Чёрный Беркут — Белый Лебедь

— Пару лет назад мой брат попал в плохую компанию, — выдохнул Сонмин. — И "плохую" — это ещё очень слабо сказано. Кюхён еле заметно кивнул, как бы показывая этим, что он готов выслушать все, что скажет заключенный. — Сначала я не придал этому особого значения, ну, знаешь, как это бывает, мало ли, мне показалось, родителям показалось, да и потом этот парень из их компашки, который нам так сильно не нравился, вдруг поступает в Сеульский университет и становится лучшим на всём потоке, хотя до этого он отбирал деньги на обед у всех ботаников в школе, — он слабо улыбнулся, — всякое бывает. Я не привык делать поспешных выводов, поэтому всегда старался не судить людей раньше времени. Мало ли, что мне почудилось. Каждый заслуживает еще одного шанса. "Каждый заслуживает еще одного шанса, — мысленно повторил про себя Кю и ухмыльнулся. — На себя намекаешь?" — Но когда позднее мой брат перестал приходить домой по вечерам, стал прогуливать школу, начал огрызаться и вести себя как самая последняя сволочь, я понял, что упустил его, — Мин сделал небольшую паузу. — И найденные в его комнате экстремистские книги и наркотики мало прояснили ситуацию. — Что он употреблял? Заключенный на мгновение опешил от этого вопроса: — А это важно? — Если я спрашиваю, значит, да. Сонмин пожал плечами: — Я не особо разбираюсь в видах. Да и знаете, лейтенант, когда твой брат неожиданно становится другим человеком, меняет взгляды на жизнь и злоупотребляет запрещенными веществами... как-то уже не до классификаций. Кюхён хмыкнул: — А что значит "меняет взгляды на жизнь"? — Ну, — саркастично протянул Мин, — если учесть, что он всю жизнь был открытым и добрым парнем, миролюбивым и веселым, знаешь... как-то бросается в глаза, когда такой человек резко меняется, постоянно ходит в унынии и начинает слишком громко рассуждать о тех вещах, которые, по сути, его даже никогда не касались. — Экстремизм? — догадался Кю. — Именно так, — выдохнул тот. Лейтенант Чо продолжал сверлить взглядом заключенного. — И поэтому я решил познакомиться с его друзьями, его окружением. Я просто не мог его бросить. Но это не так-то и просто, сам понимаешь, подростки... И поэтому, чтобы он поверил родному брату и пустил меня в свой мир, мне пришлось играть. Сонмин уставился на пустую пепельницу на столе, и в тот же миг его глаза как будто бы потускнели, а уголки губ опустились. — Я сделал вид, что люди, с которыми мне приходилось работать в клиниках и школах, будучи психологом, меня достали. Я притворился, просто сделал вид, что ненавижу всех, ненавижу свою жизнь, работу, окружение... родителей. И так как я был лучшим студентом на курсе и прекрасно разбирался в психологии поведения, я запросто внушил своему глупому братцу, что я стал одним из них, — он безэмоционально ухмыльнулся. — И он поверил. И родители поверили. Я прекрасно помню, как переживал отец, как ночами плакала мать, а как сильно он обрадовался переменам в моем настроении! В тот момент я даже испугался за его психическое здоровье, — Мин слабо улыбнулся. — Ты знаешь, лейтенант, мой брат никогда не отличался сильным характером, он всегда был потерянным, ведомым. Несмотря на его открытость и общительность, он не знал, чем хочет заниматься по жизни, долго не мог определиться со своей будущей специальностью. Он просто плыл по течению, позволяя другим, более сильным личностям, вести его за собой. И я видел, как это угнетало его. Кюхён кивнул. — Он — отличная мишень, отличный солдат, которого ты можешь подстроить под себя. Ты можешь положить в его голову любой бред, и он будет верить в это. Он проглотит все твои наживки и не подавится. Он будет верить каждому твоему слову, будто это прописная истина, — Ли опустил голову. — Знаю, что нельзя так говорить, но... я не горжусь таким братом, но... но я все равно любил его. Любил и люблю. — Где он сейчас? Мин пожал плечами. — Не знаю. — Ты же сказал, вы были в одной банде. — И что? Я, правда, не знаю, где он сейчас. — Может, ты просто не хочешь говорить мне о его местоположении? Сонмин покачал головой: — Нет, это не так. — Тогда я не верю тебе, — Кю склонил голову. — Как ты можешь не знать о местонахождении своего родного брата? Мало похоже на правду. Ты же говоришь, что пошел ради него на такие жертвы, даже ввязался в экстремистскую группировку, чтобы попытаться спасти его, а на деле... На деле ты совершенно не интересуешься его жизнью. Стоит ли мне верить тебе? Говоришь ты, конечно, красиво, но сколько правды в этих... — Я клянусь, что не вру тебе! — неожиданно крикнул Мин, подняв на лейтенанта полный отчаяния и боли взгляд. — Я не вру тебе, слышишь? Сначала дай мне закончить своё повествование, а потом уже делай выводы. Договорились? Кюхён сглотнул и лишь молча кивнул в ответ. — Спасибо, — он прокашлялся. — На чем я остановился? — На том, что любишь своего брата, кажется, — пробубнил Кю. — Точно. Плохая компания и моя история, — он ухмыльнулся. — И вот пришло время познакомиться с ее главным героем. — Главным героем? — переспросил тот. Сонмин прикусил губу. — Сначала мой брат познакомил меня с Реуком, такой же пешкой, каким он был сам: неприметный сутулый ботаник, ведомый, без цели в жизни, не имеющий собственного мнения... я уже говорил, из таких людей получается хорошая армия. — Каким он был? — Реук? Лейтенант Чо утвердительно покачал головой. — Никаким. Знаешь, как будто бы плохо сформированная личность, а лучше будет сказать — абсолютно не сформированная. Он понахватался отовсюду разных словечек, шуток, сарказма, старался выглядеть крутым в глазах окружающих, но это ему не подходило. Совсем. — Почему же тогда он главный герой? — О, нет-нет, — фыркнул Мин, — я же сказал, это всего лишь пешка, безвольный солдат. Главный герой вышел на сцену немного позднее. Кюхён напрягся в ожидании. — Он величал себя большой вселенской звездой, мечтал стать самой важной персоной, самой важной фигурой современности, тем, кого все будут бояться и уважать, — заключенный скривил лицо в недовольной усмешке. — На деле же это был человек с чересчур завышенной самооценкой и раздутым самомнением. Это был старший брат Реука... — Ким Хичоль, — догадался Кю. Сонмин кивнул: — В точку. Тебе уже знакомо его имя? — Да, я слышал о нем. Он фигурирует в некоторых файлах в закрытом доступе. — О, так вам, лейтенант, доверяют все секретные материалы? Кю сжал губы: — Так что там с Хичолем? — Он был главарём этой банды, их лидером. Он собрал вокруг себя маленьких наивных мальчиков, которыми легко управлять, и пытался внушить им, что все люди вокруг желают им зла. — Сколько человек было в его подчинении? — Я не считал. Обычно он подбирал беспризорных парней, которые забили на учёбу и болтались целыми днями на улице, знакомился с ними, рассказывал им о том, как можно изменить свою жизнь, сделав выбор в пользу насилия, — он выдохнул. — Но надолго так никто и не задержался: либо мальчики пугались его напора, либо родители вовремя били тревогу, либо учителя. По итогу в его распоряжении остались его брат, мой брат и я. Три идиота без каких-либо путей к отступлению. Кюхён впитывал информацию, как губка, раскладывая по полочкам в своей голове полученную информацию, стараясь запомнить всё. Он понимал, что ему предстояла тяжёлая и кропотливая работа: сколько информации нужно поднять, сколько архивов перерыть, сколько людей опросить? Всё это займёт некоторое время. "Справлюсь ли я в одиночку?" — этот вопрос крутился в его голове последние полчаса. — Расскажи мне о нём, о Ким Хичоле, — попросил Чо. — С точки зрения психологии, каким ты его видел? Сонмин на мгновение задумался, подбирая слова: — Хичоль... он очень целеустремленный, упрямый, задиристый... такой человек, который не может жить без внимания и власти. Он складно говорит обо всем, имеет свою точку зрения на все, ненавидит людей, мир, не знает пощады. Он верит, что все в этой жизни решается силой. Он хотел держать в страхе город, хотел власти, уважения, — Ли пожал плечами. — И, будучи психологом, я видел в этом то, что Хичоля не любили в детстве. Он получил недостаточно внимания и любви от родителей, был обделен лаской и вниманием. Как мне позже удалось выяснить, он всегда был предоставлен сам себе, а родители в это время холили и лелеяли его младшего брата Реука, который, в отличие от старшего, не был мятежником. В детстве он был тихим, спокойным, любил играть на пианино, любил читать книги, хорошо учился, и вообще он подавал надежды, был гордостью родителей, которые давно уже махнули рукой на старшего бунтаря, любившего красить волосы в разные цвета, рано пристрастившегося к выпивке и сигаретам, водившего домой девушек легкого поведения и совсем не слушающего маму и папу. — Ты не знаешь, где сейчас его родители? Мин ухмыльнулся: — Знаю. Очень и очень далеко. Вы не сможете с ними связаться. Лейтенант вопросительно поднял бровь. — Это было о-очень давно, — протянул Ли. — Однажды, много лет назад, когда Хичоль в очередной раз вернулся домой пьяный и под кайфом, он поругался с отцом (предугадываю твой вопрос, причины мне не известны), а потом схватил нож и нанес ему несколько ножевых ранений. Позже, находясь в состоянии аффекта, он убил и свою мать. Кюхён удивлённо хлопал глазами. — Ты шутишь? — Пробей по своим базам и источникам, подними архивы, мне ли тебя учить? — прыснул Сонмин. — Это дело так и осталось нераскрытым за неимением улик. Полиция решила, что какой-то грабитель просто ворвался в дом и порешал родителей Хи и Рё. Насколько я знаю, Хичоль в тот день вынес из дома кое-что ценное, чтобы отвести от себя подозрения, а потом сбежал, пересидел несколько часов и сделал вид, что вернулся домой позже. В это время младший Вуки, вернувшийся домой и обнаруживший родителей мертвыми в луже собственной крови, сидел и ревел навзрыд. Тут его психика и сломалась. — Когда это произошло? Сколько лет назад? Подключили органы опеки? — Естественно. Правда, Хичоль тогда сказал, что он не пойдёт в детский дом и не позволит никому забрать у него его младшего брата, поэтому они сбежали вместе и год скитались, пока Хи не исполнилось восемнадцать. После этого он смог взять опеку над братом. — Но как они выжили? — риторически протянул Кю. — Несложно догадаться: бараки, мелкое воровство, милостыня, небольшие подработки... жизнь их хорошо потрепала в то время, даже представить страшно, — он сглотнул. — И младший видел в брате пример для подражания. Он начал копировать его поведение, донашивал его одежду, перенял его словечки, стал стервозным и агрессивным. Тогда же весь город сочувствовал двум братьям, двум маленьким мальчикам, брошенным на произвол судьбы, и Реука это злило. Его злило, что все только и могут, что вздыхать, но никто ничем не может им помочь, никто не может их защитить. Он обозлился на весь мир, мечтал найти тех преступников и совершить самосуд. Он думал, что со временем, если влиться в компанию бандитов, можно выйти на след убийц его родителей. Он мечтал о мести, о кровавой расправе. И тут его поддержал Хичоль. — Он так ничего и не рассказал брату? — А кто бы рассказал? Хичоль был счастлив, видя, что брат идёт по его стопам. Они вдвоем начали мутить поджоги, помышляли мелким воровством, со временем переключившись на убийства бездомных. Для них это была просто забава. Они считали, что так они смогут отчистить мир от тех, кто не должен жить. Они провозгласили себя богами, которые способны сами решать, кому жить, а кому нет. И позднее они познакомились с моим братом. Лейтенант Чо внимательно слушал, мысленно в очередной раз прикидывая объём работы, которую предстоит сделать. К кому обратиться за помощью? Майор Ким Чонун... станет ли слушать его Йесон, если он придёт к нему с этой информацией? — Несмотря на всё то, что я уже успел рассказать, светлая сторона Вуки брала верх. Со временем он стал мечтать о лучшей жизни, он хотел однажды уйти от всего этого, он верил, что можно спокойно продолжить жить дальше, завязать с разбоем. Он отказался от наркотиков, накопил денег и купил себе квартиру, даже устроился на легальную работу в супермаркет. И Хичоль не спорил, позволяя брату делать все, что он хотел. Его единственной просьбой было — не палиться. — Мне нужен адрес этой квартиры, — сказал Кю. — Я никогда не был там, — покачал головой Сонмин. — Я всегда придерживался ясной и понятной точки зрения — меньше знаешь, меньше показаний сможешь дать. — Как иронично. — Весьма, — ухмыльнулся тот. — Кто бы мог подумать, что всё так обернется. Лейтенант Чо прокашлялся: — А Хичоль со временем не менялся? — Нет. Гнев Хичоля никуда не делся. Он, в отличие от Вуки, не рос и не развивался, как личность, он был зациклен на себе, на своей ненависти, он хотел власти, хотел, чтобы все его боялись и обожали. Он заигрался, возомнил себя вселенской звездой, желающей подчинить себе весь мир. И единственный выход этого он видел в терроризме, — Сонмин заметно поник. — Мой брат проникся этими идеями, хотя я до сих пор не могу понять, почему. Наши родители были обычными, такая себе среднестатистическая семья. У него всегда было полно друзей, за ним бегала куча девчонок. И мне пришлось делать вид, что я тоже всем этим интересуюсь, но на деле же я хотел избавить своего брата и Вуки от Хичоля. — И как успехи? — Не особо, знаешь ли, — язвительно ответил Ли. — Я портил их планы, срывал некоторые операции, незаметно, правда, потому что я даже подумать боялся, что со мной может сделать Хичоль. Я устраивал им подлянки, пару раз даже сам вызвал полицию, чтобы помешать, и Хичоль это просёк. И он хотел отомстить мне. — Заминированная машина, — догадался Кю. — Ты на лету схватываешь, — ухмыльнулся Мин. — Я подозреваю, что Хичоль подговорил Вуки, чтобы тот заложил в арендованный нами автомобиль взрывчатку. Машина должна была взорваться вместе со мной, когда Реук будет в магазине. Но в тот момент что-то пошло не так, очевидно, не знаю, то ли таймер был поставлен неверно, и Вуки просто не рассчитал время правильно, то ли он просто волновался, то ли просто был глупый, но в тот момент, когда я вышел, чтобы найти место на парковке, машина вместе с Рё взлетела на воздух. И Вуки погиб. Чо кивнул. Эти события ему были известны. — Лейтенант, я уверен, что моё удивление засняли все камеры в округе, пробей дорожные камеры видеонаблюдения, и ты увидишь, что я был в шоке. Я правда не знал, что всё будет так. Мы так не планировали. — А как планировали? — Я не знаю, не знаю, понимаешь? — Мин начал активно жестикулировать. — Я не был в курсе готовящегося теракта. Да и теракт ли это, если этот взрыв был рассчитан на то, чтобы убрать меня? — Это ты так думаешь, — заметил Кю. Сонмин цокнул: — Думай, как хочешь. Веришь или нет, но я рад, что сложилось так, как сложилось. Да, меня упекли за решётку на два десятка лет, да, меня обвинили в том, в чём я не виноват, — Ли заметил скептический взгляд лейтенанта, — хорошо, виноват, но... — он выдохнул. — И чего я перед тобой распинаюсь? — Потому что я попросил тебя об этом, — напомнил Чо. Заключённый хмыкнул: — Мне плевать, что ты думаешь. Ты просил правду, и я рассказываю тебе её, а поверишь ты мне или нет — это твоё дело. Кюхён кивнул: — Что ты чувствовал тогда, когда увидел взрыв? Мин пожал плечами. — Сложно сказать. Испуг. Страх. Отчаяние. Непонимание. Весь этот спектр эмоций крутился в голове. Ноги онемели, руки начали трястись, сердце выбивало бешеный ритм, — он прикусил губу. — Знаешь, в тот момент я подумал, что родился в рубашке. И сейчас я понимаю, что это было чудо. Да, звучит эгоистично, и я до сих пор каждую ночь молюсь за Реука, прошу у него прощения за эти мысли, за то, что даже позволяю себе думать об этом, но... я рад, что тогда в той машине за рулём сидел не я. Я каждый день благодарю Господа за то, что он сохранил мне жизнь, наказав Вуки. Да, это слишком большая цена, и единственный человек, который должен был сидеть в этой машине, это Хичоль, но... любое зло должно быть наказано. Наверно, я тоже заслужил это. Я тоже зло. Хоть я и думал первое время, что я просто оказался не в том месте и не в то время, но от правды не убежишь, я связан с ними, и я не отрицаю этого. Я не говорил этого на суде, и ты первый, кто слышит всю эту историю. "Это моя работа", — подумал Эвил. — Да, я тоже зло, — продолжал Ли. — Я знал об их планах, я даже пару раз договаривался о поставках тротила, но я ни разу не притронулся к взрывчатке, я никого не убил, никого не калечил, на моих руках нет ни капли чужой крови. Я каждую ночь молюсь о благополучии своего брата, потому что осознаю, что сейчас он остался на попечении Хичоля. И у него никого больше не осталось. А я здесь, понимаешь? Сейчас я заперт в этой клетке, и я не могу спасти своего брата. Вместо этого я сейчас сижу здесь с тобой и рассказываю все это, — он склонил голову. — Тебе легче? Мне — нет. Потому что я знаю, что уже не выберусь отсюда. Никогда. — Если на то пошло, то тебя посадили всего на 20 лет, — напомнил лейтенант. — Какая разница? Даже если я не сгнию тут, не подохну, как собака, я не думаю, что столько лет мой брат все еще будет жить. Даже если и будет, в нем не останется ничего человечного, Хичоль выбьет из него всю эту дурь. И что его ждёт, какое будущее? Тюрьма или психушка — это в лучшем случае, а в худшем? — он ухмыльнулся. — Но почему-то я предчувствую, что больше никогда не выберусь отсюда. Террористов просто так не выпускают на волю. Я сдохну здесь. Мне помогут, будь в этом уверен. Кю ненадолго задумался: — Чуть ранее ты говорил мне, что был едва знаком с Реуком. — Это так, — не задумываясь, ответил тот. — Мы почти не общались.Он был мне неинтересен, ведь он всего лишь пешка, солдат. Мне нужен был Хичоль, поэтому я и вился вокруг него целыми днями, пытаясь заслужить его доверие. — Но ты всё равно хотел спасти его. — Да. Потому что было видно невооруженным взглядом, что он не такой, как его брат. И если в человеке есть хотя бы крошечная надежда на спасение, нужно за неё хвататься. — А где твой брат сейчас? — Откуда я знаю? С того момента, как меня повязали, держали в следственном изоляторе, таскали по допросам и судам, прошло много времени. Может быть, ты удивишься, конечно, но ни Хичоль, ни мой родной брат не спешат связываться со мной, чтобы узнать, как я тут. Они прекрасно знают, что как только они высунут носы из подполья, их тут же арестуют и бросят в тюрьму. — Ты мог хотя бы во время следствия рассказать о ваших секретных местах и убежищах. — И что мне это даст? — Поможешь следствию, скостишь себе срок. — И упрячу своего психически нездорового братца в тюрьму? Не, лейтенант, сейчас это всё не имеет смысла. Следствие закончилось, приговор вынесен, все мои апелляционные жалобы либо отклонены, либо еще не рассмотрены, а скостить себе срок на пару лет, сдав родного брата полиции — немного неразумно. — Но ты можешь сдать хотя бы Хичоля. — Где Хичоль, там и мой брат. Я думаю, сейчас они держатся вместе, ведь у них больше никого нет. Кюхён замолчал на пару мгновений, сверля взглядом пустую пепельницу. — Назови мне координаты. Напиши мне все адреса, где они могут быть, и я клянусь, что вытащу тебя отсюда. — Я не верю тебе, лейтенант. — Какая ирония, — фыркнул тот. — Не понял? Эвил ухмыльнулся, встречаясь глазами с заключённым: — Как только я поверил тебе, ты перестал верить мне. — Ты мне веришь? Чо кивнул в ответ. — Вот как. — Я тебе верю, но... "доверяй, но проверяй" — слышал о таком? Я проверю каждое твоё слово, подниму архивы и опрошу всех свидетелей и твоих знакомых. И если всё, что ты мне рассказал, окажется правдой, я собственноручно отправлю твоё дело в суд на пересмотр. Я напишу письмо, найду хорошего адвоката, я сам буду... — Кюхён, — перебил его тот. — Что? — Пообещай мне кое‐что, пожалуйста. — Смотря что. — Когда ты проверишь все факты и убедишься в моей правоте, пожалуйста, прежде чем меня снова затаскают по следственным изоляторам и судам, прошу, устрой мне свидание. — Что? — Свидание в тюремной общаге на три дня и три ночи. Мне же положено? "Что?" — У тебя есть человек, с которым ты хочешь провести время наедине? "Пожалуйста, не отвечай". Сонмин кивнул. "Я не хочу слышать ответ". — Есть. "Чёрт". — Кто это и как мне найти его? — он сам и не заметил, как его голос немного дрогнул. Мин слабо улыбнулся. — Не волнуйся ты так. Это ты. "Это кто?" — Это кто? — он не успевал за своими мыслями. — Пожалуйста. Если только ты сам этого захочешь, конечно, после того, как сам во всём убедишься. "Захочу?" — Я устал жить в клетке, хочу немного развеяться. И, ходят слухи, что это отличная возможность поговорить наедине без лишних ушей. "Я захочу?" — Ну, так что, лейтенант? "Я захочу!" — пронеслось в его голове, но губы, скривившиеся в ухмылке, твердили своё: — Я подумаю над твоим предложением.