, ведь она истинный пример жителя Капитолия. - Поздравляю вас, Пит, - так вот как зовут этого парня. – Примроуз. - Прим, - тут же поправила я. – Зовите меня просто Прим. - Конечно, дорогуша! – Воскликнула та, семеня в мою сторону. – Какая же ты лапочка! Мне кажется, с этим лицом можно работать. Я постаралась улыбнуться чуть приветливее, и мне, видимо, удалось, так как Эффи буквально расцвела. Она потрогала мои волосы, прикоснулась к щекам, потом дотронулась до лба. Это все выглядело очень странно, словно меня оценивали перед тем как продать. - Ты довольно красива! Надо будет сказать Хеймитчу, чтобы тобой занялся Цинна. Уж он-то знает, как сделать из тебя конфетку. Изначально мы хотели предоставить ему мальчика, но тут дела обстоят по-другому, - она недовольно причмокнула покручивая мои руки с коротко подстриженными ногтями, царапинами на запястьях и ладонях. – Над Питом практически не нужно работать, да и выглядит он старше своих лет, Порция точно справится. Столько незнакомых имен сразу вскружили мне голову. Я старалась следить за потоком слов, льющихся изо рта нашего сопроводителя, но это безнадежное дело. Наконец, Эффи умолкла и пригласила нас к столу. Столько еды я не видела никогда в жизни. Мне просто не верилось, что трое человек могут съесть так много. На секунду забылись все проблемы и переживания, единственное, что сейчас занимало мои мысли - это голод. Я не ела со вчерашнего дня, и мне ужасно хотелось наброситься на первое, второе, десерт. Но я помнила, что нужно показывать себя с лучшей стороны. - Как хорошо, что вы умеете пользоваться приборами, - воскликнула Эффи, наблюдая как мы держимся за столом. – Прошлогодние трибуты ели руками. Это отвратительно! Мой голод резко поубавился и я просто уставилась на нее. - Вы когда-нибудь голодали? – спросила я будничным тоном, словно мы беседовали о погоде. - Что ты сказала, милочка? – пропищала та, аккуратно вытирая губы салфеткой. - Вы когда-нибудь голодали? – уже четче проговорила я, повернувшись к ней всем телом. – Пробовали не есть длительный период времени? - Конечно! О, тогда я набрала пару лишних кило. Ты бы знала, как я тогда разнервничалась! – на ее лице появилось искренне недоумение. – А зачем тебе это, Прим? Тебе ведь всего двенадцать, рано еще следить за фигурой, тем более, что у тебя и так шикарное тело. - Я с рождения, как Вы выражаетесь, следила за фигурой, - как же тяжело удерживать себя в руках. – Просто в доме не было еды. Вообще. А Вы не подумали, что те дети возможно не ели дни, а может и недели? Наш дистрикт – это не Капитолий, у нас продукты с неба не падают. Так что думайте перед тем, как говорить, Эффи. В комнате повисла напряженная тишина. Никто не решался заговорить. Мне не было стыдно за сказанные слова, поэтому я не собиралась извиняться. Пит шокировано смотрел на меня. Все эти слова и действия были так не похожи на меня настоящую. Я потеряла голову от страха и отчаяния. - А ты что-то можешь, крошка, - слегка пошатываясь в комнату забрел Хеймитч, одобрительно мне кивнув. – Если ты скажешь, что еще и драться умеешь – цены тебе не будет. - Нет, не умею, - это звучало как самоличный приговор. – Ничего не умею. - Зато языком трепать ты можешь, - он фыркнул и схватил один из бокалов со стола. – А что насчет тебя, Пит? - Я тоже ничего не умею, - ответил парень, наконец отведя от меня взгляд. - Да вы сговорились что ли? – он сделал большой глоток. – В прошлом году ребята мне все уши прожужжали насчет своих умений, вплоть до того, что они мало спят и быстро едят. А эти молчат в тряпочку. - Мы можем научиться, - пожала я плечами и постаралась улыбнуться. – Уж это мы точно умеем. К тому же, мне кажется, первым делом нужно понравиться спонсорам… - Вот понравишься ты им, - прервал меня Хеймитч, взмахнув рукам. – А дальше что? Получишь слабый балл на показательном выступлении - и все, пиши пропало! - Она же сказала, мы чему-нибудь научимся, – возразил Питт. - Конечно! Как же! На арене не нужно совершенствовать свои знания, нужно выживать. Главное правило Голодных Игр – остаться в живых. Остальное просто не в счет, - в его взгляде было слишком много презрения, так много, что я не могла вставить и слова. - Если вы спросите меня, – тут же вставила свое слово отошедшая от шока Эффи. – То я отвечу, что у этих ребят есть шанс выжить, надо только правильно преподнести их толпе, а детям заключить союзы. - Не то, чтобы у вас было так много возможностей для победы, - начал потихоньку отступать Хеймитч. – Но, возможно, она в чем-то и права. Вы довольно симпатичны, а Пит к тому же хорошо сложен… Ладно, подумаем еще. Сейчас нужно посмотреть на трибутов из остальных дистриктов. Следующие три часа были как в тумане. Я смотрела на лица, мелькающие на экране, но не могла запомнить ни одного из них. Какие-то черты, улыбки, слезы – все это смешалось в огромный ком непонимания. Единственным человеком из всех двадцати четырех, чье лицо я четко запомнила, была девочка из одиннадцатого. Рута. У нее такое красивое имя. Я запуталась в происходящем и, кажется, не смогла бы выпутаться. Но одна мысль заставляла меня цепляться за реальность: мысль о доме и семье. Я не могла бросить их и сдаться, я им нужна. Когда закончился повтор трансляции, нас отправили спать. Мы были не против, ноги уже не держали, а руки не прекращали дрожать. Пожелав всем спокойной ночи, я зашла в выделенную мне комнату. Она была так красиво оформлена. Не снимая одежды, я залезла под одеяло огромной кровати, где мне предстояло провести ночь. Вся эта атмосфера угнетала. Я никогда не ночевала где-либо - помимо, конечно же, дома. Глаза слипались, но разум отказывался уйти в царство Морфея. Слезы непроизвольно скатывались по щекам, не знаю, слезились ли глаза, или все же я плакала. Боль. Одиночество. Неизбежность. Добро пожаловать на 74-ые Голодные Игры.