Und alles hat in Grensenwalde angefangen.

      Удо вышел на порог хижины и потянулся, разминая затекшую спину. К вечеру ощутимо похолодало, и на улице почти не было людей, за исключением редких жителей, что сновали туда-сюда вдоль площади призрачными темными фигурами. Внимание юноши привлек стоящий неподалеку колодец, который в сумерках напоминал скромный заброшенный алтарь.        Поднеся ладони ко рту, парень попытался согреть их своим дыханием. Сквозь пальцы просочился пар и незамедлительно растворился в воздухе. Удо недовольно шмыгнул носом. Подойдя к колодцу, он оперся руками на его край и заглянул внутрь. Снизу на него смотрело собственное, еле различимое в вечерней тьме, отражение: какая-то неясная тень, больше походившая на притаившегося монстра, готового в любую секунду выползти из своего убежища, схватить юношу за руку и утащить в черную бездну. Парень завороженно смотрел на зеркальную водяную гладь, когда с другой стороны колодца послышались торопливые шаги. В следующее мгновение его двойника поглотил маленький водоворот из-за брошенного в воду ведра. Удо резко поднял голову и посмотрел на стоящего напротив мальчика.        Якоб, сначала не заметив чужака, раздраженно бубнил себе что-то под нос и с усилием крутил ручку ворота. Когда ведро было уже на полпути, мальчик, наконец, обратил внимание на неподвижного парня, следившего за его действиями. У Якоба не входило в привычку со всеми церемониться, так что он, ничуть не смущаясь, подал голос первым довольно вызывающе: - Очень интересно? Удо изумленно изогнул брови. Он, если честно, ожидал более теплого приветствия. - Довольно таки да. – Парень убрал руки с холодного камня и скрестил их на груди, - Я еще ни разу не видел такого unerzogene Zwerg*.       На лице Якоба отразилось вселенское возмущение. Да, мальчик был невысокого роста, за что местная ребятня частенько дразнила сынка трактирщицы, выпрашивая у него золото. Правда за подобное шутники расплачивались синяками или выслушиванием весьма нелестных высказываний в ответ (в чем Якоб был тот еще мастак). Собеседнику мальчик доставал едва ли до плеч, и этот факт еще обидней подчеркивал справедливость сказанных незнакомцем слов.  - Да как ты смеешь?! – Мальчишеская рука отпустила ручку ворота. Веревка с характерным звуком начала быстро разматываться и ведро с громким всплеском благополучно плюхнулось обратно в воду, поднимая фонтан брызг. Несколько капель долетели до верха и упали на край колодца. Удо неопределенно пожал плечами. Его позабавила реакция Якоба, и парень решил продолжить. - Как смею? Ну, во-первых, мне обидно, так что я имею полное право ответить «лестью» на «лесть». А во-вторых, я старше и, - юноша надменно усмехнулся, глядя на Якоба сверху вниз, - выше. Мальчик слушал парня, медленно закипая и сжимая кулаки. Ладно деревенские, те «свои» и действительно шутят, не желая обидеть. Но этот чужак говорил с явной издевкой. Что ж, хорошо. - А ты знаешь, что будет, если злить Гнома?  Якоб смотрел исподлобья в глаза собеседнику, придав своему голосу максимальную серьезность и неприкрытую угрозу. Удо такое поведение раззадорило. Конечно, вступать в перепалку с ребенком он не собирался, только еще чуть-чуть подразнить. - Он поднимет восстание Лилипутов? – парень откровенно веселился, улыбаясь пуще прежнего. Благо вокруг было ни души: крестьяне разбрелись по своим домам еще засветло, а рыцари безвылазно сидели в отведенной им хижине, не желая высовываться на мороз, иначе одному Богу известно, что мог подумать проходивший мимо человек, услышь он этот диалог.        Якоб больше не желал терпеть подобного к себе отношения. Мальчик хотел во что бы то ни стало показать этому дерзкому чужаку, что его наглость чревата последствиями. Сделав несколько уверенных шагов, обходя колодец, он уже начал было закатывать рукава, тем самым показывая, что шутить не намерен, как Удо двинулся ему навстречу, не отводя насмешливого взгляда. Это немного озадачило Якоба. Все же чувство самосохранения никто не отменял, и у мальчика по спине пробежала маленькая стайка мурашек, как и при недавнем столкновении с другим рыцарем. Нет. Тогда этих мурашек была не стайка, а целое полчище. Угрюмый мужчина в черном плаще нагнал на него действительно жуткий страх, а этот парень особо не выказывал враждебности. Но Якоб был уверен: юноша тоже будет не прочь применить силу, не взирая на то, что сам выглядел вполне безобидным. - Ну что, от слов перейдем к делу?  Удо медленно, но верно приближался к мальчику. Про себя посмеиваясь тому, как с лица оппонента постепенно исчезает былая уверенность, он продолжал наступать. Якоб, пятясь, вернулся на исходную позицию у своей стороны колодца. Мысленно он уже готовился делать что угодно, хоть прыгать в воду, только бы остаться в живых. Даже природная изворотливость ему не помогла бы, реши он бороться с юношей. Удо был и выше, и сильнее. Хотя оставался последний, жалкий, но все же вариант.  - Правда, придется ограничится рукопашным боем, если мы хотим все решить по-честному. Я-то безоружен. - Удо упер ладони в бока, отводя материю своего плаща в стороны, тем самым демонстрируя отсутствие какого-либо оружия. - А у тебя, напротив, есть чем оборонятся.  На последней фразе парень кивнул на стоящее у ног Якоба второе ведро, к которому мальчик уже тянул руку. Собственно говоря, это и был его последний вариант.        «Не прокатило» с горечью подумал Якоб и, вспомнив первоначальную цель своего прихода, развернулся лицом к колодцу, вновь берясь за рукоять ворота. От холода у бедняги тряслась рука и ведро, с тихим хрустом пробившее себе путь сквозь начавшую подмерзать воду, то и дело погружалось обратно.        Удо спокойно наблюдал за потугами мальчика. Якоб, сопя, подошел к делу со всей ответственностью, так как, после длительного пребывания на холоде, ему хотелось скорее оказаться в теплом доме. Еще и Хильда, его дорогая матушка, будет ворчать по поводу медлительности отпрыска. А во всем виноват кто? Ей ведь не докажешь, что задержался Якоб из-за перебранки с приезжим рыцарем. Мать назовет все выдумками, ведь «Уважаемым господам есть чем заняться, кроме как обращать внимание на сына трактирщицы». Конечно, Хильда не считала рыцарей «уважаемыми господами», да и ссылаясь на характер своего чада, женщина бы ничуть не удивилась, скажи ей Якоб правду. Но трактирщица, хоть и была простой крестьянкой, никогда не выказывала при чужих своего недовольства. Эту двуличность Якоб в ней ненавидел больше всего. Иногда ему хотелось просто уйти из дома, хоть в лес перебраться, только бы не видеть и не слышать мать.  - Ты так до утра не справишься. - Удо, сочувственно вздохнув, подошел вплотную к мальчишке. Уперев одну руку в край колодца, другой он убрал ослабевшую ладошку мальчика с ручки ворота и сам, без особых усилий, начал крутить ее. Якоб затравленно дернулся назад, но уперся спиной в грудь юноши. Мальчик почувствовал себя загнанным в ловушку: Удо отрезал ему путь к побегу с трех сторон, а прыгать в этот злополучный колодец не было смысла - вытянут вместе с ведром.  - Хотя, какой из тебя Гном. – Вспомнив из-за чего начался их с Якобом недавний разговор, парень беззлобно хохотнул, не обращая внимания на трепыхания мальчика, и продолжая крутить ручку, - Те покрепче будут, поупитанней. Максимум на карлика тянешь. Убрав свободную ладонь с края колодца, он пощупал худое предплечье Якоба. Тот недовольно нахмурился и вновь предпринял попытку вырваться, но Удо успел опустить руку быстрее. Мальчик разочарованно простонал и от тоски решил просто смотреть на приближающееся к краю колодца ведро. Отвлекло его от сего захватывающего зрелища какое-то мельтешение возле своей головы. По щеке скользнуло что-то вроде шелковой веревочки, и мальчик, повернув голову, увидел перед своими глазами две раскачивающиеся тонкие косички. Посмотрев наверх, Якоб понял, как можно отомстить юноше за все сегодняшние колкости, а заодно и освободиться.  - Ты, знаешь ли, тоже не Синдар**. С этими словами мальчик ухватился за самое ценное (а у Удо это былы именно косички, уж простите, любители шаблонов) для юноши и, довольно ощутимо для парня, дернул вниз.  - Ах ты, Гном несчастный! Удо хотел было откинуть голову назад и таким образом высвободить свои волосы из хватки мальчика, но Якоб не успел разжать пальцы. В результате голова юноши по инерции качнулась вперед, вдобавок крепко приложив несчастного блондина подбородком о макушку «пленника», поскольку отбежать мальчишка тоже не успел.  - А нечего меня зажимать, - отойдя на пару шагов, Якоб морщась потирал ушибленное темя. – И вообще, Эльфы так не выражаются, они благородные. Так что ты точно не Синдар. Довольный своим обоснованным выводом, Якоб уже собрался поскорее закончить свою миссию по наполнению ведер и убежать домой. Но в следующий момент тучи, до этого плотным слоем закрывавшие небо, лениво расползлись в стороны. До полнолуния оставалась еще неделя, так что холодный, мертвенно белый свет на землю пролил месяц. Равнодушно посмотрев на землю слепыми глазами он тут же, словно второпях, закрылся подоспевшей на выручку тучей. Однако Якобу хватило и этой короткой минуты, чтобы теперь стоять, приоткрыв рот то ли от изумления, то ли от необъяснимого восхищения. Когда секунду назад он поднял глаза на потирающего саднящий подбородок Удо, у мальчика внутри что-то надломилось.        Удивительно, в деревне было достаточно симпатичных девочек, некоторые из них даже пытались неумело заигрывать с Якобом, не взирая на его скверный характер (сам он был, в общем-то, очень даже хорош собой). Но их обществу мальчишка предпочитал редкие уроки местного кузнеца Томаса по владению мечом или россказни взрослых про загадочного Лешего. Противоположный пол Якоба мало интересовал от части из-за юного возраста, но даже больше потому, что мальчик сам находил себе занятия куда увлекательней, чем треп с девчонками.        Удо же, естественно, был другим, но на мгновение осветивший его лунный свет заставил Якоба поверить, что перед ним действительно Синдар. По легендам у этих эльфов светлые, даже платиновые, волосы и голубые глаза. Какого цвета глаза у Удо мальчик рассмотреть не сумел, парень стоял наклонив голову, но волосы у незнакомца отливали серебром. Да и фигура его, пусть облаченная в походную одежду и наполовину прикрытая плащом, была изящной, созданной для ловких маневров и вальяжных движений.  - Эй, малец, ты во мне дырку просмотришь. Голос вывел Якоба из страны грез и заставил вспомнить о реальности. А в ней была морозная ночь, сковавшая Грензенвальд в своих когтистых лапах. Мальчик хотел было ответить, но в носу у него защипало и он, успев прислонить к лицу шерстяной рукав своей куртки, громко чихнул.  - У-у, брат, да ты совсем плох, - Удо подошел к Якобу, на ходу расшнуровывая свой плащ, - Того и гляди на меня повесят твою простуду. Что я тогда скажу твоим родителям, м?  Присев перед мальчиком на корточки, юноша набросил ему на плечи свой плащ.  - Да и командир наш не обрадуется, если из-за такой мелочи нас выпрут в тот же день, когда мы только прибыли, - Удо попробовал заглянуть мальчонке в глаза, - А ведь ваша деревня первая, где нам разрешили остаться на ночлег. Остальные давали от ворот поворот. Якоб шмыгнул носом и поднял голову, встречаясь с парнем взглядом. Нет, слишком темно, цвет глаз все равно не разобрать. Ухватив ладошкой край приятной на ощупь и, что самое главное в данной ситуации, теплой материи, мальчик тихо произнес: - Понятно.       Удо примирительно улыбнулся. Ну вот и, что называется, подружились. - В таком случае, одними рассказами о своих путешествиях вы не отделаетесь. Женский голос заставил Удо выглянуть из-за фигуры мальчика, а самого Якоба обернуться. Он то знал, кому принадлежат эта шуточно повелительная интонация. - А что же леди будет угодно? – юноша поднялся на ноги, отмечая про себя, что собеседницей не была какая-нибудь местная замухрышка или, bringe der Gott nicht***, та старушка, что нынче утром не спускала с него глаз.       Девушка молча подошла ближе, ответив на вопрос только после того, когда убедилась, что с мальчиком все в порядке. Якоб лишь то и дело шмыгал носом, плотнее закутываясь в чужой плащ, который со стороны выглядел забавной, не по размеру длинной мантией. - Думаю, это лучше обсудить в тепле и со всеми. В трактире уже стынет ужин, и Юрген передал нам просьбу вашего предводителя. - Гретта невольно передернула плечами, вспомнив Фридриха и его холодное поведение вечером, - Так что милости прошу пройти со мной, твои товарищи уже там. Девушка положила руку брату на плечи, прижимая мальчика к себе. Якоб недовольно запыхтел и хотел оттолкнуть сестру, но та крепко держала мальчика подле себя и терпеливо ждала ответа юноши.       Удо одобрительно кивнул, не совсем понимая, о чем Фридрих мог просить деревенского главу. Разворачиваясь к колодцу, парень незаметно приложил руку к своему животу. Желудок напомнил юноше о необходимости себя наполнить тихим, но настойчивым урчанием. - Ох и влетит тебе от матери. Якоб поднял глаза на сестру. Та смотрела вперед, на парня, к которому из всех деревенских девушек лишь она одна сегодня утром не побежала кокетничать. Он ей понравился, да, но не более. Гретта знала, что чужакам веры нет.       Девушка прекрасно помнила, как она девятилетней малышкой рыдала над изувеченным трупом отца, принявшем в свой дом тройку заблудших путников. С виду эти люди и правда были похожи на безобидных горожан, но как оказалось - внешность обманчива. Ее мать Сванхильд в тот день хотела устроить над преступниками самосуд, если не с помощью всей деревни, то собственноручно перерезать негодяям глотки. Хотя бы за то, что ее муж погиб из-за какого-то жалкого десятка монет, которые обнаружили в кармане одного из преступников. В итоге Юрген, тогда еще молодой, но уже не по годам мудрый, сумел утихомирить толпу и лично вынести убийцам приговор. Что с ними стало Гретта не знает и по сей день. Девочку оставили дома с шестилетним братом, который толком и понять еще ничего не мог, а лишь дергал подол ее юбки и то и дело спрашивал: «Wo der Vater?****».       После этого случая деревня собралась на совет. Спустя долгие часы споров было принято решение гнать взашей любого чужака, пусть даже это был бы сам Король, каким-то образом очутившийся в этих краях.       Сванхильд продолжала работать в трактире, который они с супругом построили несколько месяцев назад, но от ее прежнего, хоть и строгого, но по большей части мягкого характера не осталось и следа. Ее дети теперь редко видели улыбку на осунувшемся и помрачневшем лице матери. Женщине в дальнейшем многое прощали и соседи, и дочь с сыном, ведь душевные раны из-за утраты любимого человека не залечит ничто, даже время. - Это она тебя послала за мной? Гретта сверху вниз посмотрела на брата. Мальчик смотрел на то, как Удо достает уже второе наполненное водой ведро. Якоб мысленно нарисовал себе галочку, чтобы потом не забыть сказать парню спасибо. - Да, матушка заволновалась, что тебя долго нет. «Пойди проверь, не утопился ли там этот бестолковый мальчишка» Якоб засмеялся, так похоже его сестра передала сварливый голос их матери. Девушка тоже улыбнулась, при этом не выпуская из поля зрения Удо, который уже подходил к ним, неся ведра аккуратно, стараясь не пролить воду. Когда он с ними поравнялся, площадь вновь залил лунный свет. Месяцу стало интересно, что изменилось внизу за время его отсутствия.       Теперь пришел черед Гретты открывать от изумления рот и глазеть на стоящего напротив парня. А посмотреть было на что: холодный серебристый свет мягко падал на красивое юношеское лицо, мягко ложась на ровную, без единого изъяна кожу. Глаза, сейчас кажущиеся серыми (а в действительности они были насыщенного голубого цвета), легкая улыбка, ямочка в правом уголке губ, и платиновые, из-за бледного освещения, волосы. Ни дать, ни взять – сошедший со страниц книги Эльф.       Поставив ведра на землю, Удо смущенно почесал затылок, от чего металлические застежки, фиксирующие тонкие косички, со звоном столкнулись друг с дружкой.  - Ну мы, как, идем? – парню стало неловко от такого прямого взгляда брата и сестры. Гретта сразу взяла себя в руки и шикнула на Якоба, который продолжал неотрывно осматривать юношу с ног до головы.  - Скорее, а не то ужинать начнут без нас. На нервной почве у наших просыпается зверский аппетит, - девушка засмеялась и тут же одернула себя. Тут же посторонние, какого черта она решила сказать именно это? - На нервной почве? Что ты имеешь… - Я заметила, у вас была очень увлекательная беседа до моего прихода. – Гретта изо всех сил постаралась придать своему голосу непринужденность и сменить тему, - Еще у колодца вы так мило болтали. Якоб, не расскажешь сестренке с каких это пор Гном дружит с Эльфом? Их троица уже подходила к краю площади, направляясь в сторону трактира. Дорога была похожа на плоскую неподвижную гусеницу с лапками-переулками. Большую, черную и мерзкую. Якоб поежился. Еще никогда ему на ум не приходили подобные сравнения касательно родной улицы. - Так что, братишка, расскажешь? Или это секрет? Гретта подняла с земли волочащийся позади мальчика подол плаща и вручила брату в руки. Удо про себя поблагодарил девушку за внимательность и так же ждал, что же ответит его новый знакомый. - Ничего интересного. - Пробубнил Якоб, засунув руки в матерчатый сверток и прижимая его к груди.  - Да неужели? Якоб понял, что сестра лукавит и ни с того ни с сего залился краской. Благо сейчас можно было сослаться на мороз, который за последний час усилился, и троица безоговорочно решила ускориться, чтобы попасть в теплый трактир даже не поесть, а хотя бы согреться. - Сколько ты слышала? – тихо спросил мальчик, пытаясь не встречаться взглядом с Удо, который шел справа от Гретты и не имел счастья видеть его красное лицо. Но парень все равно хохотнул, представляя, что сейчас скажет девушка. - Достаточно, чтобы убедиться в правдивости легенд, - Гретта сделала небольшую паузу и потрепала брата по темно-каштановым волосам, от чего тот завертел головой, - Действительно, Гномы-карлики терпеть не могут Эльфов… Переведя взгляд на Удо, девушка со смехом закончила: - А в особенности Синдар! __________________________ *"unerzogene Zwerg" - "невоспитанный гном" (нем.) *"Синдар" - один из видов эльфов в мире "Средиземья" Толкиена, которые какое-то время использовали гномов-карликов в своих целях, считая их некими забавными зверушками. [автор дополнит сноску чуть позже, если что ему очень стыдно, что он задерживается] *"bringe der Gott nicht" - "Не приведи Господь" (нем.) *"Wo der Vater?" - "Где папа?" (нем.)