Итальянец, сукин сын

В коридоре, на небольшом стульчике, Ольга Черненко устроилась с книгой в руках. Она задумчиво пролистала пухлый том почти до середины, но особого толку от «Словаря европейских имён» пока не было. Да, собственно, зачем служанке понадобилась эта книга? Девушка сосредоточилась на чтении, и голос Натальи прозвучал над её головой неожиданно: - Ты что тут делаешь? По всему дому тебя ищу. - А? – Оля растерянно взглянула на подругу. - Нам нужно будет дня через три взять выходной. Съездим в торговый центр. Только не говори, что тебе там ничего не нужно, - Арловская говорила спокойно и уверенно. Она уже всё решила: что, когда, куда, с кем и зачем. Ну… - Ольга не нашла подходящего ответа и вспомнила о книге. - А, кстати, ты мне сейчас не поможешь? - Как? Наталья смерила взглядом собеседницу. Та постучала пальчиком по раскрытому словарю. - А что это? – слегка пренебрежительно спросила кухарка, пробежавшись взглядом по строчкам. - Я его взяла у доктора Хонды, - девушка закрыла книгу и показала Наталье название на обложке. - Подумала, что собаке бы неплохо подобрать имя. А первым попавшимся обзывать – как-то нехорошо. Так что пока из человеческих имён подыскиваю. - И что нашла? – Арловская вздохнула. «Делать больше нечего – кличку псу в словаре смотреть...» - Да вот... – Оля провела пальцем по странице. - Мне кажется, «Фредерик» бы подошло. Или «Альфред» - очень собачье имя. Кухарка издала короткий звук – вроде бы смешок, а вроде и нет. По лицу пробежала тень веселья, не имеющая, однако, с улыбкой ничего общего. - Ты ещё предложи Бенедиктом назвать или Афанасием. И в церкви окрестить. Нет уж – кличка животного должна отражать его характер, внешность, какие-то ещё особенности, в конце концов. Черненко задумалась. - Ну а например? - Проще простого, - размеренно продолжала кухарка. - Что мы о псе знаем? - Всего ничего, - вздохнула Оля. - Рыжий он, лохматый, трусишка. Кригер его для опытов подобрал недалеко от пиццерии – это, наверное, «Феличита» которая. - Феличита… - Арловская задумалась. - Это… - Это же по-итальянски! Песня ещё такая есть… - Ольга не сдержала улыбки, - Вроде как «счастье» означает. Наталья хмыкнула. - Вот тебе и готовое имя. И не мучайся. - Оно какое-то женское… А у нас – кобель, - смутилась девушка. Кухарка открыла было рот, но её опередил голос Кригера: - Вы уже всё на сегодня выполнили? Девушки обернулись. Людвиг направлялся к ним, а рядом с доктором семенил пёс. Последний, надо сказать, стараниями Людвига приобрёл гораздо более опрятный вид. - Да, всё, - Оля ответила за обеих. Кригер остановился напротив прислуги. Пёс, оказавшись в непосредственной близости от Арловской и Черненко, предпочёл спрятаться позади двуногого покровителя и не высовываться. Недавние шумные события в ванной произвели на дворнягу очень уж неизгладимое впечатление. Доктор, не меняя тона, терпеливо спросил: - Значит, сейчас вы в личное время занимаетесь личными делами? Оля переглянулась с подругой и ответила: - Ну, э… Да, - смысл расспросов оставался ей непонятен. - И вам обязательно делать это посреди коридора, на стуле из кабинета Хонды? – последний, «контрольный» вопрос. Наталья задумчиво посмотрела на домработницу, а потом на потолок, выражая абсолютную непричастность к происходящему. Ольга тут и вовсе не нашла что ответить, поэтому предпочла сменить тему: - А мы тут псу кличку подобрали. - Ну и? – Людвиг переступил с ноги на ногу и скрестил руки на груди. - Э… - девушка покосилась на словарь в руках, будто впервые его увидела. - Феличе… да, Феличе. Кригер развернулся и посмотрел на собаку. О чём-то задумался. - Это сокращённое? – спросил он. - Ага, - Оля согласилась - так, на всякий случай. - Феличе, - отчётливо повторил доктор и поиграл желваками, будто прожёвывая это слово. - Хорошо. Новоназванный Феличе осторожно обошёл доктора и взглянул на Наталью. Та с момента его появления не сказала ни слова. *** Пёс свернулся крендельком у ног доктора. Кригера он поначалу побаивался, но очень быстро признал в нём хозяина. Феличе теперь только хвостиком и ходил за Людвигом – но больше не из истинно-собачьего желания защищать хозяина, а из стремления к собственной безопасности от, к примеру, коварной прислуги. За прошедшие с момента знакомства с Ольгой сутки девушка не причинила псу никакого вреда, кроме морального. Но именно из-за последнего «кроме» Феличе её и побаивался. А кухарку он вообще решил обходить десятой дорогой. Поэтому, к сожалению, заставить себя сунуться на кухню не мог. Ну да и ладно – возле Кригера спокойнее, а кормят и так от пуза. Высоко над головой Феличе убаюкивающе щёлкала клавиатура. Одновременно также шуршали бумаги. Лежать под столом вообще спокойно и безопасно – к такому выводу приходил пёс. Как оказалось, ошибочно. Что-то вдруг стало не так. И это что-то постепенно нарастало. Феличе шевельнул ухом. Еле слышные шаги… Кажутся. Нет – нарастают. Пёс поднял голову и потянул носом. Странные запахи… Ухо Кригера уловило щёлканье дверной ручки. Оторвавшись от работы (приходилось по отдельным распечаткам восстанавливать потерянную из-за экспериментов коллеги информацию – занятие нуднейшее), доктор увидел заглянувшую в кабинет Ольгу. Не говоря ни слова, девушка взмахнула руками, выразительно выпучив глаза. Она указала куда-то в пространство за дверью, а секунду спустя провела ладошкой поперёк горла. В довершение всего Оля покрутила пальцем у виска. Кригер за этой пантомимой следил без тени понимания на лице. - Ай… - объяснять ситуацию словами девушка почему-то не захотела и только махнула рукой. Людвиг, силясь осознать происходящее, пронаблюдал за следующим действием: домработница широким жестом распахнула дверь кабинета, и в помещение всыпались, будто горох, четверо странных посетителей. Гости обступили стол доктора. Людвиг покосился на них с неприкрытой враждебностью; уж этим точно не консультация понадобилась, и даже не операция. Гости вполне соответствовали определению «молодые люди». Тот, что ближе других подошёл к Кригеру – явно южанин, будто сам светящийся солнцем, яркий и растрёпанный, как дикарь; «дикарь» выглядел дружелюбнее остальных. Рядом с ним крутилось на месте белокурое существо в шёлковой рубашке - крутилось так активно, что невозможно было разглядеть, какого оно пола. Существо начало было строить глазки одновременно Кригеру и Оле, но, встретившись с железобетонным взглядом доктора, прекратило. Черненко вздохнула – она-то уж собиралась радоваться, что хоть кто-то в этот доме обратил на неё внимание как на женщину. Третий из пришельцев оказался личностью и вовсе примечательной: светло-пепельные волосы вместе с водянисто-розовыми радужками глаз и бледной до прозрачности кожей выдавали в нём альбиноса (Людвига как врача это не могло не заинтересовать). Но этот генетический нюанс – не единственная отличительная черта: на плече альбиноса (как в кино о пиратах, ей-богу) восседала птичка навроде хорошо откормленной канарейки; да что греха таить – и выражение лица у хозяина птицы самое что ни на есть пиратско-разбойничье. Тем не менее, Людвигу в этом лице что-то показалось смутно знакомым – трудно понять, что именно. И, наконец, последнее звено этой человеческой цепочки – весьма агрессивно настроенный юноша в пёстром костюме. Под мышкой зажата дешёвая пластиковая папка. Блестят сдвинутые и посаженные на лоб тёмные очки – будто сейчас не середина ноября – и приминают неопрятно выбивающуюся из чёлки прядь волос. Интересно… - Что вы тут забыли? - ни один из пришельцев не успел нарушить напряжённого молчания, прежде чем оно надоело Людвигу. Гости переглянулись. Агрессивный молодой человек тряхнул головой, и тёмные очки съехали ему на нос. Однако заговорил первым не он. - Мы представляем банк «Унион», - патлатый южанин улыбнулся, будто в своей реплике отыскал достойный повод для радости, и истинно по-средиземноморски затараторил. - Вы как клиент, пользующийся нашими услугами более пяти лет, имеете право на дополнительные условия обслуживания и членство клуба «Унион Фратерните». Членство клуба предусматривает пользование дополнительными услугами и даёт право на посещение заседаний клуба, участие в финансовых проектах, проведение пикников в здании банка в период с третьего апреля по семнадцатое сентября, подписывание банковских чеков куриной кровью… - говорун как-то приутих, заметив, как его сверлит взглядом Кригер. Слова, некогда выстроенные ажурными конструкциями и выученные назубок, пугливо рассыпались в стороны перед внушительным зрелищем: растрескивалась стена индифферентности и уже роняла камни, а из образовавшихся отверстий проглядывал леденящий мрак. - Вы предлагаете мне стать частью вашей клоунады? – спросил Людвиг, тщательно расставляя паузы между словами. Он оглядел незнакомцев ещё раз. - А во время телефонного разговора от меня ещё и хотели денег за эту великую честь. - О… - белокурое создание вскинуло голову, выставляя вперёд небритый подбородок. От заструившегося баритона всё ещё присутствующей в кабинете Оленьке захотелось томно прикрыть глаза. - Это я вам звонил. - И я тогда ответил: нет. Теперь вы пришли, чтобы напрямую услышать, не надумал ли я заплатить пару сотен евро за сомнительное право присоединиться к сомнительному обществу сомнительных типов? Спасибо, что спросили – не хочу. Обладатель ноток лёгкой эротики в голосе, шёлковой рубашки и прочих элементов соблазнения, пожевал губами. - Эй, - подала голос разбойничья физиономия с канарейкой. - То есть вы, товарищ, не принимаете нашего дружественного – ну, почти, - приглашения? «Осси, как есть осси. Почти такой же «негр», как все эти приезжие.» Людвиг встал из-за стола. - Нет, если ещё кто не понял: не принимаю. Любое предложение, особенно когда речь заходит о моих деньгах, я рассматриваю с точки зрения целесообразности. К подобной ерунде иметь отношение не желаю. - Но! – альбинос дёрнул плечом, и птичка негромко пискнула. - Нашими особыми клиентами уже стали несколько сотен человек. Попросту говоря, из тех, кому мы предлагали, и один не смог отказаться. Кто-то из банковской братии тихонько ткнул альбиноса в бок локтем, мол «что ты гонишь?». Тот этого будто бы и не заметил, но оскалился: - Членский взнос в триста евро – пыль и пепел по сравнению с перспективами… - Я считаю, - Кригер перебил его, прохаживаясь по кабинету. - Что всё это – бред сивой кобылы. Вкупе с попрошайничеством. Я мог бы вызвать полицию… - Людвиг в последний раз оценивающе окинул взглядом компанию. - Но делать этого не буду. Выставлю вас сам. Это доставит мне больше удовольствия. Пёстрый владелец папки от возмущения поперхнулся воздухом. - Ты… - выдавил он из себя, когда физиономия доктора нависла над тёмными очками. - Che cazzo!* Что себе позволяешь?! Vattene!** - В собственном доме? Всё, что угодно мне и не противоречит закону, - абсолютно спокойно ответил Кригер, заламывая «очочнику» руку. - Это вынужденная мера обороны. Вас четверо, и вы вторглись в чужое жильё. Вполне возможно, что пытались что-то украсть… - Пусти, недоносок! – взвыл захваченный и попытался лягнуть доктора. - Эй! – лохматый южанин возмутился, - Это перебор уже! Посылали нас часто, но… - он как-то незаметно скакнул поближе к сцепившимся. - Синьор Кригер, вы превысили… - Отъебись, скотина! И Антонио, скотина, тоже! – прошипел незадачливый работник банка. Он изогнулся, чтобы пнуть Кригера в пах, но, едва не упав, снова ругнулся и затих. - Ловино, amigo, тебе нормально? – растерянно спросил Антонио, уже не зная, в какую сторону скакать. Пока переставший сопротивляться, но не сдавшийся Ловино в сочных итальянских красках расписывал, как ему весело и замечательно, доктор вытолкал его за дверь. - Ничего личного, - бросил Людвиг, пинком направляя итальянца в сторону лестницы. «Эа-а-а!» и несколько ругательств – а также латинская фраза, понять которую Кригер не смог, несмотря на соответствующий профессии уровень владения этим языком – всколебали воздух в доме напоследок. *Che cazzo! - Что за дерьмо! **Vattene! - Отвали!