Игра в импровизации

Пока ты будешь гореть, я придумаю тебе новую форму Рая. Шкатулка. Прости, что так коротко. Там сердце... Спрятать куда подальше и даже не просить заткнуться - ты сделал это раньше. Гармония и поиск. Зацикленность. Я не остановлюсь, я просто сошел на перрон купить газировки. Посреди черной пустыни, да... А вот и безликий. Кого-то ждет. Сказать ему, что ли, что мой поезд тут единственный? А он расплатится со мной долгожданной газировкой. В кармане что-то холодное. Надо же, кола. Словно из Антарктиды. Атлантида... Это место когда-то было ею. Но я отвлекся. Я ушел не туда. Морозный воздух и раскалённый черный песок. Это же сажа... Какой прекрасный мир они спалили. Знать бы, за что. Оказывается, я - это не я. Оказывается, я - это мы. И мы хотим вернуться обратно, чтобы продолжить путь. Оказывается, я, которые мы - знали путь с самого начала. И сейчас готовы разбить все стёкла небесным птицам, чтобы чужими телами по острым бритвам... Зачем? Это злость. Злость, граничащая с любовью. Нет, превосходящая ее. Нам тоже вперед, а там пробка. Из одного человека, который не двигается с места. Иностранец. Как же мы должны ему объяснить? "А должны ли мы?" - глумливый шепот в голове. Всё потому, что ты не можешь позволить себе ненависть. Не можешь дать волю желаниям, призванным уничтожить. Я никогда не причиню тебе боль. Я ненавижу свою любовь к тебе, но ведь именно благодаря ей я не убью тебя. Я ненавижу тебя и ненавижу свои чувства. Но не люблю ненависть, да. Я не хочу ненависти. Мы не способны на переговоры. Голова на плахе. Последнее желание? Предпочитаю лицом к небу. Смотреть вверх, умирая. Палач смеется - он же я. Вскакиваю и, вырвав топор из ослабевшей хватки, резко обрываю его смех. Свой собственный смех. Моя голова падает к моим ногам. Какая ирония - останавливается, глядя смешливыми глазами в голубое небо, разбавленное обрывками облаков, словно птичьим пометом. Зачем пускать вату по небу, зачем я его не выпотрошил? Причем я сам не знал, небо или этого человека, посмевшего посягнуть на самого себя. Что ж, желание оказалось исполненным, хотя я сделал всё, что было только возможно, чтобы это предотвратить. Из вагона выходит заспанный Рэф. Я и забыл, кусочек родного мира. Теплые красные глаза из-под угольно-черной челки. У тебя ведь тоже много чего сожгли, да? Эта пустыня... это ведь твоё, Рэф? По щекам катится какая-то дрянь. Не отводишь взгляда. Твоя механическая улыбка в свете наших лживых фонарей кажется почти человеческой. В руках я всё еще сжимаю ледяную банку колы.