Гибернация

Вилл Шортер. -Отдайте его мне, - слышу я свой уверенный голос. Какого хрена только он такой уверенный? Или это именно как раз попытка скрыть свою боязнь, что мне не разрешат забрать Риччи из больницы? Что вполне себе вероятно, так как в итоге я представился всего лишь его другом, и то в это поверили с большой натяжкой, а может просто потому, что никому не было никакого дела до этого. -Хочу забрать Риччи Бекера домой, -повторил я, еще более повысив уровень уверенности в своем голосе. -Простите, мистер Шортер, это невозможно, - ответил мне главврач с натянутой улыбкой. Невольно вспомнил медсестру из своей палаты. Эта больница просто скопление каких-то кукол. Куда ни глянь: фарфоровые улыбки, сухие рукопожатия. Эта больница, да нет, не только она - весь мир прогнил безразличием, как будто это массовая болезнь, вроде СПИДа, только люди умирают не физически, а морально. -Почему нельзя? - я чувствовал, что начинаю внутренне закипать. Вы могли уже подумать, что у меня довольно сдержанный характер - отнюдь нет. Я привык всегда получать то, что хочу. Но последняя неделя моего пребывания в больнице, моего общения с Риччи, когда он либо был холоден, не обращая никакого внимания, либо кидался на меня с угрозами и оскорблениями, показала, что мир, увы, не крутится вокруг Вилла Шортера, как я наивно мог полагать раньше. И теперь эта несостыковка моих желаний и амбиций с реальностью портила мне все карты. Главврач, скрипя зубами, но продолжая свою политику убийственной вежливости, начал терпеливо объяснять: -Мы можем выписывать недееспособных пациентов только с согласия близких родственников. В остальных случаях они должны пребывать в больнице до полного выздоровления, возвращения ими дееспособности и самостоятельной выписки, - главврач внимательно посмотрел на меня, как будто раздумывая о чем-то. - Пациент Риччи Бекер, к сожалению, пока не поддается медикаментозному и психиатрическому лечению. Мы затратили слишком много финансовых средств, чтобы вылечить его и кажется уже нет смысла прекращать лечение. Впрочем, все это можно пересмотреть при одном условии... -Каком? - быстро спросил я. Что бы это ни было, я все сделаю. Может быть, надо возить его сюда на лечение или нанять медсестру? Господи, да что угодно! Главврач немного замялся, продолжая сверлить меня взглядом. Спустя несколько секунд моего полного непонимания, он, покряхтывая, похлопал себя по карманам. Точно. Стоило ожидать. -Сколько? - спросил я, брезгливо морщась. -Пять тысяч долларов... Эээ... В счет компенсации затраченных средств. -Выпишу вам человек, - бросил я, поспешно выбираясь из кабинета. Находиться там было противно. Было противно и быть самим собой сейчас. Но мне все равно. Главное - я добился своего, первого и пока что единственного пункта в своем плане построение нового мира. Риччи Бекер. Черные шторы, огромная кровать, дорогой комод. Шикарный дом, одним словом. У меня даже своя спальня тут. Живу с Виллом уже неделю. Так странно. Жизнь вроде бы потеряла смысл, но она продолжается. И невольно подстраиваешься под ее ритм. Она все еще серая, почти безрадостная, но вчера поймал себя на мысли, что хочу узнать, чем кончится фильм. И попкорн был вкусный. Не понимаю его. Вилл взял меня к себе домой, хотя кто я ему? Человек, пытавшийся его убить. Сам я этого не помню (вообще в последнее время из памяти вываливаются куски воспоминаний), Вилл рассказал. Чувствую себя, конечно же, виноватым. Извинялся раз триста, но все время ловлю на себе всепрощающий и всепонимающий взгляд. Черт. Лучше бы наорал на меня. Вилл сказал, я периодически схожу с ума. Именно тогда я ничего не помню. Говорит, что я несу какой-то бред, постоянно прошу убить себя. Не верю в это, а точнее не хочу верить, потому что подсознательно чувствую - Вилл не врет. И сейчас - очередная "идиллия" - так Вилл говорит. Ему нравится такие моменты. Мне тоже - я их хотя бы помню. Он красивый, сидит в изголовье кровати. Длинные аристократические пальцы держат в руках книгу. Темная прядь падает на страницу. Карие глаза впиваются в строчки. Искоса смотрю на него, отрываясь от своего занятия - просмотра интересной передачи в интернете. -Вилл, - слышу я свой собственный голос. - почему я здесь? -В смысле? - отвечают мне. - Сам пришел в мою комнату, заявив, что тут wi-fi лучше. -да я не о том, - отвечаю немного раздраженно, подсаживаясь к нему на кровать. - почему ты взял меня к себе, заботишься, хотя мне самое место в психушке? Чувствую, как Вилл тяжело задышал. Медлит с ответом - явно придумывает что-то. -Мне нужна правда. -Ну, если правда, то...- он переводит свои темные глаза на меня, при тусклом вечернем освещении они почти черные, - Риччи, ты мне нравишься. С тобой моя жизнь приобрела смысл. -А до этого смысла не было? Вилл явно разочарован этим моим ответом. Еще бы. Как то не такую реакцию ждешь на признание в чувствах. Уж, простите. Ничего не могу с собой поделать. Не чувствую ничего кроме легкой благодарности. -Нет, не было, - все-таки отвечает мне Вилл. - Была лишь пародия на существование. - Его голос и взгляд становятся настойчивыми. Невольно отворачиваюсь. Мурашки по телу. Вилл откладывает книжку, полностью разворачивается ко мне, придвигается вплотную. Его эмоции осязаемы, полностью окутывают меня. -Риччи, ты... Ничего не чувствуешь? Мне жаль его. Мне жаль себя. Но... -Нет. - я резко отодвигаюсь от Вилла. Боль исходит от него волнами. Он с усилием берет себя в руки, продолжая читать книгу. - Я схожу на кухню. После такого разговора в горле и правда пересохло. Я, наверное, должен чувствовать себя самым последним ублюдком, но нет. Не чувствую ничего. Просто хочу пить. Устало плетусь на кухню. Неужели я такой, каким хочу казаться? Эгоистичный. Холодный. Живу у парня, и мне нравится его забота, его отдача, но сам не собираюсь ничего отдавать взамен. Чувство ответственности притупилось: не хожу на работу, у меня все есть, не надо принимать решения и думать о будущем, не хочется ни с кем говорить, делиться эмоциями. Не удивительно. Мне и не хочется ничего чувствовать, открывать заново кому-то душу. Вообще не считаю нужным больше заговаривать с Виллом. А вдруг он станет мне дорог? Просто сегодня... он был такой задумчивый и красивый. Хотелось узнать. И то, что я узнал, по идее должно было меня обрадовать. Я ему нравлюсь. Да он влюблен в меня. Но что по сути это меняет? Я лишь разбиваю ему сердце. Как разбили мне... Ладно. Отбрасываю ненужные мысли. Понуро плетусь на кухню. Вилл Шортер. Кажется, только что мне почти разбили сердце. Признаться в любви, и услышать в ответ не то, что отказ от принятия чувств, а просто дурацкий вопрос? Как можно быть таким бесчувственным - я не понимаю. Да, у него все в жизни не сладко, но я-то не виноват, я, наоборот, стараюсь сделать все как можно лучше. А в ответ – почти что тишина. Хотя нет, лучше бы он действительно промолчал. И что? Он просто взял и ушел на кухню, хотя прекрасно понял, как меня задел наш разговор… Чего я добиваюсь, чего хочу? Мне никогда не заполучить Риччи, его сердце, не понять ход его мыслей. Но, а что делать дальше? Выбросить на улицу, выгнав из дома? Нет, я не могу так. Я ответственен, за тех, кого приручил. Да и не смогу я сделать этого, слишком влюблен, чтобы отказываться от малейшего, почти призрачного шанса получить что-то в ответ. На кухне что-то зашуршало, хлопнула крышка холодильника. В животе предательски заурчало. Мне так не хотелось сейчас видеть Риччи, но не вечно же мне от него скрываться? С неохотой я встаю с кровати и плетусь на кухню, но тут же растерянно замираю в дверях. Риччи, еще минуту назад бывший в нормальном состоянии, сейчас стоял с ножом в руках и как-то недобро улыбался, поглядывая сначала на свою руку, а затем на нож. Услышав мои шаги, он обернулся, его лицо исказилось яростью. О, боже. Опять началось. Риччи моментами просто сходил с ума. Стоило только сделать ему укол успокоительно, и он становился прежним. Надо как то достучаться до него, но я даже боюсь подойти к нему, потому что Риччи зло ухмыльнулся и перевел взгляд с ножа на меня. -Все так просто, - глухо сказал он, медленно приближаясь ко мне. – Один взмах ножом, и эта шикарная квартира, - он обвел взглядом и правда далеко не дешевую кухню, - полностью в моем распоряжении. Я просто лишился дара речи и возможности передвигаться. Это переходило все границы. Раньше он просто сходил с ума, впадал в истерику или повторял постоянно ее имя «Грейс», во сне или наяву. Не знаю, кто она, как-то боялся спросить. Но что происходит сейчас? Почему он хочет убить именно меня? Что я ему сделал? Сохранил жизнь, забочусь… Неужели, по его безумным меркам это преступление? Риччи в это время уже полностью приблизился ко мне и приобнял. Я почувствовал на своей шее его дыхание, нож щекотал спину. Господи, я дорого бы отдал за такие объятия раньше, но сейчас меня даже тошнило от этой ситуации и безумно хотелось убежать – и неважно куда, главное подальше от этого Риччи. -Почему не убегаешь? Притворяешься, что любишь меня? Но я, прости, не притворяюсь. Я ненавижу тебя до боли в груди. Как вижу – так и хочется отомстить тебе, за все, что ты сделал. О, господи! Ну, что я сделал? Боль уже не только моральная, но и физическая охватила меня. Риччи не спеша провел острием ножа по моей спине, оставляя не глубокий, но длинный порез. Закапала кровь. Болевая ярость застила мне глаза. Мой любимый, мой единственно оставшийся смысл жизни, хочет убить меня и не просто убить, а как следует поиздеваться. Не дожидаясь следующего пореза, подчиняясь врожденному инстинкту самосохранения, я с силой оттолкнул Риччи назад. Сталь вылетевшего из рук ножа заблестела под лучами солнца. Его приятная желтизна охватила горячо любимые волосы соломенного цвета и щеки, бледные, цвета слоновой кости. Что я наделал?! Надо было успокоить его, уйти, сказать хоть что-то. Но я опять, опять ошибся. Слишком сильно оттолкнул – и теперь Риччи, порывисто вздыхая, силится встать, но он слишком больно ударился виском об угол стола и теперь ничего не соображает. Забыв о боли в спине и своих уничтоженных, растоптанных чувствах, я бросился к нему, беззвучно молясь, чтобы с ним все было хорошо. Уже неважно, что будет со мной. Пусть бы убил меня, пусть бы радовался потом, лишь бы вернуть время назад. Если с ним что-то случится, я же не смогу жить дальше, просто не смогу.