Гибернация

Вилл Шортер. Тусклый свет солнца, пробивающийся сквозь старые жалюзи. Больничная койка, тумбочка, весенние цветы на ней. Белое покрывало на его теле. Бледная, жилистая рука. Его темно-русые волосы, закрытые глаза. Интересно, какого они цвета? Его губы… В какой раз вижу все это? Почему постоянно прихожу в его палату? Прошло всего два дня, но я как будто поселился тут. Прихожу к нему – ухожу на работу – после нее снова в больницу – поздно вечером, уставший, плетусь домой, чтобы рано утром снова вернуться. В чем смысл? Чтобы только услышать благодарность в свой адрес, за то, что не дал ему умереть на улице? Узнать его имя? …Да, возможно, и так. Но я и этого не дождался. Когда он очнулся, я впал в ступор. Его глаза открылись. Серо-зеленые – так и знал. Не знаю, что сказать и надо ли вообще что-то говорить. Смотрит на меня, точнее сквозь меня, не понимающим взглядом. Пытается пошевелиться, но слышаться стоны – на его теле и живого места не осталось. Судорожно размышляю о том, что надо вызвать медсестру, чтобы она пришла в палату. Да. Но в этом то и проблема – что она сюда придет. Какой он настырный, все равно пытается встать. -Эй, не надо, - я что, что-то сказал? По-моему, этот дрожащий голос – не мой. Сколько себя помню, он всегда был звонким и уверенным, чуть дразнящим. – У тебя куча переломов и ушибов - встать не получится. Опять получаю непонимающий взгляд. Парню наконец-то удается встать… на долю секунды. Он с тяжестью рушиться на пол. -Ну вот, а я же предупреждал, - это я так пытаюсь его успокоить? Говорю, как будто с маленьким ребенком или с сумасшедшим. Пытаюсь поднять его, но меня отталкивают. Что происходит? Я это все иначе себе представлял. А парень в это время ползет к окну, хватается слабыми руками за подоконник, кое-как подтягивается, и, раздвигая жалюзи, смотрит в окно. -Лучше бы тебе вернуться в постель, - хеееей, меня кто-нибудь слышит? Взгляд ледяных глаз, наконец, перестает смотреть сквозь меня, принимает немного осмысленное выражение. Из его губ слышу едва различимый шепот: -Ты кто? Я еще на самом деле сам не понял кто я. Пару дней назад, я был любящий сын, преуспевающий работник довольно крупной компании, заядлый игрок в гольф… ну, вы и сами все знаете. Сегодня – я сам себе жалок, я уже не тот человек, что был раньше. -Я – Вилл, - отвечаю, - я вызвал скорую… когда ты… ну… выпал с окна. Спас жизнь, в общем. Я всегда считал, что в такие моменты взгляд человека должен выражать что-то вроде благодарности, но в меня только что пустили стрелу ненависти. -Спас? Меня? – пытался кричать парень, но с его охрипшим голосом это плохо выходило. – Я не просил… не хотел… убийца… ненавижу… Парень обезумел. Схватившись руками за голову, он раскачивался взад и вперед, сидя на полу и бормоча что-то. Я подумал, у парня просто шок, но сердце все равно предательски болело в груди. Не зная, что предпринять, я подчинился первому веянию души. Опустившись рядом с ним, обняв его за плечи, начал что-то бормотать: -Успокойся… все будет хорошо… все наладится… ты выздоровеешь. Парень перестал трястись, выпрямился и посмотрел на меня вполне отрезвевшим взглядом. -Ты ничего не знаешь, - медленно, слово за словом проговорил он. – Ты не знаешь меня. Все было хорошо: когда я летел, когда мне было больно, когда я умирал. Вот, тогда мне было хорошо, действительно хорошо!!! А сейчас мне тошно, я… - он снизил голос и внимательно посмотрел на меня. – Пожалуйста… Ты ничего не знаешь. Пожалуйста, дай мне умереть! Открой окно, дай мне какое-нибудь лекарство… Я не безумец, нет! Просто, ты же ничего не знаешь… Ты не понимаешь… Я знаю, ты хотел как лучше… Но мне не лучше… Пожалуйста, я хочу умереть… Я… И вот меня снова выталкивают из моего прекрасного мира. Капля за каплей из меня вытягивают мою предыдущую жизнь, заменяя ее подделкой. Но я уже и сам запутался. Может быть мое прошлое, мой мир – вот это настоящая подделка? Но в таком случае это чертовски красивая и уютная подделка, в которой бы я не прочь провести все свою оставшуюся жизнь. Или поделиться ей с кем-то. Поделиться с ним… В мою голову даже не пришла мысль поддаться на уговоры парня. Я чувствовал, что он искренен, чувствовал, что предаю его, когда позвал на помощь медсестру, чтобы она успокоила его. Мой мир рушился, но я не дам ему разрушиться просто так. В этом должен быть смысл, и пусть ОН станет моим смыслом. *** Не помогает ничего. Истерики, крики, полное непонимание всего происходящего. И ненависть. Она плотная, почти осязаемая, я чувствую ее, исходящую от парня, всего за пару дней ставшего таким родным. «Он стал моим смыслом». Я не понимал раньше почему, но это уже стало очевидным, нет смысла отрицать, да, я и никогда не был склонен к самообману. Я влюбился в этого парня по уши. Влюбился не так, как раньше, в конкретного человека, девушку. Я влюбился в образ этого парня в своих мыслях – и это на самом деле весьма плохо. Опять создаю какой-то мир, причем пытаюсь им, как коконом, укутать и моего возлюбленного. И знаете, получается … когда он спит под действием успокоительного. В другое время я готов на стену лезть от отчаяния. Сеансы психотерапии, огромные дозы лекарств, может быть, и влияют на парня, но видимо очень незначительно. Единственное, что удалось узнать от него – имя. Поверьте, для меня этого многое. Сокровище в копилку моего одиночества. «Риччи Бекер». Риччи Бекер. -Вам нравится ваша жизнь, мистер Бекер? – спрашивает у меня психотерапевт. Еще одна нелепость из его уст. Я пытался убить себя, сейчас сижу на приеме у законченного неудачника, работающего в государственной больнице за гроши. И он еще спрашивает, нравится ли мне моя жизнь? -Как может нравиться то, чего уже давно нет? – отвечаю я. -В каком цвете вы видите ваш мир? Это что, шутка? -Вещи, которые не существуют, не имею цвета, - терпеливо объясняю я ему, ощущая почему-то себя психологом. -Что бы вы хотели исправить в вашем мире? – с этим все ясно. Видимо вопросы задает, заученные еще со времен института. Или пытается вызвать меня на разговор, но тогда у него это не получается. -Какая цель вашей жизни? -Доктор, - не выдерживаю я, - я пять дней назад сознательно выпрыгнул из окна, пытаясь свести счеты с этой вашей пресловутой жизнью! И вы спрашиваете про какие-то цели, цвета… Зачем? Вы только мучаете меня. Оставьте меня в покое. Я не подписывал согласия на сеансы психотерапии, что я вообще здесь делаю? -Это бесплатный курс вашей реабилитации. Мистер Бекер, что случилось, раз вы захотели именно таким образом окончить вашу жизнь? «Что случилось?» Боюсь, этот вопрос останется без ответа. Нет сил. Слишком больно что-то комментировать. Все изменилось, моя душа окрасилась в черный цвет, с того момента как умерла ОНА. Мы любили друг друга со школы, мечтали, строили планы на жизнь. Семья, дети, свадьба… Но один пьяный мудак на своей иномарке – и планы рушатся, как карточный домик. А вместе с ними увядает мой внутренний мир, мои стимулы к существованию. «Что случилось?» Да, ничего. Кроме того, что я умер, хотя все еще хожу по земле, дышу воздухом и выслушиваю бессмысленные вопросы. А так, больше не случилось ничего. И уже не случится.