Итальянец, сукин сын

Человек в кабинете теперь оказалось только двое: белобрысый разбойник и ещё один – он как раз подмигнул Оленьке, которая во время разборок почему-то не догадалась выскользнуть за дверь и до сих пор, ни жива, ни мертва, жалась к стене. Альбинос, оставшись без надзора владельца дома, нацелился на бронзовое пресс-папье в виде добермана. Феличе понаблюдал за этими подозрительными людьми, потом догадался тявкнуть. - О! – один из гостей обернулся на звук, - У вас такой очаровательный зверь… - мужчина улыбнулся и подошёл к Ольге вплотную. Белобрысый же, уверенный в своей безнаказанности, почти было засунул добычу за пазуху, но в дверях снова появился Кригер. Доктор остро, точечно взглянул на обоих – будто плюнул каждому этим взглядом в лицо. - Вы всё ещё задерживаетесь? – Людвиг шагнул вперёд. - А вы нас уже выгоняете? – альбинос оскалился. Бронзовая собачья лапа выглядывала из-за края его куртки, но вора это будто бы и не касалось. Пёс тявкнул ещё раз. Людвиг и Феличе переглянулись. Кригер повернулся к посетителям. - Пошли вон. Оба. Альбинос театрально воздел глаза к потолку, но как ни в чём не бывало направился к выходу. Его ароматный приятель последовал за ним. - Стой. Сначала положи на место. – процедил доктор, когда парочка проходила прямо перед ним. - А? Что? – вороватый работник «Униона» обернулся. - Герр Кригер, вам от нас что-то надо? Людвиг схватил его за полу куртки и встряхнул. - Отдавай вещь. Молча. Альбинос широко, но как-то неуверенно ухмыльнулся. Выцепив из бледных пальцев пресс-папье, Людвиг отпустил воришку. Доктор подбросил бронзовую собаку в руке. - Отлично. А теперь исчезните. Ольга, проводи гостей. Через секунду в кабинете оказались только доктор и пёс. Кригер вернулся за рабочий стол, подумав, что, возможно, как раз для таких случаев стоило бы найти на улице ротвейлера, или бладхаунда, или просто собаку хоть немного внушительнее на вид. Феличе рыжей колбаской скользнул под стол. Вверху снова застучала клавиатура. Пёс зевнул и положил голову на лапы. В таком тепле, да ещё после сытного обеда, чертовски хочется спать… В дверь постучали. - Ну? – Кригер не оторвался от работы. Постучали ещё раз. Доктор вздохнул. - Хонда, заходите. Кику заскользнул в кабинет почти неслышно, и уж точно неслышно поклонился. - Добрый вечер. Я был у Кёркленда… - Есть хорошие новости из морга? – Людвиг смерил коллегу взглядом. - Пока ничего. Я заинтересовался некоторыми вещами… но для работы их, как оказалось, нельзя использовать. - Дважды жаль, - Кригер краем глаза глянул на экран ноутбука. - Больше ничего нового? Кику моргнул. Глубокие тёмные глаза подёрнулись дымкой, которая, однако, тут же рассеялась. - Нет. - Тогда пока можно отдыхать, - Кригер широким движением руки сложил ноутбук и поднялся. Хонда с мгновение неловко стоял перед коллегой, потом произнёс медленно и тихо: - Я зашёл, чтобы предложить: мы ещё можем поменять концепцию, работать в немного другом направлении. Возможно, не стоило отметать первоначальный вариант… - Потому что он проще и надёжнее? – с вызовом в голосе спросил Кригер, - Не понимаю, в чём вы сомневаетесь. Хонда внимательно посмотрел в лицо собеседника, потом отвернулся и устремил взгляд в никуда. - Есть нехорошее предчувствие. Людвиг нахмурился. - Такого я от вас не слышал. Понимаю, возможно, это часть вашей национальной культуры, но нельзя на такое опираться. Или вы придаёте слишком большое значение вопросу этики? Мы не обязаны обнародовать результаты. Если что, нас никто не осудит. - Об этике я не задумывался. Но такой эксперимент может изменить отношение ко многим вещам… - Только не говорите, что боитесь психической травмы. Я знаю, с чем вам приходилось работать. Хонда качнул головой. Вспомнились студенческие годы – в то время Кику как раз вынашивал множество идей, до сих пор не реализованных. Основы, например, проекта, принесшего молодому японскому биологу известность в узких кругах (и сблизившего его с Артуром Кёрклендом) были им проработаны ещё в тот период. Когда-то и его обвиняли за недостаточно этичный подход. Глупость какая. А тут… - Я хотел сказать, - он снова заговорил медленно, с расстановкой, - наше, и особенно ваше отношение. Возможно, даже придётся пожалеть о самом эксперименте. - Не думаю, - Людвиг повернулся к окну, несколько секунд вроде бы безразлично смотрел на улицу, - Я хочу прогуляться. С собакой. *** Возможно, доктор Кригер - действительно трудоголик. Однако, он никогда не имел привычки по воскресеньям просыпаться ни свет ни заря - как в это утро. Декабрьские предрассветные сумерки окутывали дом плотным киселём, холодным и тёмным. Под кроватью сопел Феличе. Спали все домочадцы. Яркого света и громких звуков будто и не существовало. Людвигу не спалось. Точнее, ему просто в какой-то момент перестало спаться. В тот самый, когда Людвиг проснулся. Спит доктор всегда чутко, нередко тревожно. Но именно сейчас ничто не помешало бы Кригеру досмотреть ещё парочку снов. Кроме, возможно, Провидения. Решив извлечь из пробуждения какую-никакую пользу, Людвиг поднялся с кровати, затем, даже не выпив кофе, оделся тепло и вышел на улицу - словно навстречу событию, которое на тот момент ещё не случилось, но очень скоро не заставило себя ждать. Исчезновение Кригера ничуть не озадачило тех, кто проснулся двумя часами позже - Людвиг, давно расписавший всю работу по часам, тем не менее, в некоторых случаях мог целиком посвящать науке сутки за сутками. Даже Хонда не был в курсе всех дел коллеги - а те могли появляться с неожиданной быстротой и в огромных количествах. И всему Людвиг отводил нужное время. Словом, если доктор Кригер с шести до десяти часов утра воскресенья четвёртого декабря находится неизвестно где - значит, так надо. А потом появились новости. *** На второй этаж Людвиг взбежал, взлетел, вознёсся на крыльях трудового энтузиазма - в грязных ботинках и в расстёгнутой куртке. Хотя Оленька сказала бы, что он просто внезапно, как призрак, появился перед ней и приказал "подготовить операционную". - Срочно! Ну, что вы на меня смотрите? Оля не нашла слов и только всплеснула руками. - И где Хонда? – добавил Кригер. - У себя-а-а... – протянула девушка, комкая передник. Это - нелюбимая часть её работы, и без того не самой весёлой. Ольга - девушка впечатлительная, тонкая и ранимая. Такую ещё с горем пополам можно заставить драить полы, но раскладывать инструменты (она не могла не думать о пыточных) для операций, которые она только в страшном бреду вообразила бы, а потом действительно наблюдать эти операции - увольте. То есть, "только не увольняйте, я всё сделаю" и гримаса отчаяния. - Отлично, - Людвиг почти заметно улыбнулся, - Работаем! Феличе продолжал спать в комнате Кригера, но уже на ковре возле стола. Он тоже сегодня лишится нескольких увлекательных снов. *** Кику Хонда – ни в коей степени не ипохондрик. Он не отложит полдюжины срочных дел, усомнившись в крепости своего здоровья. Более того, ввиду последних событий в доме Кригера Хонда старается как можно времени проводить в других частях города. Естественно, не без пользы. За этот день он успел доделать всё то, что планировал в начале недели. Визит к Артуру завершён, нужные документы сохранены на флеш-накопителе, и некоторых представителей международной общественности удалось заинтересовать новым проектом… И ещё несколько мелочей. Шины прошуршали по мостовой. Автомобиль свернул в проулок, блеснув в луче фонаря гладким капотом. Январь. Холод и ветер. Кику всё же устал и должен быть бы рад возвращению. В дом Кригера. В компанию гиперактивного человекообразного мутанта, самого Кригера – в последние недели пребывающего в состоянии маниакального возбуждения – и прислуги, до дрожи напуганной первыми двумя. К злосчастному дому подъехал аккуратный «Ниссан». Маленькая фигурка выбралась с водительского места, пригнула голову от порыва ветра. Щелчок. Автомобиль послушно, по-японски бибикнул, подтверждая включение сигнализации. Кику, пошатываясь, шёл к двери. Голова гудела. Он устал… Проклятая, безумная, до невозможности европейская страна. Такой же проклятый и безумный Кригер. Его дом – сплошной сгусток негатива с суетливыми обитателями и… скользкими ступеньками. Уже у самой двери, нащупав в кармане ключ, Хонда резко почувствовал вращение земного шара. Мир потемнел и качнулся, заваливаясь на бок. Взметнулись белые искры, вызвав у Кику вялое удивление и единственную мысль «Снег?» перед тем, как он полностью потерял сознание.