И через века

- Рив, зараза, какого черта ты опять ушел куда-то? Через два часа начнется очень важная игра, а без тебя мы как без рук! И не говори, что тебе все это доставляет удовольствие. Это вовсе не смешно! – раздается нервный голос из динамика телефона. Однокурсник тараторит слова, явно волнуясь из-за предстоящего матча.       Отборочные туры, каждодневные тренировки. Надежды, которые возлагают на сильнейшего игрока команды…       Рив уже собирается привычным, отработанным до автоматизма движением вынуть из телефона аккумулятор, чтобы прервать слишком эмоциональное голосовое сообщение, когда товарищ вдруг говорит чуть тише, спокойнее. Заботливее: - Я держу пари, ты опять поперся к этим развалинам, - тяжелый вздох капитана команды, и брюнет почти видит друга стоящим перед собой. Видит, как он закрывает глаза, скрещивает руки на груди и пожимает плечами, - Просто не забудь про игру. У нас сильный соперник.       После этого продолжения сообщения не следует, слышится короткий гудок. Рив прячет телефон в карман зеленой толстовки, натягивает капюшон, ежась из-за нового порыва холодного ветра.       Парень лет двадцати двух поднимается на вышку, построенную специально для обзора местности. Здесь часто фотографируются туристы, а местные любят посидеть на платформе, наблюдая за всем с высоты. И Рив всегда отличается от остальных: немного мрачен, как будто постоянно размышляет о чем-то или пытается вспомнить нечто очень важное. Отличается от остальных, потому что всегда стоит у самого края, вцепившись в перила, и проводит так около часа, просто всматриваясь в остатки полуразрушенной высокой стены…       Да, именно эта стена, а точнее, пятьдесят метров в длину и сотня в высоту от того, что было раньше, привлекает в город туристов. Рив ходит к этому месту с самого детства и привык видеть людей, позирующих перед объективами камер, слушать рассказы экскурсоводов о том, какие легенды существуют о стене.       Привык слушать, как все единогласно провозглашают истории о титанах и стенах, возведенных для защиты когда-то вымиравшего человечества, лишь сказками. Они как один считают, что стена – всего лишь неудачная попытка какого-то архитектора или ошибка правителя. Огромную каменную постройку не сносят лишь из-за туристов, которых она манит толпами, и из-за возможных трудностей, которые возникнут при попытке уничтожения достопримечательности.       Никто не верит в титанов, которые, якобы, существовали тысячи лет назад. Эти истории рассказывают детям как сказки-страшилки. Гиганты – лишь очередной символ города. Их изображают на футболках на фоне стены, рисуют убитыми на оберегах…       Люди считают истории сказками, но умело зарабатывают на выдумках.       Рива не понимают товарищи, зная, что юноша постоянно ходит на вышку, чтобы целый час простоять на холодном ветру, смотря на стену. Но парень никогда не обращает внимания на смешки сверстников, старательно не замечает взглядов работников вышки, уже узнающих его.       Почему-то он никогда не признавал рассказы о стене и титанах сказками. Может, из-за снов и кошмаров, мучающих его почти каждую ночь? Возможно, это всего лишь эмоции, разыгравшаяся фантазия, но Рив привык к тому, что каждую ночь он видит новые истории того времени. Времени, когда стен было три, а не жалкий остаток одной. Когда люди ценили любой кусок хлеба, который мог спасти от голода. Когда дорожили каждой секундой жизни. Люди были другими.       В его снах весь мир другой, а такие видения всегда отличаются от остальных снов.       В них он не может ничего изменить, являясь молчаливым наблюдателем в мире титанов и выживших в этом аду людей. Рив видит эти сны с самого детства, и до мальчишки очень долго не доходило, что солдат, за которым он по пятам ходит, почти точная копия его самого.       «Капрал Ривай», - горько улыбнувшись, вспоминает имя Рив, обхватывая холодное железо поручней ладонями.       Именно его он видит каждую ночь, а порой даже наблюдает за всем глазами капрала, будто каким-то образом оказывается в теле мужчины. Он знает его чувства и мысли, но не может даже пальцем пошевелить, вынужденный быть только лишь наблюдателем.       Странное ощущение, но эти сны всегда вызывают странное чувство, которое чем-то напоминает дежавю.       Рив даже не понимает, как должен относиться к подобным видениям. Долгое время он предпочитал считать сны просто игрой воображения, которое сумело закинуть парня в далекое прошлое и сделать сильнейшим воином человечества, надеждой на спасение.       Сны показывают юноше того солдата в самые разные периоды жизни: детство, юность… Но чаще более зрелым, старше двадцатидвухлетнего Рива на несколько лет.       Однако о странности своих сновидений мальчик начал задумываться после того, как ему исполнилось четырнадцать. В конце концов, эти видения всегда очень реалистичны, и часто Рив просыпается с криком и в холодном поту. А чувство, что происходит все это не в первый раз, лежит на сердце тяжким грузом и печалью…       Мир в его снах другой.       Совсем рядом проходит счастливая семья: мама и папа за руки держат маленькую дочь, которая с громким смехом подпрыгивает и визжит, когда родители приподнимают девочку за тонкие детские ручки. Рив оглядывается на них через плечо, немного расстроенный потерянной цепочкой размышлений. Он действительно отличается от окружающих: на лице брюнета нет той сияющей восторгом улыбки, нет желания сфотографироваться на фоне стены. Он всегда приходит на вышку в одиночестве. Каждый день, чтобы вновь окунуться в размышления о мире, существование которого давно стало для юноши одним из важнейших вопросов.       Существовал ли капрал Ривай или его выдумала фантазия, чтобы разнообразить жизнь парня, нашедшего себя в образе сурового солдата? Чтобы встревожить душу ночными кошмарами и видениями об умирающих друзьях? Да, Рив правда считает их своими товарищами. Он помнит их имена, которые даже не требуется куда-то записывать. Образы, мужские и женские, тут же возникают перед глазами, стоит лишь подумать о ком-то… Все они такие разные. Реальные.       Капитан команды был прав, когда сказал, что Рив опять отправляется к стене. А ведь сегодня желание прийти сюда было гораздо сильнее, чем в другие дни. Может, это из-за того, что парень вновь увидел во сне такую долгожданную и волнующую встречу с ней? Да. Мир в его снах всегда другой. Там люди умеют ценить любую секунду, проведенную с любимым человеком…       Рив закрывает глаза, взглянув на остаток стены и на зеркальные здания, почти сравнявшиеся с достопримечательностью по высоте.       Закрывает голубые глаза, представляя Розу в ее полном величии. Забывает о существовании машин и заводов, новинок технологии и людей, разучившихся ценить что-либо. Есть причина, по которой он хочет видеть сны вновь и вновь. Он хочет увидеть ее. Коснуться ладонью щеки, аккуратно убрать черную прядку за ухо, поймать на себе взгляд любимых серых глаз…       Нормально ли это – любить того, кто может и не существовать? Любить сновидение.       «Микаса», - имя тоской и болью отзывается в груди.       Парень с тяжелым вздохом открывает глаза, чтобы вновь увидеть заполненные людьми и машинами улицы. Увидеть огромный каменный обломок стены, так нелепо возвышающийся надо всем.       Был ли сон когда-то правдой, и стена – тому доказательство, или же стена и сказки о ней лишь стали причиной этих видений?       В кармане противно пищит телефон. Рив, проклиная мир, нервно вынимает сотовый из кармана и жмет на сброс звонка. На черноволосого, не особо высокого юношу никто даже не оборачивается, не замечая его легкой тоски в атмосфере общего счастья.       Рив, недовольно хмыкнув, уже отводит глаза от толпы, чтобы опять взглянуть на стену. Только вот…       Среди посетителей он различает ярко-красную ткань, напоминающую вспышку. Парень немного хмурится и делает несколько шагов в сторону всплеска алого цвета.       Девушка, только что поднявшаяся на вышку, стоит у края платформы, крепко держась бледными ладонями за перила. Ее голова немного поднята, взгляд устремлен к стене. Короткие черные волосы, спускающиеся до плеч, закрывают лицо брюнетки, но Рив уже пробивается через толпу, не смея отвести глаз. - Привет, - взволнованный вздох. Парень прячет руки в карманы зеленой толстовки, чтобы они, не дай Бог, не выдали волнения, - мы не знакомы?       Она оборачивается, а на лицах обоих появляется изумление.       Эта девушка… словно копия той, кого так жаждет Рив увидеть каждую ночь во сне. Бледная кожа, знакомый овал лица, большие, широко раскрытые серые глаза, смотрящие на брюнета. Она тоже шокирована. - Не знаю, - растерянно произносит девушка, а Рив вздрагивает. Ее голос так похож на тот любимый и уже родной! - Как тебя зовут? – интересуется юноша, но в мыслях он уже дал ей имя. - Мисаки, - азиатка по-прежнему не может прийти в себя. Смотрит на парня чуть ли не с раскрытым ртом и часто моргает, будто пытаясь прогнать сон, - Меня зовут Мисаки.       Девушка, поборов в себе некий страх, протягивает руку, которую завороженно пожимает брюнет: - Рив, - спешит представиться парень, чувствуя какое-то разочарование. Ту девушку из сна зовут Микаса Аккерман, и он рассчитывал услышать именно это имя. Мисаки коротко кивает, отводя глаза на стену. Странно, но что-то в ее взгляде кажется Риву знакомым до безумия, до боли в сердце. Возможно, такая же печаль. Такая же призрачная надежда… - Ты часто здесь бываешь? - Да, обычно я прихожу в другое время. Но с учебой сегодня иначе получилось, и я решила подняться сюда пораньше.       Рив коротко улыбается, в душе понимая, что в чем-то они с Мисаки похожи. Он уже собирается сказать ей что-то, чтобы не молчать, но девушка говорит первой: - Знаешь, у меня такое чувство, что я потеряла здесь, у стены, что-то очень важное и до сих пор не могу найти. Поэтому и хожу сюда каждый день.       Ей почти девятнадцать, и Мисаки не может сдержать нервный смешок и грустную улыбку, появившуюся на лице.       Он прекрасно понимает эти чувства, потому что сам испытывает их. - Еще и эти сны, - чуть тише добавляет девушка, взглянув на которую, Рив почти не может отвести глаз и побороть в себе странное ощущение того, что знает ее, - они… такие реальные. И я не понимаю, нормально ли их видеть?       Рив вздрагивает и шокировано смотрит на Мисаки, широко раскрыв глаза. Ветер играется тканью ее алого легкого шарфа, вовсе не спасающего от пронизывающего ветра. Девушка ежится и закрывает лицо ладонью: - Прости. Никак не могу избавиться от чувства, что давно тебя знаю.       Серые глаза изучают парня, который тоже не может поверить в то, что может существовать настолько идеальная копия. И он видит отражение своих эмоций во взгляде Мисаки, в ее изумлении и растерянности. - Все хорошо, - Рив по-дружески касается плеча девушки и грустно улыбается, что делает очень редко, - я тебя понимаю.       Мисаки открывает и закрывает рот, словно онемела. Столько слов существует, которые она хочет сказать этому парню! Так хочет дотронуться до него, ощутить реальное прикосновение и понять, что Рив не сон.       Но она лишь достает из сумки через плечо стопку листков и начинает их задумчиво перебирать: - Мы… точно не знакомы?       Ее глаза бегают от бумаги к лицу Рива, что вопросительно смотрит на собеседницу, в которой видит Микасу Аккерман. Даже шрам на правой щеке есть!.. - Я не знаю, - честно отвечает парень, запутавшись в себе. Запутавшись в мирах.       Мисаки показывает стопку, которую держит в руках Риву. Резко разворачивает страницы к юноше, который немного вздрагивает от неожиданности и шока, принимает рисунки и начинает перебирать их… Его лицо изображено на каждом. Точнее, лицо капрала Ривая, роль которого юноша играет почти каждую ночь во снах. Мужчина по-разному показан на каждом рисунке: чаще он серьезен, задумчив, где-то сражается, удерживая в руках знакомые мечи. Парню достаточно лишь подумать об этом оружии, чтобы ощутить его тяжесть в своих ладонях, вспомнить привычные движения из снов, которые он без проблем может повторить в реальности.       Рив прекращает листать рисунки, когда находит тот, где видит улыбающееся лицо. Его ли, капрала ли… Он давно перестал проводить черту между собой и Риваем. - Это мой любимый, - поясняет Мисаки, заметив черно-белую карандашную улыбку.       Она не поясняет, что значит слово «любимый» в этом предложении. Наверное, потому что это не имеет смысла, а оба варианта интерпретации верны.       Рив еще долгие полминуты смотрит на свое лицо, на котором играет улыбка. Он помнит тот сон, где видел себя таким. И точно знает, кто заставил его улыбнуться. - Прости, - вдруг охрипшим голосом извиняется Мисаки, мягко забирая у парня рисунки, - наверное, я тебя напугала. Просто не могу понять, что… Неважно. Мне пора.       Челка падает на глаза азиатки, скрывая выступившие слезы. Она убирает листочки в сумку, спешно шагает к лестнице, чтобы спуститься вниз, обратно в шумный и людный город…       До боли в сердце знакома, она уже ступает на первую ступеньку, перекинув через плечо алую ткань шарфа, когда слышит тихий голос, обращенный к ней: - Аккерман.       Замирает, опустив голову. Брюнет готов проглотить разочарование, уже догадываясь, что она не узнала. Не вспомнила.       А ведь обещала, что будет любить его даже через века. Он слышал эту клятву, и то были последние слова, которые она ему сказала, сидя у кровати умирающего.       Ужасно, но и этот день Рив проживал не раз в своих снах.       Когда парень уже готов отвернуться, когда готов забыть надежду, вспыхнувшую в сердце, Рив видит, как Мисаки вновь заходит на платформу, поднимает на брюнета серые глаза, блестящие в свете разноцветных фонариков, развешанных повсюду.       Девушка высоко поднимает голову, откинув с лица черные волосы и вытянувшись в струнку, прижимает к груди правый кулак: - Да, сэр! – четко выкрикивает она, и несколько зевак оборачиваются на азиатку, отдающую честь парню в зеленой толстовке.       А он смотрит на нее широко раскрытыми глазами, уже не пытаясь избавиться от чувства дежавю. Рив знает ее, ведь именно эту девушку так долго искал, надеясь, что она что-то большее, чем просто реалистичный сон.       По щеке азиатки скатывается слеза, но она не утирает ее, по-прежнему прижимая к сердцу кулак. Она заметно дрожит, и не поймешь от чего: от холодного ветра или же от страха и возбуждения.       Рив снимает свою толстовку и накидывает на плечи Мисаки, тихо сказав: - Вольно.       Девушка отворачивается к стене и незаметно вытирает слезу, предательски выдавшую чувства. Сильнее укутывается в кофту юноши, пытается скрыть свое частое дыхание.       А он знает, что испытывает сейчас такие же эмоции. Еще никогда Рив так не переживал, еще никогда так не билось его сердце… - Нашел, - едва заметно улыбается он и ловит ладонь Мисаки.       Та заметно вздрагивает, а затем сплетает свои пальцы с его. Девушка несколько секунд борется с собой, но желание побеждает…       Она чуть ли не сбивает Рива с ног, когда вдруг обнимает парня, вызвав улыбку на его лице. Брюнетка что-то шепчет ему на ухо, и юноша различает лишь пару слов: «Искала, надеялась, нашла. Я не сошла с ума».       Рив запускает руку в волосы девушки, встречи с которой он ждал не одно столетие. Перебирает темные прядки, гладит по голове, с приятным трепетом осознавая, что чувства, которые он испытывал во сне, лишь усиливаются, становясь реальнее.       Было приятно обнимать Микасу, целовать ее, будучи капралом Риваем, но гораздо счастливее Рив теперь, зная, что это не сон. - Капрал, - слышит он голос у своего уха, а горячее дыхание щекочет кожу, - Вы заметно вытянулись и помолодели.       Девушка смеется, и брюнет понимает, что очень многое готов сделать, чтобы вновь заставить ее улыбнуться. Он чуть отстраняется, чтобы взглянуть в любимое и дорогое лицо, увидеть взгляд счастливых родных глаз…       Убирает прядку с ее лица, аккуратно заправив ее за ухо, проводит большим пальцем по шраму: - Я все время хочу назвать тебя старым именем, так непривычно…       Кроткая улыбка, она смущенно отводит взгляд: - Я понимаю, у самой такое же желание. Поэтому Микаса – мой никнейм в сети.       Рив удивленно поднимает брови, понимая, что это был еще один способ найти ее. А он и не догадался…       Рив начинает дышать чуть тяжелее, замечая на себе взгляд Мисаки, которая чуть приподнимается на цыпочках (брюнет немного выше). Она закрывает глаза, а юноша на секунду теряется, понимая желание подруги. Ни у кого из них нет чувства, что они знакомы всего лишь минут двадцать. Они знают друг друга целую вечность и столько же ждали этой встречи…       Парень нежно придерживает подбородок азиатки, чуть наклоняется и обнимает подругу за талию. Она тихонько вздыхает, смущенно прячет лицо на его плече. Рив улыбается, касается губами бледной щеки, шрама… Мисаки сама целует его, обхватив Рива за шею. Парень сначала удивляется, но сразу вспоминает, что во снах она не раз так делала, когда капрал и подчиненная могли остаться наедине.       Тепло приятно разливается по телу, сердце стучит о ребра, словно грозясь выпрыгнуть наружу. Эйфория вскружила голову, невероятное везение дает надежду на счастье, которое просто не могло существовать в том жестоком мире титанов, войн и ежедневных смертей…       Они вздрагивают и отстраняются друг от друга, когда в кармане начинает противно и настойчиво пищать телефон Рива. Юноша не отпускает руки Мисаки, которая заинтересованно наблюдает за брюнетом, смотрящим на экран своего сотового. - Я должен быть на игре, - поясняет он, пораженный тем, что совсем позабыл о времени, - у нашей команды сильный соперник, а я… - Понимаю. - Когда мы с тобой сможем увидеться?       Опять улыбка озаряет лицо девушки, которая, чуть привстав на цыпочки, легонько целует Рива в щеку: - Ты серьезно думаешь, что я не захочу взглянуть на то, как сильнейший воин человечества… - Игрок команды, - смеется парень, ероша волосы подруги, - всего лишь игрок. - Ну и что? Я хочу посмотреть на то, как ты будешь играть.       Рив потирает затылок и пожимает плечами. Он спускается по лестнице, не выпуская ладони Мисаки, нежно и ласково сплетая пальцы. Они даже не замечают людей, огромными толпами проходящих мимо, не слышат надоевшего шума города.       Как легко, и одновременно трудно, осчастливить кого-то… - Аккерман, - зовет приятный, тихий голос, - В тот день я не смог тебе ответить. - Что? – не понимает Мисаки, пытаясь вспомнить день, про который он говорит. - Ты тогда сказала, что любишь меня и всегда будешь. А я… умирал и не мог сказать ничего в ответ.       Улыбка исчезает с лица азиатки, она грустно отводит взгляд, всем сердцем ненавидя тот день, что забрал у нее любимого человека. Сны, которые она видела без Ривая, были очень тусклыми, серыми, пропитанными тоской. Борьба стала тяжелее, дни длиннее, а каждая мелочь напоминала о погибшем капрале. - Я тоже люблю тебя. Прости, что так долго ждала ответа.       Рив ласково проводит ладонью по скуле подруги, вызывая улыбку. Он словно просит ее не печалиться о том времени, ведь гораздо важнее то, что сейчас все хорошо. Главное, что никто из них не забыл.       Мисаки коротко целует парня, крепче сжимает его ладонь.

Так долго искать и найти. Так долго ждать и получить вознаграждение. Любить. Даже через века.