Чёрный Беркут — Белый Лебедь

— О том, что младший лейтенант Ли Хёкдже на самом деле является частью террористической группировки, я знаю уже давно, — начал своё повествование Чонун. Кюхён, уже пару минут как окончательно протрезвевший, кивнул, будто показывая всем своим видом, что он готов внимать каждому слову старшего. "И до тех пор, пока он меня сам не спросит, я ничего не скажу", — решил он для себя. Йесон продолжал: — Он показался мне подозрительным с самого начала: слишком резвый, слишком шумный, с огромным желанием сунуть свой нос в каждую щель, выведать все тайны, тут же получить доступ ко всем секретным делам, залезть в архив, подлизаться и стать другом каждому... в общем, я не люблю таких людей. Поэтому я ему не доверял. Кю напрягся. Потому что он уже слышал нечто подобное. — Ты давно у Канина? — спросил Хёк. — Первый день, — кратко ответил лейтенант. — А у Йесона? — У майора Ким Чонуна где‐то полгода. Или около того. — А я уже год пытаюсь у него доверие заслужить, — ухмыльнулся Хёкдже, — даже здесь, видишь, стажируюсь. — Я в принципе не привык доверять людям. Сомнения всегда гложат. Тем более, у меня работа такая — я не имею права ошибаться. Поэтому я взял за правило — всегда проверять и перепроверять всё несколько раз. А если я в чем-то сомневаюсь, то не успокоюсь, пока не доберусь до сути. И именно по этой причине на досуге я собрал досье на Хёкдже, приставил к нему круглосуточное наблюдение, и со временем мои опасения насчёт него подтвердились. Он оказался не просто подозрительным типом. Хёкдже был в сговоре с террористами. И связующим звеном в этой цепочке был Ли Донхэ, родной брат Сонмина. — Но ненависть к правосудию у меня появилась давно, — продолжил Сонмин, — еще до того, как меня упрятали в тюрьму. — Что-то произошло? — Нет. Просто бывший парень моего брата тоже военный. Он-то и объяснил мне, как все это происходит. — Парень? То есть твой брат...? — не понял Кю. — Да, — утвердительно кивнул Мин. — Тебя это смущает? "И как же я раньше не акцентировал на этом внимание? — ужаснулся Кюхён. — Неужели всё это время правда была на поверхности? А я... всё это время я думал совершенно не о том!" — Но опустим пока подробности, связанные с жизнью Ли Хёкдже. Сейчас не об этом. Важнее в этой истории то, что я старался держать младшего лейтенанта Ли на расстоянии от всех дел, связанных с терроризмом. И до последнего мне это удавалось. — Пойдем, Хёкдже-шши, — позвал его Ёнун, забирая со стола пачку сигарет и бумаги, — сегодня поработаешь у нас с мошенниками. Не убийцы, конечно, но парни тоже интересные. — Он быстро это просёк. — Не верит мне он. Поэтому не допускает в отдел по борьбе с терроризмом. — Но Хёкдже не отчаивался, — Йесон фыркнул. — Он ждал удачный момент. А потому, как только он узнал, что ты заинтересовался делом Ли Сонмина, тут же взял тебя в оборот. — Нет, я сам... — начал было Кюхён, но, тут же поймав на себе строгий взгляд начальника, прикусил губу и слегка поклонился. — Извините. Продолжайте, майор. — Спасибо, — тот выдохнул. А Кю, параллельно повествованию, вновь стал рыться в своих воспоминаниях, раз за разом выуживая оттуда эпизоды, которые могли бы подтвердить слова Чонуна. — Зови меня Ынхёк, — он улыбнулся. — И, Кюхён-шши... Я разделяю вашу точку зрения. Два человека не могут ошибаться. И, к огромному удивлению Чо, таких эпизодов действительно набиралось достаточно. — Возможно, именно поэтому он и не доверяет мне. Потому что я считаю его действия противоправными. Ранее он никогда не смотрел на ситуацию под этим углом, а потому воспринимал всё совершенно иначе. — Нет, все же, знаешь, — помедлил Хёкдже, — я ошибся. — В чем? — Ты не такой, как майор Чонун. Ты другой. Я хочу сказать тебе только одно: мы оба считаем Сонмина невиновным. Поэтому мы с тобой должны попытаться вытащить его из тюрьмы. — Что? — не понял Кю. — Не знаю, как ты, но я не позволю невиновному сидеть за решеткой. Я не сдамся. — Но как? — Вдвоем мы сможем это придумать, Кюхён-шши, — Хёкдже подмигнул Кю, похлопав того по плечу. — Если ты, конечно, хочешь этого. И, если так подумать, Ынхёк действительно слишком активно насел на него, то и дело сподвигая к решительным действиям. — Хочешь ты этого или нет, но он взял тебя в оборот, — будто повторяя его мысли, продолжал Йесон. — Потому что он понимал: если он пойдет против меня в одиночку, да ещё и в лобовую атаку, шансов у него нет. А ты был идеальным для него вариантом по нескольким причинам, — он приготовился загибать пальцы. — Во-первых, ты лично работал с Ли Сонмином. Во-вторых, он знал, что я тебе доверяю, — он поймал на себе растерянный взгляд, — и, заметь, доверяю до сих пор. А в-третьих... мой недальновидный братец, не располагая достоверной информацией и руководствуясь лишь своими собственными наблюдениями, основанными на давно притупленном чутье, положил в твою голову, сам того не ведая, крошечное зерно сомнения. Я предупреждал его, чтобы он не лез в это дело, но... мы имеем то, что имеем. — О ком ты искал информацию? — О заключенном Ли Сонмине-шши. — Он заинтересовал тебя? — Так точно, заинтересовал. Ёнун улыбнулся: — Считаешь его приговор необоснованным? — Не хочу делать поспешных выводов. — Хочешь поговорить об этом? От вырисовывающейся картины Кю охватывала паника. Будто бы изображения в его голове, раскрашенные до этого одними цветами, внезапно заполнялись другими, более мрачными. — Ну, что? Кого тебе сегодня поручить? — Я всецело полагаюсь на вас, капитан Ким, — ответил Эвил. — Тогда… как насчёт еще одного свидания с Ли Сонмином? — Ёнун щёлкнул зажигалкой, не отрывая пристального взгляда от лейтенанта. — Тебе ведь по-прежнему интересен он, Ли Сонмин, верно? — Тобой манипулировали, — Чонун поджал губы. — Тобой манипулировал даже мой недалекий брат. Своими действиями и словами он лишь создавал иллюзию, будто у тебя есть выбор. — Тебе ведь по-прежнему интересен он, Ли Сонмин, верно? — С чего вы это взяли? — Кю посмотрел на старшего. — А разве это не так? — Отвечать вопросом на вопрос немного странно, капитан, — ухмыльнулся он. — Но скрывать не буду, это дело мне действительно интересно. В конце концов, майор Ким Чонун-шши направил меня к вам, чтобы я набрался опыта, работая именно с террористами и изучая их модель поведения. — Ну, как ты знаешь, в моей колонии не один Ли Сонмин осуждён по этой статье, — Канин сделал очередную затяжку. — Ты можешь выбрать любого, кого пожелаешь. — Но выбора у тебя, как ты понимаешь, никогда не было. — Ты можешь выбрать любого, кого пожелаешь. — Тогда я прошу вас, капитан Ким, еще об одной встрече с мистером Ли, — отдал честь лейтенант Чо. — Если это возможно, конечно. — Ты был пешкой. При этом капитан Ким всё время вёл с тобой свою игру, возможно, даже не надеясь на решительные действия с твоей стороны. Ему просто было интересно наблюдать за тобой. Он хотел натравить тебя на меня и посмотреть, что из этого получится. Потому что он видел, что ты похож на меня. И если уж он не может поиграть со мной, то почему бы не оторваться на тебе и не поручить тебе, ради забавы, моего заключенного? — Ли Сонмин. Вину отрицает. В целом спокоен, к суициду и побегу не склонен. Занимался восточными единоборствами. Его, кстати, Чонун собственноручно упрятал за решётку, — хмыкнул капитан Ким и вышел из допросной. — Да, его это забавляло. И всё это так удачно оказалось для Ынхёка. Ведь то зерно сомнения, что зародил в тебе Ёнун, проросло, пустило свои корни, зажило в твоей голове собственной жизнью. И поэтому всё, что оставалось Хёкдже — лишь вовремя его поливать, подпитывать, позволяя тому расти с невероятной скоростью. — Меня не пустили к Сонмину. Ты меня слышал? Чонун приказал своему брату не пускать меня к Сонмину, представляешь? Я так и знал, что здесь что-то нечисто! И он понимает, что я тоже это понимаю! Наверно, он чует, что мы копаем под него. — Зато я сейчас ничего не понимаю, — выдохнул Кюхён. — Где ты сейчас? — В колонии. У меня по воскресеньям утренняя стажировка. — И? — И я попросил у Канина возможность поработать сегодня с Сонмином. — И капитан Ёнун тебе отказал? — Да. Он сказал, что Йесон хочет, чтобы я поработал несколько дней с каким-то молодым, провалившим свое задание американским шпионом китайского происхождения, — раздражённо ответил Хёк. — Ну, прямого отказа на конкретную просьбу ты всё-таки не получил. С чего ты взял, что майор Чонун что‐то приказал своему брату? Думаю, ты преувеличиваешь. — Что‐то тут нечисто! Мы должны докопаться до правды! — Пожалуйста, Хёкдже-шши, не втягивай меня в свои авантюры. Тогда я просто поделился с тобой своими мыслями. И, как я уже говорил, я не хочу делать поспешные выводы. — Он невиновен, Кю-а, ты понимаешь это? — Ты слишком часто это повторяешь. И с каждым сказанным словом глаза лейтенанта открывались всё шире и шире, насколько это было возможно. Чонун это заметил и ухмыльнулся: — Конечно, я не ожидаю, что ты мне сразу же поверишь. У тебя до этого была своя правда и свои убеждения. Тем более, всё это пока — лишь слова, — он пожал плечами. — К тому же, насколько мне известно из твоего доклада, ты лично проверил все показания Ли Сонмина, собрал огромную доказательную базу, опросил море свидетелей и не нашёл ни одного просвета в его истории, ни одного белого пятна, ни одной странной детали или зацепки, верно? Чо осторожно кивнул. — Все кусочки картинки так удачно для тебя сложились в идеальную мозаику, ребром к ребру, доказывая невиновность Сонмина, — с издёвкой сказал он. — И придраться не к чему. Он ненадолго замолчал, наблюдая за спектром эмоций на лице Кюхёна, от робкой уверенности до неприкрытого сомнения. Йесон улыбнулся: — Тогда позволь мне пролить свет и на эту ситуацию и указать тебе на ту крошечную, не столь явную и не бросающуюся в глаза деталь, которая определила ход не только всего твоего расследования, но и твоих мыслей. Тобой манипулировали при помощи нее. Эвил навострил уши. — Эта деталь — оранжевого цвета. Она ничем не примечательна сама по себе, так, обычное слово. Но оно представляет собой код. Код, который Ли Сонмин как бы между делом передал тебе, точно вектор, по которому он движется в своих суждениях и которого отныне должны придерживаться остальные. Именно этот сигнал ты, по незнанию, сообщил Ли Хёкдже, а уже он — Хичолю. Таким образом код был передан в группировку и принят к сведению. И вот мы имеем законченный, логически оформленный сюжет с кучей деталей, по которому действуют все и к которому не подкапаешься. Кю застыл от ужаса. Волосы на руках поднялись дыбом. В горле пересохло. В лёгких тут же закончился воздух. — Догадаешься, что это за код? Но гадать было ни к чему. Потому что он точно знал, о чём говорит майор Ким. — То есть, по-твоему, я псих? — ухмыльнулся Кю. — Пока не знаю, но, если хочешь, могу провести консультацию. Оплата — сущий пустяк. — Зачем тебе в колонии деньги? — А кто говорит про них? — улыбнулся Мин. — Я едой возьму. — Едой? — Угу. Хочу тыквенную кашу, — блаженно закатил глаза Ли. — Или тыквенный пирог. А то они мне уже снятся по ночам! "Это была затравка". — Но я рад снова видеть вас, Чо Кюхён-шши! — Мин слегка наклонил голову. — С того самого дня, как мы впервые встретились, я не мог перестать думать о вас. — Как и я, — ухмыльнулся Эвил. — Вы принесли мне тыквенную кашу? — облизнулся Ли. — Увы, — пожал плечами Кю. — Но я купил для тебя тыквенный сок. — Правда? — обрадовался тот. "Когда я вернулся, он ещё раз подал мне сигнал. Чтобы наверняка. Чтобы я его точно уловил и запомнил". — Неужели ты даже писем не получаешь? — Ни писем, ни гостей, ни тыквенных подарков, — ответил Мин. — Ничего. "Контрольный третий. А затем..." — А какой он сейчас, Ли Сонмин? — спросил Хёк. — В каком смысле? — Ну, я-то его давно не видел, меня не пускают поработать с ним, поэтому интересно, каким он стал сейчас? — Он самый обычный человек, ничего странного и сверхъестественного. Он держится стойко и спокойно, временами, правда, пытается вести свою психологическую игру, но потом сдаётся и позволяет себе помочь. — И о чём вы с ним обычно разговариваете? — По-разному бывает: о деле, других подозреваемых, иногда о еде, один раз разговаривали о книгах. — О еде? — усмехнулся Ынхёк. — Это о чём, например? — Да ни о чём особенно, просто он постоянно повторяет мне, что скучает по тыквенной каше. — Хм, интересно. — Да не особо, — фыркнул тот. "А вот и она — передача сигнала от меня... в мир... остальным". — Тыква, — шёпотом произнёс Кюхён. — Бинго, — Чонун кивнул. — Да, она самая. Это была секретная операция под кодовым названием "Тыква", заранее разработанная Хичолем и Сонмином на случай, если что-то пойдёт не так, по вызволению последнего из тюрьмы. Наверняка не знаю, но я уверен, что у них было продумано множество сценариев на разные случаи, и для каждого, скорее всего, существует своё кодовое слово: для вызволения Хичоля, Сонмина, Донхэ... И предполагалось, конечно, что связующим звеном между ними будет Хёкдже, теневой игрок, свой среди чужих, засланный казачок... И, знаешь, мне до последнего удавалось сохранять дистанцию между ним и Сонмином как раз на подобный случай, но... В этот раз им крупно повезло. Звёзды сошлись, в руки попали нужные карты, а потому ниточкой, которая в конце концов всё связала, стал не Хёкдже, а ты. Затем Йесон, довольный произведенным эффектом, придвинул свою толстую чёрную папку к лейтенанту Чо, открыв на самой первой странице: — Здесь всё, что я знаю об этом деле и его участниках. Можешь прочитать. Я рассказал тебе лишь суть. И если у тебя остались вопросы, или если они возникнут во время чтения, не стесняйся, задавай. Я отвечу на все, — он на время оставил Кю переваривать услышанное и поднял руку, привлекая к себе внимание официанта: — Триста кальвадоса. И, пожалуйста, без льда. Спасибо.