Чёрный Беркут — Белый Лебедь

— Если вы журналист, — пробубнил Сонмин, как только дежурные офицеры вышли из допросной, — то мне не о чем с вами разговаривать. — Я не журналист, — спокойно ответил Кюхён. — Разреши представиться, лейтенант Чо Кюх... — А, — оборвал его Мин на полуслове, — военный. Кю прокашлялся: — Так точно, лейтенант Чо Кюх... — Чем обязан? — снова прервал его Сонмин. Кюхён немного опешил от такой наглости со стороны заключенного: — Я хочу поговорить... с тобой. — О чем? — хмыкнул Сонмин. — Ну... — протянул лейтенант, пытаясь подобрать нужные слова. Он еще и сам толком не придумал, о чем и как начать разговор. — Если вы пришли, чтобы еще раз расспросить меня о теракте, — устало выдохнул Мин, — то хочу огорчить вас, лейтенант. Я ничего не знаю. Ни о готовящихся, ни о прошедших взрывах. Я не имею никакого отношения к разным группировкам. — Я не об этом, — ответил Кю. — Вы работник тюрьмы? — приподнял бровь Сонмин. — Не совсем. Я сотрудник антитеррористического отдела Чо Кюх... — Сотрудник антитеррористического отдела? — недослушав, фыркнул Мин. — И вы пришли поговорить со мной не о теракте? Я вам не верю, лейтенант... как Вас там? — Чо Кюхён, — строго ответил Кю. Он ненавидел, когда его перебивали на полуслове. А тем более, когда потом переспрашивали. — Тем не менее... — Тем не менее, — продолжил Сонмин, — теперь я крайне заинтересован целью вашего визита. Моё дело закрыто, я сижу в колонии строгого режима, а все мои жалобы и прошения еще не рассмотрены. О чем же вы хотите поговорить? Несмотря на все недовольства, лейтенант поразился уверенности в словах Сонмина. Если бы на нем не было серой робы, его вполне можно было бы принять за адекватного человека. — Я просто хочу поболтать с тобой. Узнать тебя. Сонмин хмыкнул: — Узнать? Почитайте газеты. Благодаря СМИ на мне теперь пятно, от которого никогда не отмыться! — Пятно, от которого не отмыться? — чуть слышно ухмыльнулся Кюхен. — Не слишком ли громкие слова? Но, увы, заключенный это услышал. — Что вы сказали? Громкие слова? — фыркнул Сонмин. — То есть вы, лейтенант Чо Уён, считаете... — Я Чо Кюхён, — перебил его Кю. — Неважно! — отмахнулся Мин. — Вы считаете, что я клоун? — Я этого не говорил, — отрицательно покачал головой тот. — А что вы имели в виду под "слишком громкими словами"? — Ну, я... — замялся лейтенант. — Наверно, — наигранно задумался Мин, — вы это ляпнули не подумав! — Точно! — кивнул Кю. — И вы не то хотели сказать! — Именно! — И вы просто не считаете за людей тех, кто оказался по ту сторону решетки! — Нет, — твердо ответил Кюхён, ведь он знал, что его попытаются подловить. — Это не так. Ли Сонмин лишь надул щеки и в упор уставился на лейтенанта, готовясь выслушать оправдания. — Я действительно оговорился и не хотел обидеть вас, Сонмин-шши. Кю старался тщательно подбирать слова, чтобы достучаться до заключенного. В первую очередь этот парень — его задание, хочет он этого или нет. И лейтенант Чо должен все сделать правильно. Он должен постараться для майора Ким Чонуна. Чтобы тот не разочаровался в нем. А все остальное — второстепенно. — Я не то имел в виду, — прокашлялся Кюхён. — Я не имел в виду ничего... плохого. Я просто поражаюсь тому, как вы держитесь и ведете беседу. Когда я шёл сюда, то не особо представлял наш с вами разговор, не знал, как его правильно построить и о чём говорить. Безусловно, это моя вина, я не должен был думать о вас подобным образом. Просто это... эмоции. Я немного волнуюсь. — Мы не на свидании, лейтенант, — хмыкнул Сонмин. — И я действительно хочу... — он сглотнул, — хочу лично поговорить с вами, поболтать о том, о сём. — Лично? — саркастически спросил Мин. — Я вас умоляю, лейтенант! Просто так не приходят "поболтать" с заключенными. Для этого есть подружки и друзья. Кюхён выдохнул. По крайней мере, теперь он может повернуть беседу в нужное ему русло. — У меня их нет, — пожал плечами Кю. — Ни друзей, ни братьев. И вообще, может, у меня хобби такое — разговаривать с заключенными. Ли с недоумением взглянул на лейтенанта. — Вы это сейчас серьезно? — осторожно спросил Мин. — Да, — спокойно ответил Кю и улыбнулся. – И давай перейдём на "ты". В конце концов, мы же не на суде. "Странная тактика, Чо Кюхён, — подумал про себя лейтенант. — Но для выполнения задачи все средства хороши". — Но, товарищ майор, — взмолился Кю, который все еще скептически относился к идее Йесона, — как вы себе это представляете? — Легко и просто, — пожал плечами Йе. — О чем можно разговаривать с заключенными? — А о чем можно разговаривать с обычными людьми? — С обычными... — задумался Кю, — с обычными людьми... намного проще. Они никого не убивали. — Не драматизируй, — ответил Йесон. — В конце концов, ты можешь провести обычный допрос по их делам. Им все равно, они по полжизни не видят ничего, кроме неба в решетку. Для них любой выход из тюрьмы в допросную — уже приключение. Развлечение, если, конечно, так можно сказать. — Но, товарищ майор... — все еще пытался возразить лейтенант. — Это не обсуждается, — слабо улыбнулся Йе. — А если... — Кю подбирал слова, — а если они сами не захотят со мной разговаривать? — Значит, я разочаруюсь в тебе, — подмигнул лейтенанту Йесон. — Поэтому не подведи меня! — На "ты"? — Сонмина немного передернуло. Кюхён утвердительно кивнул. "Он думает, я ему поверю? Новичок! — фыркнул про себя Мин. — Но я подыграю тебе". — На "ты", — снова повторил Кюхён. — Странный вы, лейтенант Уён! — покачал головой Сонмин. — Я Кюхён, — снова поправил его Кю. — Ну, да. И что вы... то есть, ты хочешь узнать? — А у тебя есть братья или сестры? — спросил Чо. — Есть, — ответил заключенный. — Брат младший. — Вы в хороших отношениях? — Кюхён заметно обрадовался, видя, что Сонмин пошел ему навстречу. — Я потерял с ним связь некоторое время назад. — Скучаешь по нему? Сонмин еле заметно мотнул головой: — Немного. Я боюсь за него. — Боишься? — не понял Кю. — Я всегда заботился о нем, старался быть примером для подражания. А теперь он будет думать, что его старший брат — террорист и убийца. — А ты террорист? — Нет, — все так же спокойно ответил Мин. — Я случайный человек, для галочки. — В смысле? — Ну, чтобы общественность видела, как оперативно работают наши полицейские и прокуроры, — с презрением произнес Мин. — Им абсолютно наплевать, кто окажется в тюрьме, невинный человек или настоящий убийца. Им лишь бы поскорее разобраться со всем и закрыть дело, а потом бить себя в грудь и вешать на свой мундир незаслуженные награды. — Неправда! Слова о несправедливости в адрес правосудия всегда задевали Кюхёна. И он никому не позволял оскорблять дело всей его жизни. — Тебя это задевает? — ухмыльнулся Мин, "прочитав" лейтенанта. Кю кивнул. — Смотри-ка, тебя задевают обычные слова о несправедливости, — как-то философски протянул заключенный, — а теперь представь, как к этому отнесется человек, который из-за чужих ошибок должен полжизни провести за решеткой. — Если тебя посадили, значит, были неопровержимые доказательства! — фыркнул лейтенант Чо. — А ты хотя бы пролистал моё дело, прежде чем кидаться такими замечаниями? — спокойно спросил Ли. Кюхён промолчал. Естественно, нет, ведь он только полчаса назад узнал, с кем ему придется беседовать. — То-то же, — кивнул Мин. — Дураку понятно, что дело сфабриковано. — И все же... — попытался "защититься" лейтенант, но Сонмин снова перебил его. — Прочти на досуге. Посмотри на доказательства, слова очевидцев и дату. За такой короткий срок практически невозможно упрятать за решетку человека, обвиняемого в терроризме. — То есть ты уверен в своей правоте? — Кюхён поднял взгляд. — Уверен, что выйдешь отсюда? — Ну, — задумался Мин, — скажу так: с каждым днем этой уверенности становится все меньше и меньше. Мне сложно бороться в одиночку. Но если кто‐нибудь смог бы поверить мне... тогда я бы боролся до последнего. Кю снова промолчал, лишь потупив взгляд. — Ни к чему сейчас спорить об этом, — выдохнул заключенный. — Мы с тобой находимся по разные стороны решетки. И к единому мнению никогда не придем. — Ты слишком спокойно рассуждаешь для невиновного, — сощурился Кю. — Я бы даже сказал, по-философски. — Я психолог, — ухмыльнулся тот. — Два года колледжа, пять лет университетских лекций и полтора года стажа дают о себе знать. — Ты несколько молод для психолога! — с недоверием заметил лейтенант. — По-твоему психологи — это дядечки за пятьдесят, полулысые, полуседые, в очках и с бородой? — прыснул Ли. — Я с семнадцати лет стал увлекаться психологией. "Ненормальный! — подумал лейтенант. — Все психологи ненормальные!" — Тебе нравится работать с психами? — спросил Кюхён. — А тебе? — рассмеялся Сонмин. — Я – психолог, а не психиатр. Вы, военные, и то больше психов встречаете, чем мы. Так что мы с тобой немного похожи, лейтенант. Сонмин улыбнулся, заглядывая в глаза Кю. "Нет, он слишком адекватный для террориста! — кивнул сам себе Кюхён, пряча взгляд от глаз Мина. — Так не бывает!" Заключенный прокашлялся, переведя взгляд на окурок Ёнуна в пепельнице: — Но ненависть к правосудию у меня появилась давно, — продолжил Сонмин, — еще до того, как меня упрятали в тюрьму. — Что-то произошло? — Нет. Просто бывший парень моего брата тоже военный. Он-то и объяснил мне, как все это происходит. — Парень? То есть твой брат...? — не понял Кю. — Да, — утвердительно кивнул Мин. — Тебя это смущает? Кюхён покачал головой: — Не то, чтобы… просто это же… — Вы хотите об этом поговорить? — улыбнулся Сонмин. — Это смущает вас, лейтенант Чо Кюхён? — Я Кюх... — хотел было поправить Сонмина Кю. — Я так и сказал, лейтенант. Мягкая улыбка Сонмина вконец растопила сердце Кюхёна. Он больше не злился на него и не испытывал практически никаких негативных эмоций, лишь чувство легкого умиротворения. — То есть, по-твоему, я псих? — ухмыльнулся Кю. — Пока не знаю, но, если хочешь, могу провести консультацию. Оплата — сущий пустяк. — Зачем тебе в колонии деньги? — буркнул Кю, которому стало даже немного стыдно за свое отношение к гомосексуалистам. — А кто говорит про них? — улыбнулся Мин. — Я едой возьму. — Едой? — удивился Кю. — Угу. Хочу тыквенную кашу, — блаженно закатил глаза Ли. — Или тыквенный пирог. А то они мне уже снятся по ночам! Кюхён улыбнулся, наблюдая, как закатывает глаза и облизывается Сонмин. И чем больше он наблюдал за ним, чем больше спрашивал, тем больше сомневался в его причастности к совершенному теракту. Он просто не мог поверить, что убийцы и террористы могут быть такими спокойными и уравновешенными. И это пугало его больше всего. Психологический барьер и нежелание разговаривать с осужденными были преодолены. С каждым новым ответом хотелось задать следующий вопрос. Кю чувствовал себя маленьким любопытным ребенком, которого знакомили с новым другом. Предпочтения к еде, литературе и фильмам заменили факты, явки и пароли. И отведенное на разговор время неумолимо заканчивалось. Канин кольцами выпускал дым от сигареты, пристально наблюдая за улыбкой Кюхёна сквозь зеркальное окно в допросной. От его глаз не ускользнуло и то, что Сонмин постоянно теребил под столом края своей робы, звеня цепью от наручников. — Товарищ капитан! — отдал честь дежурный офицер, стоящий все это время позади Ёнуна и следящий за временем. — Двадцать минут прошло. Разрешите увести заключенного из допросной в камеру. — Отставить! — прикрикнул Канин. — Но, капитан! — офицер недоуменно покачал головой. — Дай им еще немного времени, — уже мягче ответил Ёнун. — Посмотри! У меня есть еще порох в пороховницах! — кивнул он сам себе и улыбнулся. — Это идеальная совместимость.