Чёрный Беркут — Белый Лебедь

— Волнуешься? — ухмыльнулся Йесон. — Есть немного, — кивнул Кюхён. — Не бойся. Это наша территория, — Чонун посмотрел на каменное белоснежное здание. — Здесь ты практически в безопасности. — Практически. — Ничтожный процент. — Все равно как-то не по себе. — Отставить! — чуть повысил голос майор Ким. — Есть, сэр. Кюхён поклонился и снова взглянул на стены из белого кирпича. Местами протертые трещины и сошедшая краска усиливали чувство легкой тревоги. Железные двери и ворота покрылись ржавчиной. И только острая металлическая проволока выглядела как новая, даже блестела на солнце. Во дворах виднелись массивные решетки. Но, несмотря на все это, небольшой двор перед главным входом в колонию выглядел весьма прилично: зеленые стриженые газоны, небольшие клумбы с цветами и даже крошечный фонтан. — Где же этот болван? — начинал злиться пунктуальный Чонун, доставая мобильный телефон. — Ненавижу этого несобранного человека. — Он же ваш брат, товарищ майор! — Да будь он хоть папой Римским! Нельзя заставлять людей ждать! — А это там не капитан Ким идет? — кивнул Кю в сторону двора, заметив человека в форме, направляющегося к ним. Йесон тяжело выдохнул и спрятал мобильный в карман: — Он самый. Кюхён поправил рукава своей формы и встал чуть позади Чонуна, готовясь ко встречи со старшим братом майора. — Где тебя носит, черт побери! — фыркнул Чонун вместо приветствия. — Прости-прости, Йесон-и! — улыбнулся старший Ким и сложил руки в молитвенном жесте. — Ты же знаешь, что я... — Не любишь ждать, да, я помню. — И не называй меня так! — выдохнул Чонун. — Особенно при моих подопечных. — Ах, вы должно быть лейтенант Чо! — наконец-то Кю заметили. — Так точно, капитан Ким! Разрешите представиться: лейтенант Чо Кюхён, 25 лет, отдел внутренней безопасности, — отдал честь старшему по званию тот. — Капитан Ким Ёнун, — поклонился Канин. — Начальник единственной колонии особого режима в Сеуле. — Буду рад поработать с вами! Надеюсь на тесное сотрудничество, поддержку и взаимопонимание! Спасибо за то, что вы для нас делаете! — оттараторил заученный текст Кю. — Не стоит, — улыбнулся капитан. — Спасибо, что позволили мне пройти стажировку у вас! — продолжал лейтенант. — Надеюсь, что я не подведу вас, капитан Ким, и майора Кима! Канин рассмеялся: — Даа, — протянул он, — я уже и отвык от вас, военных. Забыл, какими вы можете быть. Кюхён недоуменно посмотрел на старшего. Йесон продолжал гипнотизировать брата. — Что вы имеете ввиду, товарищ капитан? — Это всего лишь формальность, — пожал плечами Канин. — Это соблюдение субординации! — строго ответил Чонун. — И вам, капитан Ким, тоже не мешало бы ее соблюдать! Канин покачал головой и снова обратился к лейтенанту Чо: — Я хотел сказать, что я совершенно отличаюсь от своего брата, поэтому для меня достаточно и обычного рукопожатия во время приветствия. — Ты не изменишься, — констатировал майор Ким. — Ну, так что, ты тоже на стажировку? — вспомнил о своих обязанностях Ёнун. — Так точно, товарищ капитан! — Йесон-и, ты скольких своих учеников мне еще подкидывать собираешься? — хихикнул Канин. — Сколько потребуется! Кюхён чувствовал себя неловко между братьями, поэтому старался держаться норм приличия: — Буду рад поработать с вами, капитан Ким! — снова оттараторил он. — А ты не зайдешь? — обратился Ёнун к брату. — Выпьем по чашечке кофе, поболтаем. — Нет времени, — ответил Чонун, смотря на часы. — Я не могу тратить свое рабочее время на твои прихоти. — Ну, как знаешь, — махнул рукой Канин. — Тогда давай выметайся с моей зоны. Йесон еле заметно закатил глаза, отдал честь и безмолвно удалился со двора. Кюхён так же отдал честь старшему и повернулся к Ёнуну. — Не обращай внимания! Это нормальные братские отношения, — улыбнулся он. — А у тебя есть брат? — Нет, товарищ капитан. — Сестра? — Никак нет. — Ясно. Ну, пройдем внутрь. Ёнун указал рукой на железную дверь, приглашая Кю зайти. Тот еще раз вежливо поклонился и последовал за капитаном. — Майор Ким много рассказывал о вас, — Кюхён продолжал соблюдать субординацию, несмотря на слова и поведение старшего по званию. — Майор Ким и о тебе рассказывал! — рассмеялся Канин. — Лучший из лучших его учеников, верно? — Не могу знать наверняка, товарищ капитан, — машинально ответил тот. — Сразу видно, что Чонун не дает вам расслабиться! — ухмыльнулся Ёнун. — Он весь в отца. — Когда я могу приступить к своему заданию? — спросил Кю. Канин остановился перед самым входом в здание и еще раз внимательно посмотрел на лейтенанта Чо. Короткие темные волосы местами торчали в разные стороны. Черные, как смоль, глаза ждали приказа. Пухлые губы, немного впалые щеки, небольшие синяки под глазами. Неидеальная осанка. Высокий рост. Тощие запястья и длинные пальцы. И на уме одна работа. Ёнун был готов поклясться, что сейчас перед ним стоит немного несовершенная, но доведенная до ума копия его младшего брата Ким Чонуна. — Я надеюсь, что ты только внешне напоминаешь мне Йесона. Кюхён не нашел, что ответить, поэтому просто поклонился и открыл дверь, пропуская вперед старшего. "Напрасное желание, товарищ капитан!" — хмыкнул про себя Кю и вошел следом. Сам же лейтенант Чо надеялся, что общего между ним и майором Ким Чонуном намного больше, чем простое соблюдение правил. Он хотел бы во всем походить на своего наставника. Для этого он готов был выкладываться на все сто. — Мой брат не похож на меня, — Йесон отсутствующим взглядом сверлил стену, сжав руки в замок. — Несмотря на то, что он старше меня, я выше его по званию. Кюхён сидел напротив и ловил каждое его слово. — Он всего лишь капитан в свои 33 года, когда я в свои 30 уже стал майором и возглавляю отдел по борьбе с терроризмом. Когда несколько лет назад его пригласили возглавлять колонию смертников, Канин решил оставить военную службу, — Йесон ухмыльнулся. — Хотя не думаю, что эта работа безопаснее. Наоборот. Зато она ему подходит. — Что я должен буду сделать? Чонун перевел взгляд на Кю: — Твоя задача в колонии очень проста: ты будешь изучать психологию и поведение преступников. Разговаривая с ними, ты должен уметь составлять психологические портреты, отмечать их сильные и слабые стороны. Ты должен научиться моделировать поведение преступников. И особый упор нужно сделать на террористов, доживающих свои последние дни в тюрьме. — Но, майор, позвольте, — начал возражать лейтенант Чо, — я изучал психологию преступников в университете, на специальных военных курсах, а так же слушая вас. Я уверен в своих знаниях. Вы действительно считаете, что я... — Да, — перебил его Чонун. — Я считаю, что ты обязан повторить это еще раз. Кюхён сглотнул: — Зачем, товарищ майор? — Затем, чтобы посмотреть, что это такое. Пойми, если ты намерен присоединиться к нашему антитеррористическому отделу и посвятить этому жизнь, ты должен разбираться в этом в совершенстве, как никто другой. Нельзя работать с преступниками, имея в своем арсенале знаний лишь теорию. Практика, Кюхён-шши, только практика сделает из тебя профессионала. Лейтенант Чо кивнул. У него не было выбора. — В колонии капитана Ёнуна уже проходит подобную практику твой коллега. Поэтому не волнуйся. — Я не подведу вас, товарищ майор! Коридор. Железная дверь. Лестница. Железная дверь. Коридор. Решетка. Железная дверь. Лестница. Решетка. Коридор. Этой цепочки не было конца. Кюхён уже начал думать, что самостоятельно выбраться отсюда невозможно. И Канин будто прочитал это на его лице, ухмыльнувшись: — Думаешь, что слишком много дверей и замков? — Никак нет, — соврал Кю. — Это меры предосторожности. Обычные и самые простые. Лейтенант Чо кивнул. — Когда ты готов приступить? — спросил Ёнун, ведя Кю по светлому коридору вглубь. — Когда прикажете, товарищ капитан. — Раз так, тогда расскажи, что ты знаешь об этом месте? Где мы находимся? Кюхён прокашлялся, готовясь цитировать заученный текст: — Это учреждение для осужденных к высшей мере наказания, смертной казни, и пожизненному заключению, товарищ капитан. В колонии отбывают срок осужденные за особо тяжкие преступления. Это убийцы, насильники, члены бандитских формирований, лидеры организованных преступных группировок, террористы. На их счету такие преступления как захват заложников, похищение людей, заказные или массовые убийства. В настоящее время в колонии насчитывается около 200 человек приговоренных и дожидающихся исполнения приговора. Канин хмыкнул, открывая очередную дверь. Кюхён продолжил: — В камерах преступники сидят по одному, по двое и трое человек. У каждой камеры висят карточки-досье: фото, статьи, краткая "биография" преступника. Администрация, изучив арестантов, расселяет их, исходя из психологической совместимости во избежание конфликтогенных ситуаций. Для этого с каждым проводится беседа с профессиональным психологом, — он немного помедлил. — И за все время существования колонии ни одного случая удачного побега здесь не случилось. — Это все? — спросил Ёнун. — Так точно, товарищ капитан. Канин привел Кюхёна в комнату для допросов и протянул пачку сигарет. — Не курю, — отрезал Кю. — Точно как Чонун, — хмыкнул Ёнун и закурил. Это была обычная мрачная и прокуренная комната без окон с единственным выходом. На одной из стен висело огромное стекло, за которым, естественно, находилась еще одна комната. В центре стоял стол, по бокам два железных стула. Вся мебель была наглухо прибита к полу. Единственная роскошь на допросе — пачка Lucky Strike и синяя пепельница. — Знаешь, как в народе называют эту колонию? — вальяжно выдохнул Канин и прислонился к стене. — Тюрьма для смертников? — спросил Кю. Это было первое, что пришло в голову. — Нет. "Белый Лебедь", слышал? Лейтенант Чо отрицательно замотал головой. Капитан Ким затянулся. — Почему? — Варианты неофициального названия произошли по разным версиям — от цвета стен либо от способа перемещения заключённых по территории: наклонившись вперёд практически под 90 градусов с закинутыми за спину руками, так называемый "лебедь", — он посмотрел на Кюхёна. — Есть ещё одна версия, довольно романтичная. Говорят, что сами заключенные придумали. Он томно улыбнулся. — Многие из них имели здесь свой последний "причал", последнюю лебединую песню, как по легенде, где лебедь, потерявший свою любимую, приговаривал себя к одиночеству или смерти, стремительно падал вниз, разбиваясь о землю, — затяжка. — Романтично, не правда ли? Лейтенант Чо решил промолчать. "Что за непрофессионализм? — вертелось в голове Кюхёна. — Он абсолютно не похож на Чонуна". — Тюремная романтика — это явление странное, порой необъяснимое, но очень распространенное. — Так когда я смогу приступить? — Кю решил вернуть из мечтаний старшего. — Ты с кем хочешь поработать? — переключился Канин на стажёра. — Майор Ким сказал сделать упор на террористов. — А сам с кем хочешь? — переспросил Канин. Кюхён помедлил: — С террористами. — Смертниками? — Не обязательно. — Который час? — Не могу знать. Ёнун пристально посмотрел в глаза лейтенанта Чо, бросая вызов. Кюхён принял его. — Сколько лет служишь? — Семь. — Мечтаешь дойти до майора? — Мечтаю до генерала. — Ошибок не прощаешь? — Смотря какие. — А если война? — На войну. Короткие вопросы, требующие четких ответов. Они не задумываясь перебрасывались фразами, стараясь не проиграть друг другу. "Что за детский развод?" — ухмыльнулся Кюхён. Но все более нелогичные вопросы продолжали идти один за другим. — Отец твой — военный? — Так точно. — Смертная казнь или пожизненное заключение? — Пожизненное. — Детей любишь? — Не особо. — Пистолет или нож? — Пистолет. — Жалость или сострадание? — Сострадание. — Семья или работа? Заминка. Один единственный вопрос. Но это был тупик. — Я... — начал было лейтенант Чо. — Все ясно, — кивнул Ёнун и вдавил окурок в пепельницу. — Ли Сонмин. — Что? — не понял Кю. — Твое первое задание — Ли Сонмин, 27 лет. Террорист, приговорён к 20 годам в колонии строго режима, — Канин встал с места, — жди, сейчас приведём тебе подопытного. Кюхён все еще сидел в недоумении, хлопая глазами, оставаясь в прострации на уровне последнего вопроса. Канин остановился в дверях и добавил: — Ли Сонмин. Вину отрицает. В целом спокоен, к суициду и побегу не склонен. Занимался восточными единоборствами. Его, кстати, Чонун собственноручно упрятал за решётку, — хмыкнул капитан Ким и вышел из допросной, оставив Кю одного с миллионами вопросов в голове. — Проверка, — на полушепоте простонал он. — Портрет. Тест. А я так легко попался. Он выдохнул и закрыл глаза, пытаясь успокоиться: — Я недооценил вас, капитан Ким Ёнун, — легкая усмешка. — Урок усвоен. Я буду осторожней.