Чёрный Беркут — Белый Лебедь

Кюхён знал, что это был сон. Он сидел на кровати в темном помещении и озирался по сторонам. Он не видел ничего дальше своей кровати, а тусклая лампа над его головой практически ничего не освещала. Обычно он никогда не запоминал свои сны, более того, он никогда не понимал, спит он сейчас или нет, сон это или явь, но в этот раз он был абсолютно в этом уверен. Он спал, но понимал, что может все контролировать. Вокруг была кромешная тьма, и сложно было сказать сразу, есть ли стены в этом помещении. Кровать по виду была старая, но устойчивая, с прибитыми намертво ножками к полу, матрас был слегка потрепан временем, местами виднелись криво зашитые яркие заплаты. "Прямо как моя жизнь", — он усмехнулся своим мыслям. И Кю был на удивление спокоен и расслаблен. Несмотря на его собранную и сдержанную позу, на ровную осанку и зоркий взгляд, его ничего не пугало. Он сидел у изголовья, по-турецки скрестив ноги, и вглядывался в пустоту. Он был ко всему готов. Кюхён знал, что сейчас в этой комнате он не один, он это чувствовал каждой клеткой своего тела. Да и с чего бы ему, если подумать логически, сидеть тут, на этой самой кровати в самом центре и в одиночестве? Поэтому он знал, что из темноты напротив за ним кто-то пристально наблюдает, точно так же, как и он, не сводя глаз. И он с нетерпением ждал, когда этот кто-то уже, наконец, появится из ниоткуда. Но в течение нескольких минут ничего не происходило. — Ну, и? — заинтересованно воскликнул Чо, нарушив мёртвую тишину помещения. — Я же знаю, что ты здесь, так покажись уже, чего время зря терять? — Зря время терять, говоришь, — услышал он знакомую усмешку. — И как же ты узнал, что я здесь, позволь полюбопытствовать? Но Кю не ответил, лишь довольно ухмыльнулся в ответ. Он продолжал выжидающе пялиться в пустоту, где, по его расчётам, стоял он. — Только не говори мне, что ты меня ждал. В жизни не поверю. — А если я скажу, что это так? Что ты будешь делать? — Ну, на это я отвечу тебе, что я озадачен, заинтересован, ошеломлен и действительно впечатлён. — Ух, сколько эпитетов! Тогда почему же ты прячешься? — спросил Кюхён. — Давай будем заинтересованными и ошеломленными вместе. — Будем вместе? Звучит интригующе. — А разве ты не за этим здесь? После этого вопроса его собеседник, не удосужившись ответить, наконец-то выступил из темноты, бесшумно и плавно ступая по полу, точно иллюзия. Он был настолько красив и очарователен, что у Кю на мгновение перехватило дыхание. На нём была простая белая рубашка, идеально выглаженная, и темные узкие брюки. Волосы были идеально уложены, хоть и казались на первый взгляд непослушными и наспех взъерошенными. Губы скривились в довольной усмешке. Глаза блестели. И лейтенант поймал себя на мысли, что он никогда ещё не снился ему таким идеальным. Настолько идеальным и сексуальным. — Ну, привет, — он первым нарушил молчание. — Я ждал тебя, — слегка кивнул Чо как будто бы в подтверждение своих слов. — Ха, — ухмыльнулся тот, — вот уж никогда не думал, что смогу от тебя такое услышать. — Я полон сюрпризов, как и ты, — он старался говорить медленно и сдержанно, чтобы голос, не дай бог, случайно не дрогнул и не выдал его огромное, внезапно появившееся из ниоткуда смущение. — Неужели? И чем же ты планируешь меня удивить? — повёл бровью тот. — Кроликом в шапке? Тыквенным пирогом? Чечёткой? Праздничным салютом? Кюхён ухмыльнулся: — Бери выше. Я знаю, что это сон, всего лишь плод моего больного и не выспавшегося воображения, поэтому я могу делать здесь всё, что хочу, — он облизнулся. — И ты это тоже прекрасно понимаешь. Собеседник громко выдохнул, состроив наигранную, грустную гримасу: — Ты меня раскусил. И как это у тебя всегда получается? — Потому что ты позволяешь мне это. — Ну, — он развёл руками, — тут даже спорить с тобой не буду. — И не стоит, — согласился Чо. Он увидел, как резко переменился в лице человек напротив, скрестив руки на груди и поджав губы. "Как будто хомячок обиделся", — усмехнулся Чо сам про себя. — Ты же здесь не за тем, чтобы со мной препираться и меряться остроумием, — заметил собеседник. — К чему тогда эта словесная перепалка? — Не за тем, — согласно ответил тот. — Ну, так говори уже и не тяни кота за хвост, а то всё настроение улетучится. Лейтенант сощурился, слегка наклонив голову набок: — Ты же прекрасно знаешь, что я хочу тебе сказать. — Я-то знаю, но, — он помедлил, — я хочу услышать это от тебя. Кю быстро сглотнул, ясно понимая, что дальше оттягивать момент больше некуда, и если сейчас он промолчит, то потом не простит себе этого ни во сне, ни наяву. — Поцелуй меня. Собеседник опешил на долю секунды, но тут же поменялся в лице, натягивая игривую маску: — Что ты сказал? — Ты всё слышал. Поцелуй меня, Мин, — уже более настойчиво попросил лейтенант, заметно расслабляясь и откидываясь на неудобную спинку железной кровати. Сонмин уверенным шагом подошел ближе, не убирая с лица довольную ухмылку. Его взгляд был полон решимости и настойчивости. Аккуратно и легко, точно кот, он забрался с ногами на кровать, которая слегка прогнулась от веса двух тел. — Ты в этом точно уверен? Ты уверен, что хочешь этого? — осторожно спросил Ли. — Я всегда был любопытным и непослушным мальчиком. Мин внимательно вглядывался во взгляд лейтенанта, слегка нахмурившись. Его лицо было настолько близко, что Кю мог без труда разглядеть на лбу еле заметную, но весьма очаровательную морщинку. — Это на тебя не похоже. — Откуда тебе вообще знать, что похоже на меня, а что нет, — прыснул Чо. — Мы едва знакомы. — Это ты так думаешь, — тихо сказал Сонмин. — Но не забывай, раз это сон, значит, что я всего лишь часть тебя. От негромкого голоса собеседника у лейтенанта пошли мурашки по телу. Мин был буквально в нескольких миллиметрах от него, и сдерживаться больше не было никаких сил. — Так значит, ты — это я? — Я — это я, но в тебе. В твоей голове. В твоих мыслях. В твоих желаниях. Он коварно облизнулся: — Я такой, каким ты хочешь, чтобы я был. Не выдержав больше пытки сладким голосом и томным взглядом, Кюхён резко подался вперед и впился губами в пухлые губы Сонмина. Он почувствовал лёгкое головокружение, и почему-то резко стало очень легко и тепло, как будто бы он всё делает правильно. Как будто бы всё идёт так, как и должно быть. Руки Чо скользили по чужому накаченному телу, не оставляя и сантиметра без внимания. Даже сквозь ткань чувствовался рельеф мышц и едва проступающие кубики. В полном контрасте, Кю ощущал на своем лице чужие пальцы, нежные, трепетные, от легких касаний которых он тут же плавился, точно эскимо на солнце. — А ты чуткий любовник, оказывается, — мурлыкнул он. — Я такой, каким ты хочешь, чтобы я был, — снова сказал Мин. — Не более. Полностью растворившись в чужих прикосновениях и ласках, Кю не заметил, как на них обоих заметно уменьшилось количество одежды. Когда он успел стянуть с Сонмина рубашку и мастерски закинуть ее на люстру? Когда Мин умудрился стащить с него брюки? Когда Кюхён перестал понимать, где заканчивается он сам и начинается другой человек? И как он жил всё это время без этих очаровательных покрасневших щечек напротив? Он чувствовал чужой язык, мастерски вылизывающий его шею, чужие ладони на своих плечах, чужой стояк, без стеснения упирающийся в его собственный. При каждом случайном и нарочном движениях они то и дело тёрлись друг о друга, и, даже несмотря на разделяющую их ткань, было хорошо. Было крышесносяще. Возбуждение с каждой секундой становилось всё более ярким и болезненным, по нарастающей, живот скрутило со страшной силой, воздух стал слишком горячим, и Кю, не выдержав накала, приспустил своё нижнее бельё и схватился за собственный член, быстро надрачивая и низко рыча от наслаждения. — А ты, оказывается, плохой мальчик, — усмехнулся ему в ухо Сонмин, слегка покусывая мочку. — Очень плохой! Только о себе и думаешь, эгоист. — А мне кажется, что совсем наоборот. Он только и делает, что думает о тебе. От неожиданно откуда взявшегося третьего голоса Кюхёна прошиб холодный пот. — Какое-то бессмысленное занятие. Он широко распахнул глаза и резко выпрямился на кровати, отталкивая в сторону навалившегося на него Мина. Расфокусированным взглядом он искал человека, которому принадлежал голос, судорожно озираясь по сторонам и трясущимися руками поправляя на себе задранную футболку. — Вы только посмотрите на себя, лейтенант Чо, в кого вы превратились? — раздраженно фыркнули откуда-то сбоку. — Грязный и пошлый, кувыркаешься тут с этим мерзким ублюдком и извиваешься под ним, как заправская шлюха. Неужели это действительно то, о чём ты мечтаешь? Кю повернулся на голос. Он увидел до дрожи в коленях знакомую фигуру, не до конца вышедшую из темноты. Грозный взгляд, скрещенные на груди руки, ровная осанка. Майор Ким смотрел на него с презрением и отвращением, на которое только был способен, поджав подбородок. — Я был о тебе лучшего мнения. — О, да, ты был, — фыркнули у Чо за спиной. — Это в какой такой момент? Не в тот ли, когда сам отсасывал ему на этой же самой кровати некоторое время назад? Сонмин вальяжно развалился на коленях Кюхёна и с вызовом посмотрел на незваного гостя. — Или ты просто завидуешь, что теперь он извивается подо мной, а не под твоим субтильным телом? Майор оскалился: — Мразям слова не давали. — Что же ты рот раскрыл в этом случае, оборотень в погонах? — парировали в ответ. — А, ну, повтори, — огрызнулся Чонун. — Ты меня услышал, — усмехнулся Мин, — продажный вояка. Йесон сощурился: — А не много ли ты, гнида, себе позволяешь в этой жизни? — Ну, так упрячь меня снова за решётку, раз я тебе мешаю. Ты же так поступаешь с ненавистными тебе людьми, верно? Мне ли тебя учить. Кюхён молча наблюдал за перепалкой, не решаясь вставить и слова. Он не сводил испуганный взгляд с майора, боясь отвести глаза и случайно посмотреть на Сонмина. Он начал серьёзно сомневаться, действительно ли он спит до сих пор? А если спит, то почему он перестал контролировать происходящее? В какой момент всё вышло из-под контроля? Что стало катализатором? "Почему прекрасный сон превратился в кошмар?" — Ты мне противен, — скривился Чонун. — Я тоже к тебе особой симпатии не испытываю, знаешь ли! — рассмеялся Ли. — Не считая того, что в реальности ты разрушил всю мою жизнь, сейчас ты мне и секс обломал, между прочим! — Я не "разрушал твою жизнь", — сделал кавычки в воздухе Ким. — Я всё сделал правильно. Если ты не забыл, на минуточку, ты — террорист и убийца, который заслуживает смерти. — Ах, да, точно, я и забыл, — фыркнул тот. — Это же ты придумал эту историю, верно? Навешал на меня всех собак, обернул меня в красивую подарочную упаковку, сдал властям и заслужил уважение, так? Жаль только, что ты не продумал всё до конца, потому-то и упрятал меня всего лишь на цать лет и, увы, так и не получил повышение за мою поимку. — Верь, во что хочешь, — оскалился Йесон. — Мы оба знаем правду. — Вот именно, майор, — усмехнулся Мин, повторяя по слогам, — мы о-ба зна-ем прав-ду. Голова Кю шла кругом, готовая взорваться от потока информации. Он понимал, что не может никому из них возразить, не может встать на чью-либо сторону. И ему было чертовски стыдно перед Чонуном за свои слабости. "Проснись! Проснись! Проснись уже!" — Вот, что я тебе скажу, сладкий, — выдохнул Ли, поворачиваясь лицом к Кюхёну и положив руку на его член. — Пошёл вон! Ты нас прервал на самом интересном месте, так что проваливай давай, чтобы мы с моим лейтенантом могли продолжить наше знакомство. Я пока не готов на тройничок, особенно с тобой. Вот когда наступит день, чтобы я мог тебя не только хорошенько отшлёпать, но и засунуть тебе, привязанному к какому-нибудь столбу, в рот или в задницу раскалённую кочергу, позови меня. А пока, — он подмигнул Йесону и крепче сжал в руках член Кю, заставляя того реагировать на себя, - чао-какао! — Ах, ты! Майор Ким подался вперед, наконец, полностью выходя из темноты, и бросился к ним, вытянув руки вперёд. — Не трогай его! — приглушённо крикнул он, почти настигнув любовников. Внутри Кюхёна всё резко сжалось в комок, а сердце бешено застучало от страха. Руки и ноги свело, а всё тело как будто бы парализовало. И в это самое мгновение он понял, что больше не сидит на кровати, а рядом нет ни Сонмина, ни Чонуна. Он больше не в безопасности. Вокруг нет ничего. А он сам стремительно падает в бездну, летя вниз со скоростью света. В ушах звенит от ветра и звука, и он чувствует, как лопаются его барабанные перепонки, как по лицу бьёт несущийся навстречу ледяной поток, а из носа хлещет кровь. — Нет! — что было мочи закричал Кю. Он резко проснулся, садясь на кровати и широко распахивая глаза. Его била мелкая дрожь, волосы прилипли ко лбу, а всё лицо и тело были мокрые от пота. Он посмотрел по сторонам, как будто бы пытаясь убедить себя в том, что он больше не спит. "Что за чёрт?" Просидев в оцепенении около двух минут, он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, переводя дыхание, снова прикрыл глаза и лёг обратно на мокрую подушку, натягивая на себя непонятно как съехавшие с него во время сна пижамные штаны и пытаясь второй рукой нащупать упавшее с кровати одеяло. Он был здесь, в своей квартире, в своей постели и в полной безопасности. Небо за окном только начало светлеть, едва заметно, поэтому он посчитал в своей голове, что до первых солнечных лучей, как и до будильника, было ещё около часа. И сейчас это всё, что имело значение. "Надо попробовать уснуть, ведь сегодня предстоит тяжёлый день. И без этого нервов не хватает, чтобы ещё от недосыпа мучиться, — он попытался расслабиться, кутаясь с головой в одеяло. — Только, пожалуйста, не снитесь мне больше, вы оба. Иначе такими темпами я очень скоро сойду с ума". — Если уже не сошёл, — буркнул он себе под нос, пытаясь выбросить из головы абсолютно все мысли.