Последний властелин времени

      Хочу немного написать о Кире Перрочи. Это будет филлер как в аниме. Правда филлеры бывают после завершения сюжетной арки, да и не особо я их люблю: бесполезные истории, только отвлекающие от основного повествования. Но, конечно, не в этом случае. Почти.       Когда-нибудь, если удастся, я расскажу и историю Марты. Ту ее часть, когда она была Ингрид. А пока о Кире.       Лаборатория была тускло освещена — пробки вышибло от скачка энергии, когда молния попала в трансформатор. Кира в очередной раз вздохнул, расставляя по комнате свечи. Главное, по его мнению, было цело, а именно холодильник, где хранились различные образцы и материалы.       Послышался шорох, возня, а затем что-то со звоном упало. Молодому ученому пришлось вернуться к письменному столу, возле которого стояли жутковатое банановое дерево в безобразном горшке и два стула. На одном из них сидела рыжая взлохмоченная обезьяна. Орангутанг, если быть точнее. Своими огромными пальцами он пытался поправить галстук-бабочку и уже умудрился свалить со стола несколько пробирок.       — Дядя, — Кира присел на рядом стоящий стул, — я прекрасно знаю тетушку, ее это ничуть не удивит. Ну если только чуть-чуть. К тому же она занята более важными делами: ищет очередную для меня невесту. — Кира усмехнулся, вспоминая последнюю тетушкину жертву и то, как она улепетывала. Посмеиваясь, он достал из ящика стола банан и протянул его Чарли. Тот с жадностью схватил фрукт.       — Надо будет еще доработать, повысить влияние интеллекта над инстинктами, да… — достав из кармана потертую, с засохшими каплями крови на обложке записную книжку, Кира сделал несколько помет. — Да… Так… членораздельная речь отсутствует… да… надо будет и это доработать… да… признаки интеллекта есть… присутствует память, узнает близких… да… Черт! Надо же тетушке сказать!       Оторвавшись от записей, молодой ученый поднял взгляд на орангутанга, уже доевшего банан и теперь перед миниатюрным зеркалом вновь пытающегося поправить склонившуюся на бок бабочку. Кира выудил откуда-то из-под стола цилиндр и напялил его на обезьяну.       — Так, — пробормотал он, продолжая делать пометы, — не всем орангутангам идут цилиндры… да… и бабочки… Надо будет еще и трость найти… и перчатки… желательно белые… да… и мелкую моторику проверить… способность писать… да…       — Кирюша! — раздалось откуда-то сверху, послышалось шарканье. — Кирюша! Печеньки готовы!       — А, да, тетушка. Надо сказать. — Он посмотрел на готового к выходу «дядю». — Пойдем.       Обезьяна и человек, взявшись за руки, побрели наверх.       Его историю я считал при рукопожатии, но осознал ее не так давно. Пожалуй, именно с описанного выше момента.       Родители Киры, мама — строгая немка и отец — жизнерадостный итальянец, погибли в автокатастрофе, когда возвращались от родственников, оставив сына у тёти на время его первых летних каникул. Семилетнего Киру долго мучила их смерть и очень сильно изменила характер: некогда жизнерадостный мальчик стал угрюмым, замкнутым и нелюдимым. Дядя и тетя, у которых он остался всячески старались помочь ему пережить утрату. Дядя Чарльз, генетик по образованию, практикующий хирург, занимающийся пересадкой органов, пристрастил маленького Киру к наукам. Они часто закрывались в подвале дома, где у Чарльза была лаборатория, и проводили различные опыты. Тетя Норма, бывшая военнослужащая, после смерти сестры посвятившая свою жизнь воспитанию племянника, вечерами напролет за чашкой чая с пирожками с упоением слушала рассказы юного Киры о новом экспонате очередного гербария, об препарировании лягушек и об удачных и не очень экспериментах. И, видя счастливый блеск в глазах ребенка, ее сердце наполнялось радостью.       Семья Лепорелли, а такова была фамилия Чарльза и Нормы, жила в большом двухэтажном доме на главной улице небольшого городка на юге Германии. Городок этот был закрытым, так как в его черте располагалась научно-исследовательская база. Чем там занимались, жители почти не интересовались, но такое соседство имело свои негативные последствия. Так, как бы странно это не звучало, в городке не было хороших учебных заведений. Поэтому, окончив с отличием школу, Кира уехал в Берлин получать высшее образование. Он хотел стать медиком, как и его дядя, и когда-нибудь продолжить его дело.       Но, как это часто бывает, все пошло не так как он планировал. Став успешным специалистом, Кира обосновался в столице. Здесь, защитив докторскую на тему «Адаптация и дальнейшее функционирование органов животного после пересадки человеку», он познакомился с умной и очень милой девушкой. Она понравилась ему сразу, как только принялась доказывать, что в некоторых своих гипотезах, например, об оживлении мертвых, он был не прав, и что самое главное — ей почти удалось это сделать. Все шло к свадьбе, но один несчастный случай вновь перевернул жизнь Киры. Одна не потушенная сигарета привела к пожару в многоэтажке, где снимала квартиру молодая пара. Невеста и еще несколько человек не пережили той ночи.       Убитый горем Кира вернулся в дом Лепорелли. Осев в дядиной лаборатории, он вознамерился доказать: та гипотеза, что свела их, имеет место быть, и лучший исход, когда он скажет воскрешенной ей об этом лично.       Работая с раннего утра и до поздней ночи Кира практически не покидал подвала, запустил свой внешний вид и испортил зрение. Однако это ни в коем разе не помешало ему продолжить свое исследование человеческой смерти и попыток вернуть к жизни уже ушедших в иной мир.       Такое ужасное поведение огорчало тетушку Норму, уже давно мечтавшую о внуках. Но повлиять на племянника ей так и не удалось.       Злой рок, пожалуй, так можно назвать постоянного спутника судьбы Киры. Он не покинул его и после возвращение в город: вскоре Кира узнал, что его дядя тяжело болен и дни его сочтены. Молодой ученый решил во что бы то ни стало спасти Чарльза. Здесь видимо действительно сошлись звезды: тетушка, не знавшая о болезни и все так же подрабатывавшая на военных, привезла домой откуда-то (с опасного задания?) мужскую особь орангутанга, Кира давно планировал провести операцию по пересадке органов человека животному (интересно, читал ли он Булгакова?), а тут еще дядя с раком легких. Видимо это была судьба, и в дождливую ночь под реквием Вагнера состоялся важный эксперимент.       Ход и его итоги вновь описывать не буду, ведь именно с этого я и начал рассказ о Кире Перрочи.       Что было дальше? Дальше они зажили еще более дружной семьей: ученый Кира, боевая Норма и орангутанг Чарли. И конечно, прознав о деятельности Перрочи, Кирой заинтересовались работники теперь уже военной, но все также научно-исследовательской базы. В одно прекрасное утро Чарли принес племяннику приглашение с той самой базы. Стоит ли говорить, что Кира проигнорировал это письмо, продолжая работу над доказательством своей гипотезы?       Через пару дней возле дома Лепорелли остановился автомобиль цвета хаки. Из него вышли двое военных. Они долго стояли в прихожей и молча обменивались взглядами с тетушкой. Норма, вздохнув, указала на подвал. Коротко кивнув, они спустились вниз, а через пару минут уже усаживали упирающегося Киру в машину. Еще через час Перрочи сидел в зеркальной комнате для допросов. Он уже начинал злиться от того, что его оторвали от важных дел, и чем больше Кира закипал, тем сильнее и громче барабанил пальцами по столешнице.       Вскоре дверь отворилась и внутрь вошли худощавый как Кира мужик и пожилая женщина с пронзительными зелеными глазами. Что-то неуловимо знакомое в ней было. И, зная всю историю, могу с точностью сказать, что это была Марта. Конечно я удивился, увидев ее там, но все же ошибиться в том, что это действительно она, было нельзя. Я не спускал с нее глаз, а вот Кира вообще не обратил на нее никакого внимания. Весь его праведный гнев обрушился на мужчину. Не дав ему даже представиться, он встал, громко хлопнув руками по столешнице.       — Какого черта?! — рыча, спросил разъяренный ученый. — Как вы посмели меня отвлечь? Полтора часа! Да за это время весь опыт коту под хвост пошел!       Он еще долго кричал и возмущался, а мужчина и Марта стояли и ждали, когда гневный поток иссякнет.       — Мы хотим нанять вас, — заговорил ученый муж. — Ваши разработки…       — Нет, — отрезал Кира.       — Вы сможете работать здесь.       — Нет.       — У вас будут все условия.       — Нет.       Нависло напряженное молчание.       — Отвезите меня домой, — наконец произнес Кира.       — Хорошо. Но попыток вас завербовать мы не оставим.       — Ваше дело. Ответ все равно будет один.       На следующий день Киру от работы вновь отвлек дверной звонок. Тетушка ушла с Чарли на прогулку, квартиранта, что снимал небольшое полуподвальное помещение, тоже не было, и Кире пришлось-таки пойти отворять дверь.       На пороге стояла Марта в обличии старушенции. Перрочи окинул ее взглядом, кажется пытаясь вспомнить, где же видел эту женщину, а затем попытался захлопнуть дверь, но красная, с острым носом туфелька, вовремя подставленная в образовавшийся проем, не дала этого сделать.       — Может пригласите даму на чай?       Кира, оценив проделанный маневр, отступил вглубь прихожей, предоставляя возможность настырной старушке пройти внутрь дома, а затем, захлопнув дверь, повел незваную гостью на кухню.       — Что вам нужно? — спросил Кира, поставив чайник на плиту.       Дама молчала, осматривая помещение. Она медленно переводила взгляд: стол, окно, сервант с посудой, мойка, плита, закипающий чайник. Наконец взгляд достиг и Киры.       — Кира Перрочи, я хочу предложить вам работу.       — Я уже, кажется, дал понять вашему начальству, что не намерен работать.       — Пф, этот мужлан не мой начальник, — отмахнулась старушка. — И если вам так не нравится слово «работать», то давайте поговорим о сотрудничестве. Ведь это подходит вам? К тому же посмотрите на это с другой стороны. — Она достала из сумочки небольшую визитку и протянула ее Кире. — Переверните.       Кира все с большим недоумением смотрел на старушку, но все-таки перевернул визитку. Глаза его округлились — формулы, которыми была исписана обратная сторона, явно ему о чем-то говорили, я же их понять не смог. Он перевел взгляд на Марту, видимо ожидая объяснений.       — О, я вижу вы поняли их ценность. Но, боюсь, это всего лишь малая часть того, что я могу вам предоставить. Помогайте мне, и все ваши гипотезы обретут доказательства.       — Как вас зовут?       — Да, с этого и стоило начать, — улыбнулась Марта. — Называйте меня пока фрау Мюллер. И с этого момента вы мой стажер.       Так Кира стал сотрудничать с инопланетянкой, помогая ей находить таких как я.       К моменту нашей встречи, их общая деятельность уже длилась около двух лет. За это время Мартой было сменено несколько образов, а также проверено огромное количество людей, Властелинами времени из которых были считанные единицы. Не удивительно, что обнаружив меня, она так обрадовалась.       Тем не менее, я так до сих пор и не понял, зачем же ей понадобился Кира. Для общения с людьми? Так она же как-то обходилось столько времени без его помощи. Нашла перспективного сотрудника для Цитадели? Возможно, однако неужели в самой космической крепости, где собрались инопланетяне со всей галактики, не нашлось подходящей кандидатуры? Неужели ей просто скучно? На этот вариант тоже стоит обратить внимание. И это я еще не раздумывал над тем, к какой из перечисленных Мартой расе он относится. Судя по всему, ни к инопланетным подселенцам, ни к оборачивающимся в людей животным. Остается только третья, самая малочисленная.       Что ж, рассуждать об этом можно долго, но я не буду. Пора закончить на этой ноте этот импровизированный филлер и вернуться на нижний этаж уровня Властелинов времени.