После дождя

Сознание возвращалось к блондину медленно, словно весь разум был связан невидимыми веревками, из которых не вырваться. С большим трудом приоткрыв глаза, Наруто не увидел ничего, словно глаза были все еще закрыты. Непроглядная мгла окутывала его, как будто он находился вне пространства и времени, висящим в черной пустоте. Не было ни ветра, ни звуков, ни запахов. Ничего. Паника захлестнула сознание, и он попытался закричать, но даже слабого хрипа не было. Блондин широко распахнул глаза и попытался пошевелиться, и в этот момент, словно с чьей-то доброй подачки вернулись все чувства и эмоции. Каждая клеточка его тела отозвалась ужасной болью, будто в тебя втыкают тысячу раскаленных игл, а ты не можешь этому воспрепятствовать. Намикадзе придушенно застонал и, подождав пока боль немного поутихнет, попытался сесть. Ладони коснулись чего-то мокрого, и тогда он понял, что каменный пол залит водой. Все тело ломило, горло свело, от резкого запаха сырости, ударившего в нос, блондин поморщился. Кап-Кап. Капли ударяются о поверхность воды, словно раскаты грома в этой тишине. Кап-Кап. Тут до Наруто дошло, что вся его одежда насквозь промокла. Быстро вскочив на ноги, стараясь не обращать внимания на боль, Намикадзе попытался осмотреться, но из-за темноты невозможно было что-то разглядеть. – Эй, здесь кто-нибудь есть? – вопрос, заданный пустоте, тяжело ударился о невидимую преграду и унесся эхом дальше во тьму как по невидимому коридору. Когда отзвуки стихли, воцарилась все та же зловещая тишина, прерываемая только тяжелыми каплями. Блондин попытался сделать шаг… другой, но вода, недавно доходившая ему до середины икр, была уже по колено и мешала идти. Наруто стало ясно, что вода пребывает и не просто плавно повышается, а легкими волнами вытекает, словно кто-то большой движется, тем самым разгоняя ее вокруг себя. – Эй… Черт, куда я попал? – он снова задал вопрос, но уже громче и, особо не дожидаясь ответа, глубоко в душе надеясь, что вырвавшийся крик не был похож на визг паникующей девочки. И снова его голос отражением понесся куда-то вглубь мрака. Но в этот раз ему ответили. Ответом послужил низкий утробный рык, в тишине казавшийся в два раза громче, чем должно быть являлся. Сердце парня остановилось и упало куда-то вниз к ногам, а потом забилось, словно сумасшедшее. Все мысли, которые до этого копошились в голове, вынесло, словно ураганом, оставив только одну. Но ее Наруто все никак не мог уловить. В этот момент в темноте зажглись два красных глаза, освещая вокруг себя небольшое пространство, и рык повторился опять. Вспыхнул свет и вокруг него на стенах начали зажигаться небольшие лампочки, освещая помещение. Блондин стоял в большом зале, больше похожим на бомбоубежище, а перед ним была клетка с массивными прутьями решетки, скрепленной печатью. Именно за ней светились эти два алых огонька. Существо за прутьями приблизилось, Наруто смог разглядеть его. Это был Лис. Девятихвостый демон, носителем которого он являлся. Намикадзе непроизвольно попятился назад. – Что ты здесь делаешь мальчишка, зачем разбудил меня? – Лис явно был не в духе. – Сам бы хотел знать, что я здесь делаю, и у меня имя есть, чертов Лис!- Наруто было страшно… очень страшно, но он не хотел, чтобы демон видел это. – Как же, знаю. Быть заточенным в человеке шестнадцать лет и не знать его имени, признаюсь даже для меня, это было бы как минимум неприлично. Но называть по имени, такого слабака… нет уж. – Я не слабак, просто я… – Был болен, я знаю… Я все про тебя знаю, На-ру-то… но, ты не знаешь обо мне ничего. Хоть это и был самый сильнейший из хвостатых, Наруто понял, что за пределы клетки ему не вырваться, пока ее скрепляет печать. И этот небольшой, но, несомненно, весомый факт предал ему уверенности. Он оглянулся и, подойдя к стене, сел на пол, облокотившись на нее и почти по пояс, погружаясь в воду. Устало сложив руки на коленях, он уткнулся в них лбом и тяжело вздохнул. Боль из уставшего тела никуда не делась, лишь немного успокоилась, но это не способствовало расслаблению организма. – Я знаю, что ты демон. Ты злобное чудовище, разрушившее деревню шестнадцать лет назад. Ты тот, кто отравлял мою жизнь все это время, из-за тебя, меня ненавидели жители, – голос был приглушенным, но отчетливо различимым. Лис рассмеялся. – Да, я демон, но я не злобное чудовище, по крайней мере, не теперь. Пока я тут торчал, у меня было много времени на раздумья про свою долгую жизнь до этого. Знаешь, парень, здесь всегда тихо и сыро. И я даже не могу уйти в свой мир, вместо этого я умираю от скуки в этой клетке. Признаться я рад, что ты здесь. Конечно, я могу сейчас попытаться вырваться, выпустить чакру или же могу просто поговорить с тобой. В конце концов, ты мой носитель и как бы мне не было противно сидеть в таком слабом и никчемном человеке как ты, но выбора у меня нет, а сам ты печать не снимешь, – казалось, Лис вздохнул. Наруто удивленно моргнул и уставился на хвостатого за клеткой. – Хм. Спокойный и дружелюбный демон. Кто бы мог подумать. Я удивлен. – Ничего удивительного. Меня раздражает только то, что я не успел войти в полную силу, и был заточен в тебе, – Лис подошел к клетке, и улегся рядом с решеткой, просунув передние лапы между прутьев. – В полную силу? – теперь Намикадзе совсем ничего не понимал: Лис спокойно с ним разговаривает, при этом совершенно не агрессивен, не пытается вырваться или убить его и, что самое главное, рад видеть, да еще и говорит о какой-то силе. Наруто невесело ухмыльнулся своим мыслям. – Я расскажу тебе одну историю. Существует одно главное заблуждение о том, что Лисы злые. Мы всегда жили в своем мире демонов и не трогали людскую расу. Все Лисы каждую сотню лет отращивали себе по хвосту. Когда кто-то из нас отращивал последний девятый хвост, цвет шерсти становился серебристым. И тогда он вступал в полную силу. Завершить этот процесс можно было только в мире людей. Мы специально приходили на землю и ждали, когда нас запечатают в человеке. С помощью иллюзии мои сородичи заставляли носителя снять печать, тогда тот умирал, и мы забирали его душу, тем самым обретая полную силу. Да, мы убивали людей, но никогда не разрушали целые города, мы лишь убивали носителя. Когда настало мое время полностью обрести силу, я пришел на землю, но был подвергнут влиянию шарингана Учихи Мадары. Он с его помощью подавил мою волю, заставив напасть на Коноху, после чего я был запечатан в тебе. Ты, наверное, спросишь, почему я еще не заставил тебя снять печать и не завершил процесс? Я отвечу. Я просто не могу. Когда Третий запечатал меня в тебе, он воспользовался новой техникой – «печатью Бога Смерти». Таким образом, Сандайме отдал за тебя душу. Раньше нас запечатывали обычными техниками, и не составляло труда вырваться, но тебе повезло. Теперь я могу достигнуть конца только с твоей помощью, при этом я останусь в этой клетке, а моя сила перейдет к тебе, – Лис встал, потянулся, покрутился немного на месте и снова лег. – Ты хочешь сказать, что за всем этим нападением стоит кто-то из клана Учих? – блондин устал сидеть на одном месте и, встав, решил немного размять ноги. – Да, Учиха Мадара, который являлся его главой и основателем. Наруто остановился и посмотрел на Лиса, он не мог поверить, что кто-то, кто жил в Конохе мог стоять за ее разрушением. Хоть его боялись и считали убийцей в деревне, но он все равно любил ее. Деревня была его домом. – И как же я должен буду тебе помочь достигнуть силы, при этом, не отдавая свою душу? Лис тихонько рассмеялся: – Ты не отдашь мне душу, как я уже говорил, я просто не смогу ее забрать. – И все-таки как? – блондин уже очень устал и замерз. Промокшая одежда неприятно липла к телу, от запаха затхлости неприятно зудело в носу, а тупая ноющая боль во всем теле, казалось, не хотела утихать. Девятихвостый подтянул задние лапы к животу, сворачиваясь калачиком, и прикрыл глаза: – Я расскажу, когда ты будешь готов. Сейчас ты слишком слаб для этого. – Хорошо, – Наруто очень хотелось узнать, насколько его сила возрастет после этого. Он уже понял, когда потерял сознание, что действие техники спало. Это могло означать лишь одно – отец мертв. Теперь он остался один. Саске с Неджи, отца больше нет. Теперь он одинок в своем мире. И он отомстит, когда станет сильнее, и убьет этих двоих, во что бы то ни стало. Перед глазами встал образ улыбающегося отца, щурящегося от слишком ярких солнечных лучей. На глаза навернулись злые слезы. «Это несправедливо. Разве я много хотел от этой чертовой жизни? Почему Богу нужно было забрать у меня отца, почему Неджи нужно было забрать у меня Саске?». Опять много вопросов и нет ответов. Лис приоткрыл глаз и посмотрел в сторону блондина. Тот сидел по пояс в воде и смотрел прямо перед собой невидящим взглядом. – Наруто, – демон тихо позвал его, чтобы не напугать, блондин встрепенулся и перевел взгляд на него, – иди сюда. Наруто посмотрел недоверчиво, но поднялся и пошел к клетке. Пройдя сквозь прутья, он остановился, Лис перевернулся и сложил свои хвосты наподобие пледа. – Ложись, парень, тебе надо отдохнуть! – Намикадзе решил оставить свои умозаключения насчет мести и чрезмерной дружелюбности лиса на некоторое время. Koгда Наруто лег, кончики хвостов мягко укрыли его как покрывало. Шерсть не была огненно-горячей, она излучала тепло, которое проходило сквозь мокрую одежду, впитываясь в тело и даря спокойствие. Глаза блондина закрылись. Он провалился в крепкий спокойный сон. *** Проснулся Наруто из-за ярких утренних лучей. Они мягко скользили по его лицу, мешая спать. Не открывая глаз, прислушался к своим ощущениям. Он лежал в кровати на мягких простынях. Мокрой одежды не было, а голова не болела и даже не ныла, впервые за полгода. Казалось, Наруто настолько свыкся с тем фактом, что надо терпеть головную боль, что сейчас ее отсутствие было ужасно непривычным. В голове всплыла сцена его встречи с лисом: «Интересно, все было на самом деле или это плод моего воображения?». Наруто еще немного полежал, глубоко вдыхая аромат свежих булочек, доносившийся через приоткрытую дверь, желудок на это немедленно отреагировал, настоятельно требуя, чтобы его покормили. Открыв глаза, он осмотрел помещение, в котором находился. Просторная и светлая комната, большое окно с бежевыми занавесками, массивный стол со сложенными на нем свитками различных размеров, в аккуратной вазе стояли свежие полевые цветы. Кровать, на которой он лежал, была застелена белым постельным бельем, пахнущим летним солнцем и ароматом цветов. В другом конце комнаты стояло кресло, а перед ним примостился журнальный столик, на котором лежали книги. Осмотревшись, парень сел на кровати. Дверь приоткрылась и в проем просунулась черноволосая голова. Это была девушка с темно-карими глазами и черными волосами. У нее были слегка грубоватые черты лица, но это не портило, и даже шло, в каком-то смысле. Девушка заметила, что гость проснулся, и зашла в комнату. На ней был легкий сарафан бледно-желтого цвета с белым поясом на талии. В руках незнакомка держала поднос с едой. Мило улыбнувшись блондину, она поставила поднос на стол и села к нему на постель. – Ну, наконец-то ты очнулся, а то мы думали, что ты проспишь до второго пришествия! – хоть не знакомая ему девушка и злилась, но в глубине души она была рада его пробуждению. – Где я? – Наруто все еще смотрел на девушку. Та картинно развела руками и вздохнула. – У нас дома, где же еще. – Азарни, прекрати мешать нашему гостю, иди лучше делом займись, – в дверном проеме показался высокий седовласый мужчина. Он не казался старым, скорее – пожилым. Добрые черты лица, улыбающиеся глаза, приправленные старческими морщинами. На нем были светлые летние штаны и серая безрукавка. Мускулистые, совсем не старческие руки и крепкое телосложение говорили о том, что этот человек если и не был шиноби когда-то, то явно держал себя в форме. Девушка посмотрела на мужчину, обиженно вздохнула, но возражать не стала и медленно вышла, прикрыв за собой дверь. Мужчина оглянулся на дверь, словно проверяя, ушла ли девушка, и только потом подошел к креслу и аккуратно опустился в него. – Меня зовут Горо Акане, а эта девушка, которая принесла тебе завтрак, моя дочь Азарни, – Акане внимательно посмотрел на парня и продолжил. – Ты был без сознания две недели. Я думаю, у тебя есть много вопросов, которые ты хотел бы задать, поэтому, задавай, я попытаюсь на них ответить, но прежде я был бы не прочь узнать твое имя, мальчик. – Наруто… меня зовут Наруто, – блондин прислушался к своим ощущениям, тело немного болело от долгого лежания в одной позе, но это было сущим пустяком. Горо кивнул, а потом немного подумал и заговорил. – Наверно будет лучше, если я расскажу историю твоего появления здесь, думаю, этим я отвечу на большую часть твоих вопросов. Наруто кивнул, он еще не знал как вести себя с этими людьми, поэтому решил просто послушать. Наконец, Горо прервал тишину… Flashback Высокий седовласый мужчина шел через густой лес по границе страны Огня из небольшой деревушки, где работал строителем. На дворе была уже глубокая ночь, поэтому он старался добраться до дома как можно быстрее. Прохладный ветер играл в длинных седых прядях. Горо весь день трудился на стройке, сооружая новый дом, поэтому очень устал и мечтал о том, чтобы поскорее добраться до дома и лечь спать. Дойдя до конца тонкой тропинки, он свернул вглубь леса, чтобы немного сократить себе дорогу. До дома оставались какие-то тридцать минут пути, когда он не заметил препятствия перед собой, споткнулся и упал, хорошенько при этом ругнувшись. Рюкзак с рабочей одеждой слетел с плеч, очутившись рядом, ушибленное колено дало о себе знать резкой вспышкой боли. Когда боль стихла, Акане посмотрел на то препятствие. Им оказался человек в черном плаще. Подойдя поближе и присмотревшись, он понял, что тот был еще совсем юным парнишкой, примерно одного возраста с его дочерью. Недалеко от парня лежал рюкзак. Горо опустился на колени рядом с ним и проверил дыхание. Дыхание было нечастое, вырывалось изо рта чуть сиплым хрипом. Акане снял с парня плащ и осмотрел его тело. Вопреки всем ожиданием ранений у блондина не было, но пульс оставался еле заметным, и это заставляло насторожиться. Кивнув самому себе, старик снял свитер, оставаясь в одной безрукавке. Человек посмотрел на свое правое предплечье, где была татуировка. Он положил на нее руку и пустил небольшой поток чакры. Татуировка вспыхнула серебристым светом, а иероглифы обвились вокруг руки. Когда они встали каждый на свое место, старик тихо выкрикнул в темноту: – Сецуна! Раздался хлопок. И вот перед ним стоит серебристая пантера. Изящная, но при этом массивная кошка, она была выше обычных пантер примерно наполовину, с серыми, словно блестящий металл нового клинка глазами. – Ты звал меня, Акане? – голос пантеры с примесью рычания, заставлял испытывать ужас и восхищение в одном флаконе. – Да, Сецуна, этот мальчик, – он указал в сторону, на лежащего без сознания Наруто, – что с ним? Я не могу определить. Ран на теле нет, но пульс медленный и он еле дышит. Пантера чуть заметно нахмурилась и приблизилась к парню. Обнюхав его, она подошла к голове блондина и села. Открыв широко пасть, Сецуна начала формировать большой шар из чакры. Когда тот был сформирован, она наклонилась ровно настолько, чтобы голова мальчика была полностью погружена в шар. Акане ни разу за всю свою долгую жизнь не видел, чтобы его пантера использовала такую технику в лечении, поэтому решил не мешать. Он тихонько опустился на траву, готовясь ждать столько, сколько потребуется. Мечты о теплой удобной постели были упрятаны за дверь в самые недра души и закрыты тяжелым амбарным замком. Эта ночь обещала быть интересной. *** Примерно через час пантера отошла от блондина, убирая шар. Дыхание парня нормализовалось, черты лица разгладились, а пульс стабилизировался. Пантера еще раз взглянула на блондина. Подойдя к хозяину, кошка растянулась у его ног и положила массивную морду ему на колени. Акане провел рукой по загривку и потрепал большое ухо. – Ну, рассказывай! Пантера зевнула, обнажая острые клыки и, облизнувшись, заговорила: – Рак и много яда в крови. – Рак? Яд? Откуда? – Сама не знаю, чакра истощена, а в районе головного мозга ощущается продолжительное использование техники как раз в том месте, откуда я удаляла опухоль. Стадия опухоли самая последняя, если бы ты не призвал меня, через час он бы умер. Осмелюсь предположить, что его природная чакра уходила на поддержание этой техники, – рука Акане переместилась на другое ухо пантеры, отчего та довольно замурлыкала. – Сецуна, почему ты постоянно повторяешь «природная чакра», создается такое впечатление, что у него их две, – Акане фыркнул. Кошка удивленно на него посмотрела, но снова опустила морду и прикрыла глаза: – А у него и есть две чакры, – Акане от такого заявления ощутимо вздрогнул и шокировано уставился на парня. – Ты правильно понял. Этот парень – джинчуурики. Горо только и оставалось сидеть, открывая и закрывая рот в изумлении. – Но насколько я знаю, рак не лечиться на последней стадии. Как минимум, он должен лежать в госпитале, а не разгуливать по лесу, – Горо поднял руку и почесал затылок, затем встал и подошел к мальчику, укрывая его плащом. Кошка потянулась и тоже встала. – Может, ты узнаешь у него все сам, когда он очнется? Я наложила легкое дзюцу сна, чтобы он оправился от лечения. Сколько проспит, я не знаю. Все зависит от силы воли мальчика. – А если точнее? – Три недели, возможно меньше, как я уже сказала, зависит только от него. – Хорошо. И как ты смогла вылечить последнюю стадию? Раньше я не видел этой техники. Пантера насмешливо фыркнула и уставилась на хозяина, словно, говоря: «И это ты являлся моим хозяином на протяжении шестидесяти лет?». Горо закатил глаза в ответ на этот взгляд. Пантера снова фыркнула и ответила: – Я ей и не пользовалась. И пора бы вспомнить, к какому клану ты принадлежишь, я лечу не людскими дзюцу, а дзюцу своего мира. Если быть точной, я просто испарила и опухоль, и яд, грубо говоря. – Хорошо, Сецуна, я все равно ничего не понимаю, главное – ты смогла его вылечить, а теперь помоги донести до дома, – пантера обреченно вздохнула, всем своим видом демонстрируя, что ее бедную-несчастную слишком много эксплуатируют. Подойдя к хозяину, она легла и, подождав пока Акане посадит на нее Наруто, поднялась и пошла к дому. End Flashback. Горо замолчал и посмотрел на шокированного блондина с легкой улыбкой. Наруто удивленно моргал и все никак не мог поверить, что теперь он здоров, что он сможет жить дальше. В голове промелькнуло одинокое понимание, что жить, собственно, уже не для кого. Опустив голову на свои ладони, он задумчиво покусывал нижнюю губу. Тут до него дошло полное понимание описанных событий, и Наруто, резко повернув голову, хмуро посмотрел на старика, сидящего в кресле перед ним. – Меня вылечила … пантера? – удивление и недоверие явно читалось на его лице. За все свои годы, что он был шиноби, довелось видеть и слышать о многих призывных существах, но чтобы пантер … об этом он не слышал, ни разу. Глаза Акане зажглись. Улыбнувшись, он кивнул, давая утвердительный ответ на вопрос – Но я никогда не слышал о пантерах и таком клане. – Значит, я расскажу тебе, Наруто, – и тогда Горо начал повествование об истории их клана. – Более двухсот лет назад, когда клана еще как такового не существовало, его основатель изобрел технику. Должен сказать, что он всегда с ними экспериментировал. В тот раз он был уверен, что создал что-то по настоящему сильное, но это было только в теории. Когда же он решил применить то, что создал на практике, все пошло не так как ожидалось. Из древних свитков, прошедших через время было ясно, что основатель клана просто исчез. Его никто не мог найти, и тогда все решили, что техника оказалась слишком разрушительной, и он умер. Представь удивление родных, когда тот неожиданно вернулся живым с черным свитком в руках. Ты, наверное, уже догадался, что тот свиток был первым свитком нашего клана для призыва пантер. Так и появился клан Акане, впоследствии ставший сильнейшим и древнейшим кланом шиноби во всех пяти скрытых деревнях. Поговаривали, что он побывал за границей мира, откуда нет возврата и куда нет доступа людям. Я знаю точно, что о той технике было приказано забыть и молчать, из-за чего она была утеряна и даже забыто ее название. Наши пантеры являются не простыми призывными животными, они полудемоны. Единожды призвав свою пантеру с помощью свитка, ребенок из клана Акане получал татуировку, которая позволяла призывать животное уже через нее, а свиток хранился для следующего поколения. Как ты уже понял, никаких печатей призыва не требовалось. Призванная пантера росла со своим хозяином прямо пропорционально его силе. Если человек был очень силен, пантера могла достигать ужасающих размеров. Но не каждый мог их призвать. Если пантеры-демоны решали, что ребенок достоин той силы, которую получит, они отдавали своего детеныша. Так же пантер было два вида. Я не знаю, по каким личным качествам человека кошки определяли, которая из пантер подойдет ему, но никогда не ошибались. Как я уже сказал, их было два вида: «серебряные пантеры» всегда были лекарями, на полях битв они лечили раненых, но в самой битве были совершенно бесполезны, и могли только защищать хозяина от врагов посредством собственной физической силы. Также эти пантеры лечили не людскими дзюцу, а дзюцу своего мира – мира демонов. Их техники могли излечить практически все: разорванные органы, сильные повреждения или смертельные болезни. Но они не могли исцелить все сразу, иногда времени не было, и человек умирал, если не от одного ранения, так от другого. Это делало наш клан практически богами среди мира шиноби, но они (пантеры) не росли с силой хозяина, они всегда были одного роста. Второй же вид – «черные пантеры». Этот вид был абсолютным оружием, они были бойцами, сильными, мощными… непобедимыми. Вот как раз они и росли с силой своего хозяина. Верные и добрые для хозяина и тех, с кем он общается, а для врагов – верная смерть. Еще одно отличие было у этих животных – они могли находиться в мире людей неограниченное количество времени, уходя в свой мир только тогда, когда этого захочет владелец или само животное. Если сравнивать с другими кланами, у которых был свой геном, то наши кошки являлись своеобразным геномом для нас. Ты спросишь, почему я живу один с дочерью, а не в какой-нибудь большой деревне с целым кланом? Все просто. Наша сила и послужила нашему уничтожению. Люди испугались нас и решили пойти простым путем и, завязав с нами войну, уничтожили с помощью хвостатых демонов и их бесконечной чакры. Это было приблизительно сто лет назад. Мой отец был одним из выживших. Именно он и рассказал мне историю клана, когда пришло мое время получить пантеру. Тогда, когда клан был уничтожен, в живых осталось всего пара стариков, да те, кто не смог получить пантеру в детстве. Они не могли возродить род. Со временем все упоминания о нашем клане были стерты с лица земли и из жизни людей. Клан Акане стал мертвым кланом. Тех бойцов, которые имели черных пантер, называли призрачными убийцами. Как и мой отец, я получил серебряную пантеру, но призывал ее чаще всего только для того, чтобы поговорить. Моя жена долго не могла забеременеть, а когда все получилось, была уже не в том возрасте. Она умерла при родах. Азарни оказалась слишком мягким человеком, и не смогла призвать пантеру. На мне клан прервется, – Акане перевел дыхание, глаза его были подернуты печальной дымкой воспоминаний и сожаления, что ничего уже нельзя изменить. Наруто слушал его, затаив дыхание. Рассказанная история была настоящим открытием и настоящим везением, давшим ему второй шанс на жизнь. В комнате повисла напряженная тишина, прерываемая только щебетанием птиц на улице. От аромата полевых цветов защекотало в носу, отчего блондин громко чихнул. Горо встрепенулся, словно пробуждаясь ото сна, и посмотрел на парня. Снова улыбнувшись, Акане поднялся из кресла и пошел к двери, уже на пороге он обернулся и сказал: – Ешь, Наруто, тебе понадобятся силы, – с этими словами он покинул комнату, оставляя Намикадзе одного наедине со своими мыслями. Наруто и вправду многое нужно было обдумать. Как назло мысли не хотели складываться в одну цепочку и решили пребывать в полном сумбуре. Блондин встал и подошел к столу. Отодвинув стул, он увидел сложенную на нем одежду и рядом стоящий рюкзак отца, который до этого не заметил. Переложив одежду на постель, он не торопясь, поел. На улице уже был полдень. Ясное небо заволокли тучи. «Словно в ответ на мои чувства», – подумал Наруто и пошел к рюкзаку, чтобы осмотреть содержимое. В нем не обнаружилось ничего ценного, только дополнительный набор кунаев и сюрикенов, аптечка и непонятный толстый свиток. В одном из маленьких отделений он ухватился за какую-то веревочку. Потянув на себя, он вытащил подвеску отца. На черной цепочке, через черные бусинки висели стерженьки из серебра и горного хрусталя, длиною в мизинец. На глаза навернулись слезы. «Отец рассказывал, что эту подвеску ему подарила мама в день их свадьбы… чтобы защитить». Расстегнув цепочку, он надел подвеску на шею, спрятав за ворот футболки туда, где уже висел один подарок. Подарок Цунаде – ожерелье Первого. Взяв свиток, блондин вернулся в постель. На середине свитка была печать. Намикадзе понимающе улыбнулся. Отец рассказывал о его собственной печати и о том, как ее снять. «Самое время проверить все ли в порядке с чакрой». Носитель девятихвостого сделал пару несложных движений, направляя чакру в кисть руки. Приложив ладонь к середине печати, он произнес давно заученные слова для ее снятия, и печать с легким шипением исчезла. С чакрой, как понял блондин, все было нормально, но еще низкий ее уровень забирал много сил при использовании. Устроившись удобнее на кровати, он открыл свиток и чуть не вскрикнул от удивления и шока. Это был тот самый свиток, который отец писал для него. В этот свиток он заносил техники, которые знал сам, и которые успел узнать, но не смог изучить. Когда блондин отошел от шока, то решил, что изучит свиток, когда сможет нормализовать свое состояние и чакру. Съехав по кровати чуть вниз и зарывшись в одеяло, Наруто снова уснул. *** На следующий день, пообедав, Горо позвал Наруто немного посмотреть окрестности, а Азарни осталась мыть посуду. Они шли по небольшой тропинке через лес и вскоре вышли к кристально чистому озеру. Присев на траву, и пригласив Намикадзе сесть рядом, он задал вопрос: – Вчера я не стал спрашивать, но может, ты расскажешь, как оказался там, в лесу? – мимолетного взгляда на парня старику хватило, чтобы понять, насколько больную струну души он затронул, но обратного пути не было, вопрос уже был задан. Наруто вздохнул, отгоняя от себя мрачные воспоминания, не давая им завладеть собой полностью. – Прости Наруто, я не хотел сделать тебе плохо, если хочешь, можешь не отвечать. – Да нет, все нормально, я расскажу! И Наруто рассказал о том, где жил, о друзьях, о демоне внутри себя, об экзамене и болезни, о жизни после этого, об отце и технике, и о том, что случилось две недели назад, впоследствии чего он оказался в лесу при смерти. Умолчал лишь о том, кем являлся его отец. Он сам не знал, почему, но не хотел говорить об этом. Не сейчас. Когда поток слов иссяк, Наруто опустил голову и уставился на траву под собой бессмысленным взглядом. Во время рассказа, он как будто пережил все заново, все те чувства и эмоции. На душе стало погано и горько, в прямом смысле. – И что ты собираешься делать дальше? – Не знаю, но в деревню я не вернусь. Пока. Стану сильнее, и когда смогу отомстить, я вернусь. Не важно, сколько это займет времени, меня уже никто там не ждет. – Знаешь, Наруто, я всегда мечтал о сыне, но Бог дал девочку и я не жалею. Я просто хочу предложить тебе остаться. Конечно, будешь помогать мне на стройке, а в свободное время сможешь тренироваться. Я могу даже преподать тебе пару уроков, в конце концов, меня учили быть шиноби, пусть даже мне это и не понадобилось, – Горо вопросительно посмотрел на удивленного блондина. Наруто не знал, что сказать. «Остаться? С ними? А почему бы и нет». И он согласился на предложение. Прошло уже три года с тех пор, как Наруто решил остаться жить со стариком Горо и его дочерью. Каждое утро они уходили на стройку и работали там до вечера, прерываясь только для того, чтобы пообедать, а по вечерам блондин усиленно тренировался, разучивая новые техники из свитка отца, и параллельно совершенствуя тайдзюцу и владение холодным оружием. Первое время чакра была нестабильна, и удержать даже самый простой контроль было сложно, не говоря уже о том, что это чертовски выматывало. Тогда Наруто начал тренировать выносливость (в чем немало помогала его работа на стройке), все больше уделяя внимания тайдзюцу. Иногда к нему присоединялся Горо, и они устраивали спарринги. К слову сказать, Намикадзе был немало удивлен тем фактом, что в свои уже далеко не молодые годы Горо был весьма и весьма хорош в тайдзюцу. Акане использовал неизвестную тактику ведения боя, из-за чего блондин часто проигрывал и ходил весь в синяках, но со временем, глядя на то, как двигается старик, он сам того не подозревая, постепенно перенял его технику движений и мог составить весомую конкуренцию. Наруто подрос, стал шире в плечах, а юношеское телосложение сменилось крепкой мужской фигурой. Черты лица стали ненамного, но все-таки грубее, утеряв ту малую толику невинности. Примерно через год после излечения он смог полностью восстановить свою чакру и даже преумножить ее размер. С того момента блондин начал упорно изучать ниндзюцу. Сначала легкие дзюцу, потом более сложные. Они не все давались парню с первого раза, некоторые он изучал неделями, а порой и месяцами. Он смог овладеть теневым клонированием, разенганом и другими техниками, с каждым разом продолжая совершенствовать их. Но то, что изучил блондин, было лишь малой частью тех техник, которые содержались в свитке. Многие из них были воистину уникальными, и Наруто всерьез подозревал, что мало кто в данное время владеет ими. Горо относился к нему как к родному сыну, но никогда не старался заменить ему Минато, уважая память о нем и понимая, что блондину это нужно меньше всего. Первое время Намикадзе мучили постоянные ночные кошмары о том дне, когда он потерял самое дорогое, что у него было. Иногда кошмары переплетались, и во сне Саске и Минато уходили от него вдаль черного коридора, унося с собой весь тот свет, который находился рядом с Наруто, оставляя его в одиночестве кричать от безысходности и умолять не бросать его. В такие ночи он просыпался в холодном поту со слезами на глазах и учащенным сердцебиением. Вытирая слезы, он вставал и шел к тому самому озеру, у которого он говорил с Акане и часто тренировался, садился у раскидистого дуба, стоявшего у берега, наблюдал за водной гладью и рассветом, анализируя свои чувства. Блондина до сих пор мучило чувство вины за те события, а старик видел это и старался его переубедить, объяснить, что Наруто ни в чем не виноват и что так было уготовано судьбой. На словах о судьбе Намикадзе презрительно фыркал, невольно вспоминая Хьюгу. Однажды ему приснился сон, где он с отцом идет по большой, залитой солнцем поляне, рука блондина крепко сжимает кисть Минато, но отец не улыбается, как это было когда-то. Вот они доходят до границы поляны, и отец разворачивается к нему лицом. От увиденного Наруто вздрагивает и в ужасе замирает. У Четвертого были пустые глазницы, а по щекам стекали кровавые слезы, он открыл рот, но вместо чистого мужского баритона из горла вырывался тихий хрип, в котором можно было с трудом различить слова. – Наруто, отпусти, – кровавые слезы, не переставая, текли из пустых черных глазниц, но Наруто лишь сильнее сжимал руку в страхе, что отец исчезнет. – Отпусти, Наруто, мне больно, отпусти, блондин отчаянно затряс головой. – Нет, не отпущу, это я во всем виноват, я, пожалуйста, прости меня… не уходи, не бросай, – Минато покачал головой и попытался улыбнуться, но на фоне пустых глазниц и крови улыбка получилось жуткой. – Ты не виноват, Наруто, так было суждено… У Намикадзе началась истерика. – Не говори мне о судьбе, я должен был остаться, должен был… я один, я остался совсем один… – Хватит. Мне надоело это слушать и мне пора уходить. Запомни, чтобы не случилось, Наруто, ты мой сын и всегда им будешь. Ты ни в чем не виноват, поэтому отпусти меня и продолжай жить. Не губи свое будущее, вернись к Саске, вернись в деревню. Отпусти… – ладонь, недавно судорожно сжимаемая младшим Намикадзе, разжалась, и кисть выскользнула из захвата. Минато развернулся и побрел за границу луга в чащу светлого летнего леса. Наруто вскрикнул и попытался догнать отца, но дорогу ему преградила невидимая стена. Намикадзе отлетел и упал на пятую точку. Из глаз снова полились слезы отчаяния и, подтянув колени к груди, Наруто сжался в комочек. В тот раз блондин проснулся от собственных всхлипов и долго не мог отойти от увиденного, но на душе стало легко, будто часть проблем сняли с его плеч и открыли второе дыхание. Тогда Намикадзе понял, что теперь он отпустил, отпустил по-настоящему, понял, что в душе осталась светлая грусть и самые светлые воспоминания. В тот же день он притащил большой камень и с помощью Горо сделал на нем надпись. С местом размещения своеобразного памятника вопроса не было, он захотел поставить его у того самого дуба около озера. Азарни была на год старше парня, и все хозяйство по дому и прилегающему саду ложились на ее хрупкие плечи. Она подружилась с Наруто и стала для него поддержкой. Девушка была тихой, но в тоже время бойкой и сильной, хоть и не была шиноби. Наруто видел, что девушка хочет от него куда больше, чем показывала, но он любил того, кто остался в деревне, любил Саске и не мог ответить девушке взаимностью. У них даже как-то состоялся разговор на эту тему, в котором Наруто попытался объяснить, что уже любит одного человека, но при этом, сильно не вдаваясь в подробности, что это был за человек. Азарни лишь грустно вздохнула, после чего улыбнулась и предложила остаться друзьями. *** Близился девятнадцатый день рождения Намикадзе, в честь чего Горо решил устроить всем выходной и пригласить на празднование ребят со стройки. Азарни занималась приготовлениями еды и украшением дома, а сам блондин пытался отнекиваться и убедить старика, что совсем не к чему устраивать что-то столь масштабное. В ответ на его слова старик лишь фыркал и говорил, что девятнадцать лет бывает только раз в жизни. Наруто скептически на него смотрел и вспоминал, о том, что то же самое он говорил ему и на семнадцатилетие, и на восемнадцатилетие. Утро наступило неожиданно всего лишь потому, что на голову вылилось что-то очень холодное, а на тело шлепнулось что-то тяжелое. Еле продрав глаза, Наруто увидел до безобразия счастливую Азарни, сидящую поверх его бедер с пустой кружкой, в которой, как догадался блондин, была та самая вода. Зарычав, он извернулся, подмял девушку под себя и уселся на ее узкие бедра. – Ани, какого черта ты творишь в такую рань? – глаза несчастного, не вовремя разбуженного парня метали гром и молнии. Девушка лишь снова улыбнулась и помахала кружкой у носа блондина. – С Днем Рождения, Наруто! Глаза Намикадзе понимающе расширились и, скатившись с девушки, он кинулся к стулу, где висели его черные штаны. – Ани, маленькая зараза, раньше предупреждать надо было, – теперь блондин метался по комнате в поисках футболки и куртки, а девушка так и осталась лежать на постели. – Да успокойся ты, никого еще нет, – Наруто затормозил и облегченно вздохнул, и уже спокойно начал искать предметы своей одежды. Через пару часов после такого пробуждения в дом начали стекаться ребята из их команды на стройке. Веселье было в самом разгаре, саке лилось рекой, а музыка безостановочно играла, иногда прерываемая взрывами хохота. К вечеру почти все закуски были съедены, саке выпито полностью, а идти закупать новую порцию в соседнюю деревню никто не хотел, не говоря уже о том, что все были безбожно пьяны, кроме Азарни, которая выпила чуть-чуть и осталась следить за пьяными гостями. Куро, медик из их команды, принес травку, и ребята тихонько ушли к озеру под предлогом того, что хотят проветриться. Акане не пошел с ними, и Азарни сказала, что уложит его спать. Сказать, что Наруто находился в другой реальности, выпав из настоящей – это не сказать ничего. Перед глазами плясали девятихвостые лисы, а Сецуна с венком на шее готовила обед. Блондин не запомнил, как вернулся домой, зато прекрасно помнил прохладу простыней на своей постели и теплое тело рядом. Сказать точно, кому это тело принадлежало, он не мог, но это тело явно дарило ему удовольствие. Руки Наруто блуждали по мягкой коже, губы целовали нежную шею, но когда пальцы достигли того заветного местечка, блондин резко очнулся от дурмана навеянного алкоголем и травкой и посмотрел на девушку лежащую под ним. – Ани! Какого черта, мать твою, ты творишь? Что ты здесь делаешь? – злости не было, было только разочарование, что это не Саске сейчас лежит под ним. Девушка лишь вздохнула и обвила его шею руками, Наруто дернулся, но не отстранился. – Пожалуйста, Наруто. Сделай это, ведь тебе это нужно я вижу… мне это нужно. Дурман снова заволок сознание и Намикадзе поцеловал девушку. В том, что сейчас происходило в комнате, не было любви, не было всей той нежности, что мог подарить блондин. Девушке этого было достаточно, но не Наруто. Намикадзе проснулся еще до восхода солнца и, посмотрев на мирно спящую девушку на другом конце кровати, оделся и пошел к своему месту на озере. Неприятное чувство, что он совершил ошибку, терзало его разум, хотя, что было такого в сексе на одну ночь, пусть даже и в алкогольном опьянении он не понимал. Окунувшись пару раз в прохладную воду, он побрел к дому. Начинался новый день. Прошло две недели, которые Намикадзе полностью посвятил тренировкам, за время которых он полностью освоил технику «Разенган-сюрикен» по описаниям из свитка. Он понял, что разенган отца был закончен лишь в теории, а на практике закончить не успел. Отношения с Ани вышли из рамок дружеских, теперь они были друг для друга, словно разные люди, стечением обстоятельств вынужденные жить под одной крышей, но Наруто не хотел ничего менять. Горо не мог понять, что же произошло между этими двумя, но благоразумно не вмешивался. Теперь Наруто думал, что готов вернуться в деревню и с помощью нового Хокаге отыскать Орочимару с Кисаме и отомстить за свою испорченную жизнь. О том, что хочет уйти, Наруто решил сказать Горо и Ани за ужином. Когда все собрались и поужинали блондин, наконец, решился. – Старик, Ани, я хотел вам сказать,… я очень благодарен вам за все, что вы для меня сделали, но я думаю, что готов вернуться обратно в деревню, – он поднял глаза и обвел людей, находящихся в кухне, выжидающим взглядом. Тарелки, которые успела собрать Азарни, выпали из ее рук и с громким звоном разбились, а Горо лишь грустно вздохнул. – Я все понимаю, но обещаю, как только смогу я обязательно вас навещу… – Наруто, нам нужно поговорить… Блондин непонимающе уставился на девушку, на что она лишь поджала губы и, схватив его за руку, выволокла за дверь. Когда они вышли в сад, она развернула до сих пор ничего непонимающего блондина к себе лицом и посмотрела прямо в глаза. – Нет, Наруто, не вернешься… – Что? – Я беременна, Наруто, и если ты хочешь, чтобы ребенок знал своего отца, то ты никуда не пойдешь. – Но… н-но Ани, тогда пойдем в деревню вместе и… – Нет, я не уйду отсюда, тем более в Коноху, там ведь любовь всей твоей жизни, а я не хочу видеть, как ты будешь с ней, не хочу, чтобы это видел ребенок. Знай, Наруто, если ты уйдешь, я скажу ребенку, что ты умер, и он никогда не узнает, кто его отец…выбирай, – и, развернувшись, девушка ушла внутрь дома, оставив блондина стоять с открытым ртом. Сказать Наруто было нечего, и уйти он теперь не мог. Не мог оставить еще не родившегося малыша, который не виноват, что его будущий отец напился и не уследил за собой и тем, что спит с девушкой, а не с парнем. Он просто слишком хорошо знал, каково это расти без матери или отца. В отношении Азарни с глаз словно спала розовая пелена, так искусно надетая девушкой. Из последних ее слов он понял, что о любви и речи не могло быть, во всем этом был холодный расчет, но разобраться он в этом не мог, так же, как и изменить события двухнедельной давности. И он снова остался. Взрослый мужчина с волосами платинового цвета сидел на берегу озера, прислонившись спиной к стволу старого массивного дуба, направив немигающий взор своих серо-голубых глаз в сторону горизонта – туда, где встречаются небо и земля, туда, где они вновь расстаются каждый рассвет, чтобы солнце могли увидеть люди. Вот и сейчас светило медленно ползло по небу, освещая кромки деревьев ласковыми, теплыми утренними лучами. Легкий майский ветерок слегка шевелил мягкие пряди волос, обдавая кожу прохладным прикосновением. Мысли в голове текли так же плавно, как и нежно-белые пористые облака, но отличались от них лишь тем, что были поддернуты красной дымкой боли утраты, одиночества, тоски и грусти. – Саске, – раздался в голове сонный детский мальчишеский голосок, еще практически не подверженный грубым ноткам ломающегося голоса. Перед глазами встал силуэт обнаженного парня, стоящего спиной к нему в лучах лунного сияния и смотрящего в окно. Блики света причудливо играли на его мраморной коже, делая ее словно светящейся и от того не менее привлекательной. «Как же давно это было». Парень обернулся и посмотрел своими антрацитовыми глазами на лежащего на кровати юношу. – Саске, что ты делаешь, почему не спишь? – Учиха улыбнулся и снова обернулся к окну. – Я смотрю на луну. Сегодня она особенная, прямо как в тот день, когда я впервые сам поцеловал тебя, – и правда, полная луна тогда светила по-особенному ярко. До этого, развалившийся на широкой постели, устланной черным постельным бельем, блондин поднялся и подошел к Учихе, обвивая его талию руками, прижимая его спиной к своей груди и кладя подбородок тому на плечо. Проследив за взглядом брюнета, он тихо прошептал тому на ухо, обдавая кожу теплым дыханием: – Красивая. Как и ты, – брюнет ничего не ответил, лишь сильнее прижался к горячему телу. – Знаешь, Саске, у меня есть идея, – Наруто, не видя выражения лица Саске, интуитивно почувствовал, как изогнулась его тонкая бровь в вопросительном жесте, – давай загадаем желание? – брюнет кивнул и блондин, немного помолчав, сказал, – Я все. Учиха повернулся, и блондин переместил свои ладони к нему на шею. – И что же ты загадал? – Намикадзе насупился и прошептал: – Если я скажу, то желание не сбудется. На эти слова Саске только тепло улыбнулся и, приблизив свое лицо к лицу блондина, прошептал тому в самые губы: – Сбудется, коиши. Такие желания всегда сбываются. Наруто расцепил руки, обойдя Саске, вплотную подошел к окну и облокотился на подоконник, прижимаясь горячим лбом к прохладному стеклу. – Я загадал… я хочу, чтобы через много-много лет, когда мы вырастем, и я стану Хокаге, я хочу чтобы мы вот так проснулись и увидели такую же луну, потому что и через много-много лет я все равно буду любить тебя, Саске. Саске развернул Наруто к себе лицом, и нежно поцеловал, лишь мимолетно касаясь его губ своими губами… «Как давно это было, а желание так и не сбылось». Полностью погрузившись в воспоминания, Наруто чуть было не пропустил кунай, летящий прямо в его голову. Со скучающим видом он лишь немного подвинул голову влево, не меняя своего положения, и улыбнулся. В растущих по близости кустах послышалось шуршание и возня. Буквально через минуту оттуда вывалились два светлых комочка, яростно переругиваясь, точнее один ругался, а второй, молча выслушивал нападки своего брата. – Ичиро, это ты во всем виноват, ты слишком громко дышал, из-за тебя отец заметил. Когда в следующий раз мы отправимся на тренировку, я ни за что не буду находиться рядом с тобой. Ты всегда рушишь мои планы, – обиженный до глубины души мальчик сложил руки на груди и повернулся к брату спиной. – Намору, а ты не думал о том, что просто ты бездарность? – Ичиро был явно не намерен выслушивать крики своего брата-близнеца, поэтому повернулся и пошел к тому дубу, у которого сидел отец. Намору сжал кулаки, но промолчал и пошел за Ичиро. Когда мальчики дошли и уселись рядом с отцом, Намору снова стал возмущаться. – Пап, ну пап, почему Ичиро всегда мне мешает? – Если я сильнее тебя, простак, то этого уже не изменишь, – Ичиро вырвал травинку и стал перебирать ее пальцами с задумчивым видом. – Заткнись! Сам ты простак. В этот момент отец двух братьев решил вмешаться и, наконец, возобновить мир в их и без того сложных братских отношениях. – Намору, где ты понабрался таких слов? – с укоризной в голосе спросил Наруто, на что Намору лишь отвернулся и засопел. Через небольшую паузу Намору подал голос: – Он снова мне помешал и назвал простаком. Наруто вздохнул: «Как же сложно с ними обоими». – Намору, опыт приходит с годами, – и, улыбнувшись своим мыслям, он немного наклонился к сыну и прошептал тому на ухо, – сказать по правде, я сам когда-то был таким, поверь, ты всему научишься, просто не торопи время. От этих слов Намору расцвел и, привстав, кинулся к отцу на шею, отчего Ичиро лишь ухмыльнулся. –А ты, Ичиро, прекрати называть Намору простаком, он твой брат, в конце концов, – обратился Наруто ко второму сыну. – Если хотите, можете повторить, и помните, что главная часть нападения из укрытия это бесшумное передвижение и эффект неожиданности. Намору кивнул и уже собрался схватить брата за рукав, чтобы утащить того за ближайшее дерево, но на берегу раздался хлопок. Когда туман, навеянный перемещением, развеялся, дети, не сговариваясь, радостно взвизгнули и кинулись прибывшей на массивную шею, отчего ей пришлось лечь дабы не навредить мальчикам. – Кира!! – в один голос закричали мальчики, взбираясь огромной черной пантере на спину, из-за чего та довольно заурчала, и, когда близнецы уселись, поднялась на сильные лапы и пошла к хозяину. Дойдя до Наруто, она многозначительно на него посмотрела, говоря взглядом, что им надо поговорить и желательно наедине. Блондин понял намек, грозно посмотрел на счастливых сыновей и сказал: –Так, мальчики, оставьте Киру в покое и идите тренироваться, если сделаете все правильно, тогда пойдем домой завтракать. Пантера села и парни, скатившись с ее спины как с горки, побежали в глубь леса. Через некоторое время кошка повела носом, обнюхивая территорию, и, удовлетворившись результатом, проговорила: – Я нашла новую базу, но нужно торопиться иначе мы снова его упустим, – блондин кивнул, и пантера лизнула его в шею. – Можно я пойду к мальчикам? Наруто ухмыльнулся и кошка в пару прыжков, которые создавали мини-землетрясение, исчезла из виду. Намикадзе немного откинул голову назад и погрузился в новые воспоминания. «После того как Ани огорошила блондина новостью, он был подавлен и счастлив одновременно. Зайдя на кухню, Наруто посмотрел сначала на счастливого до безобразия Горо, который поднялся и крепко его обнял. Через плечо старика он видел лицо Азарни, на котором царила победная ухмылка, словно говорившая: «Теперь ты никуда не денешься». В тот момент Наруто почувствовал себя золотой монеткой, которую нашли в бедной деревушке, и поставили в рамочку, запрятав под деревянную половицу, чтобы не дай бог никто не нашел. Как впоследствии выяснил блондин, он был практически прав в своих ощущениях. Ани просто нашла подходящего парня на роль своего «мужа» и решила оставить его при себе, ведь деревенские «мальчики» были ей ни к чему, когда рядом красивый, сильный шиноби. Никакой любви, никаких теплых чувств, ни-че-го, лишь холодный расчет, но так было даже проще для блондина, если закрыть глаза на то, как она с ним поступила. С того момента он прекратил всякое общение с девушкой, несмотря на то, что она носила под сердцем его детей, и, вопреки ожиданиям Горо, спали они по-прежнему в разных комнатах, даже не пытаясь создать иллюзию какого-либо счастья. Через две недели, как только на горизонте показалось солнце они с Горо снова шли к их неизменному озеру, для того чтобы потренироваться. Когда они дошли до берега, и Намикадзе хотел уже начать изучать новую технику, Акане остановил его и пошел к дереву, чтобы сесть, попутно доставая из кармана черный свиток. Наруто непонимающе на него посмотрел, но вопросов задавать не стал и лишь опустился рядом. – Раз уж так все вышло, Наруто, то я сделаю тебе маленький подарок, – блондин хотел было возразить, но старик снова прервал его. – Брось. Ты думаешь, я не вижу, что между вами творится? Я знаю Азарни всю ее жизнь, в конечном счете, она моя дочь, поэтому можешь не делать вид, что она тебя не совращала, и все произошло без вмешательства иных факторов. Я все знаю. Давно догадался, но я хотел бы тебя попросить не бросать ребенка, он не виноват, что моя дочь думает лишь о себе и является эгоисткой, – Наруто вздохнул. – Я бы не бросил его ни за что. Я понимаю. Горо улыбнулся и протянул свиток парню, заметив его непонимающий взгляд, поддернутый дымкой догадки, он пояснил: – Да. Это тот самый свиток призыва пантер клана Акане. – Но я же не из вашего клана, я не смогу призвать их. – Теперь, когда вы с Ани практически составляете семью, – на этих словах блондин дернулся, но Акане сделал вид, что не заметил этой реакции, – теперь, когда вы практически составляете семью, думаю, ты принят кланом, но есть лишь один способ проверить. Если пантеры решат, что ты достоин быть принятым, они отдадут тебе детеныша, – парень скептически на него посмотрел, но промолчал. – Просто попробуй, Наруто, ты от этого ничего не потеряешь, а если получится, то только приобретешь. Блондин вздохнул и раскрыл свиток, но остановился, не зная, что делать дальше. И снова Горо пришел ему на помощь. – Процедура такая же, как и с обычными свитками призыва нин-животных. Просто впиши свое имя кровью в графу после моего имени и сложи печати, – Намикадзе кивнул и сделал все, как велел ему старик. Сложив печати, блондин проделал технику, но ничего не произошло. Тяжело вздохнув, он уже собрался свернуть свиток, но чернила, которыми было написано его имя, полыхнули черным светом, и через мгновенье на нем сидел маленький котенок с чуть раскосыми глазами, словно недавно родившийся. Горо издал победный возглас и похлопал ошарашенного парня по плечу. Котенок, до этого осматривающийся по сторонам, подобрался и повел носом, принюхиваясь, и в конце унюхав что-то, уставился на блондина немигающим взором ярко-зеленых глаз. Видя замешательство Наруто, Акане прошептал тому на ухо: – Спроси ее имя! – Как тебя зовут? Котенок опустился на задние лапки и пропищал: – Кирия. Как только из пасти маленького существа, которое было меньше, чем новорожденный детеныш обычной кошки сорвался последний слог, руку Наруто обожгло сильной болью, и он согнулся, пополам пытаясь ее унять, что у него мало выходило. Блондину показалось, что боль длилась целую вечность, а по руке словно пробежала стая жуков. Через мутную пелену он видел, как внутреннюю часть руки от запястья до локтя прожигает красный, непрерывно двигающийся свет. Как только иероглифы перестали двигаться, красный свет погас, оставляя на руке татуировку с именем пантеры, и боль ушла вместе с ним. Горо удовлетворенно вздохнул, а котенок вскарабкался к Наруто на колени и свернулся в маленький клубочек. Лениво поглаживая ее шерсть, больше похожую на пух, он прошептал: – Буду называть тебя Кира, – котенок лишь удовлетворенно замурлыкал, показывая, что это не такая уж и плохая идея. – Теперь она твоя, Наруто, она боец и только от тебя зависит, будет она нести смерть невинным или виновным, – блондин кивнул. – Старик, а что мне делать со свитком? – Теперь ты его хранитель, когда твой ребенок подрастет, ты передашь ему свиток… сейчас у нашего клана появилась надежда когда-нибудь вернуть то, что было утрачено из-за войны. Но помни, Наруто, с пантерами-бойцами нельзя быть размазней, они должны видеть в тебе силу хозяина, если Кирия этого видеть не будет, она может восстать против тебя, не забывай, они полудемоны. – Хорошо, Горо-сан! Но как быстро они растут? – Горо лишь хрипло рассмеялся. – Не удивлюсь, если уже завтра она будет размером со среднюю собаку, а через пару недель будет доходить тебе до пояса, ведь уже сейчас ты очень силен. Блондин снова кивнул, но перспектива владеть огромной кошкой и при этом сохранять авторитет хозяина казалась ему с каждым моментом все менее привлекательной. Акане заметил его терзания и ухмыльнулся: – Не бойся, Наруто, когда-то я, тоже услышав подобные слова от отца, боялся, но Сецуна стала для меня лучшим другом и помощником, я думаю, тебе не о чем беспокоиться. Хм, я понимаю, что пантеры-медики отличаются от пантер-бойцов более мягким характером, но они схожи по своей природе. Так, а теперь давай продолжим тренировку, – Акане вскочил, но Наруто не сдвинулся с места и лишь рассеянно водил ладонью по шерстке котенка, неотрывно смотря на свои ноги. – Скажите, Горо-сан, почему Ани так поступила? Я не могу понять ее мотива, – Акане на секунду задумался. – Знаешь, Наруто, в этом есть и моя вина. Я должен был предупредить о ее характере. Моя жена умерла, когда родилась Ани, и мне пришлось растить ее одному. Она была долгожданным и желанным ребенком, поэтому, возвращаясь назад, мне кажется, что я избаловал ее. Дочка привыкла получать все самое лучшее из того, что я мог дать ей, и не привыкла к отказу. Я не знаю, в кого Ани пошла, но она всегда умела искусно использовать людей в достижении своих целей. Как ты думаешь, Наруто, что главное для девушки в жизни, которая не смогла получить наследие клана, и была вынуждена вести домашнее хозяйство, и жить со стариком отцом в непроглядной глуши? – Я не знаю, – Наруто покачал головой. – Ну, мягко говоря, создать семью. Сам подумай, кого изберет девушка, если у нее будет выбор между красивым, сильным парнем или же сомнительным типом, работающим на стройке и поглощающим саке в немереных количествах? Знаешь, мне жаль, что она так поступила, буквально привязав тебя ребенком, но ты не сердись, мне самому сложно ее понять временами. – Я хотел уйти в деревню, я предлагал ей пойти со мной, но она отказалась, – блондин глубоко вдохнул и выдохнул. – У тебя есть кто-то в деревне? – Есть. – Она не захотела пойти из-за него? – Да… то есть… откуда вы знаете?! – Я не думаю, что Саске – женское имя… ты звал его во сне однажды, – блондин отвернулся. – Прости, Наруто, я не хотел тебя расстраивать. – Ничего. Похоже, я никогда не пойму Ани и, надеюсь, что этот ребенок будет рожден не для галочки в списке благоустройства ее жизни. Она нашла выгоду во всем. Что ж, пусть будет так, как она хочет. А теперь, Горо-сан, пойдемте тренироваться, мне надо отвлечься, – переложив спящего котенка на траву, Наруто пошел за Горо. Вдруг Горо резко затормозил, и словно что-то вспомнив, вернулся обратно и разбудил котенка. – Кира, где мечи? - котенок недовольно нахмурился на столь пренебрежительное отношение к себе, но поднялся и, закрыв глаза, снова подобрался. Он открыл глаза, которые из ярко-зеленых стали красными. Переступив с лапы на лапу, словно ища удобное положение, Кира зашептала на неизвестном Наруто языке. Кошка замолчала, и перед ней материализовались две длинные катаны. Гарда, обитая ярко-красной лентой и черные ножны с белой витиеватой росписью иероглифов по всей длине. Наруто поднял один меч и вытащил лезвие из ножен. Острая, крепкая сталь и гравировка его имени на нем ярко сияли и переливались в солнечных лучах. – Наруто, теперь они принадлежат тебе и являются символом того, что ты являешься хозяином Киры и наследником клана Акане. Запомни, никто не сможет воспользоваться этими мечами кроме тебя, так же как и приказать пантере, – блондин кивнул, не отводя восторженных глаз от клинка. Пара резких и неумелых движений мечом рассекли воздух, но даже такие движения могли разрезать шиноби пополам. Нехотя парень убрал клинок в ножны и посмотрел на улыбающегося Горо. – Они восхитительны, – Акане кивнул. Сложив печати, он протянул Наруто еще один предмет. Это была металлического цвета безликая маска с двумя дорожками красного цвета, прочерченными от глаз до самого подбородка, создавая эффект кровавых слез. – Когда-то эта маска принадлежала моему деду и досталась мне от отца. У деда, как и у тебя, была черная пантера и ее даром была маска. – А у меня катаны? – изумленно ахнул Наруто. – Да, а у тебя мечи. Каждая пантера имеет свой собственный дар, и он уникален, потому как пользоваться им могут только хозяева. А теперь бери мечи и пойдем тренироваться. Сегодня я научу тебя пользоваться твоим подарком. «После этого момента время летело незаметно», подумал блондин и снова погрузился в пучину воспоминаний. «Рождение близнецов, их первые слова и шаги…тренировки, работа, близнецы и снова тренировки…Кира росла и с каждым годом становилась все выше. Теперь кошка была ростом приблизительно в семь футов, крупная и сильная, под тонкой шерстью были видны крепкие мускулы. Длинные острые когти, похожие на домашние ножи, могли одним ударом снести средней толщины дерево, яркие зеленые глаза в темноте светились, словно два фонарика. И вся эта мощь, не считая множества парных техник, которым они вместе научились, была подвластна Намикадзе. Когда Намору и Ичиро стукнуло по четыре года Наруто начал обучать их тайдзюцу, чем-то сыновья напоминали их с Саске в молодые годы. Спокойный и рассудительный Ичиро, который пошел этими чертами в мать, но не взявший ее эгоизма и Намору, вечно как маленький ураганчик, исследующий все вокруг, неугомонный и слишком любопытный. Зато старший брат (хоть разница и была всего пару минут) мог всегда его успокоить. Внешностью мальчики полностью пошли в Наруто, взяв цвет его волос и глаз, форму губ, даже форму носа, но сами округлости лица были как у Ани, несколько грубые с немного выступающими скулами, но, так же как и мать, они не портили их. Пантера теперь постоянно разыскивала логово Орочимару, но каждый раз, когда Кира его находила, и Наруто пребывал на место, логово было заброшено и все повторялось сначала. Когда Намикадзе исполнилось двадцать четыре, произошла его вторая встреча с Лисом. В той же самой комнате, больше похожей на бомбоубежище, все так же капала вода, и за решеткой сидел Девятихвостый. Лис поведал, что надо делать. Наруто снял рубашку и провел порезанной рукой по печати, сдерживающей Лиса в клетке, при этом произнося слова древней техники «Слияния». Печать исчезла, а клетка распахнулась, и Лис спокойным шагом вышел из своей темницы, осторожно осматриваясь. Потянулся. Подойдя к замершему Намикадзе, он приложил лапу к животу блондина, и начал вливать в него чакру, создавая на печати «Бога Смерти» еще одну, способную пропускать Лиса в мир людей, при этом не уничтожая носителя. Когда Лис закончил шептать, цвет его шерсти резко изменился на серебристый, а глаза стали полностью белыми. Голова Наруто взорвалась резкой болью и он, закричав, упал на колени. Проснулся блондин из-за того, что кто-то резко тряс его за плечи и сдавленно всхлипывал. Открыв глаза, он увидел перед собой рыдающего Намору и еле сдерживающего истерику Ичиро. Сыновья смотрели на него, словно не узнавали. – Что случилось? Почему вы здесь? – Ты кричал… громко, словно тебе было больно, а потом, потом твои волосы начали менять цвет и мы испугались, – на этих словах Намору задрожал, и брат притянул его к себе, крепко обнимая. Наруто резко вскочил с кровати и кинулся в ванную к зеркалу. Увиденное в нем лишило блондина дара речи. Волосы из ярко-золотых стали платиновыми, почти серебристыми, а глаза из ярко- синих стали серо-голубыми. Все лицо было в крови и Наруто, смыв ее, уставился на свои щеки. На них красовались симметричные полоски-шрамы, по три на каждой. Так он стал хозяином Лиса. Встречи с ним происходили еще пару раз. Наруто узнал, каким образом можно призывать демона в мир людей и пользоваться его силой. Все больше общаясь с Лисом, Намикадзе ближе узнал его, и они подружились, чего нельзя было сказать об отношениях между кошкой и демоном. Они постоянно ссорились, подкалывали друг друга и всячески выражали взаимную неприязнь, но никогда не переходили со слов к действию…» В этот момент мимо головы Наруто снова пролетел кунай и врезался в то же дерево только с правой стороны. Намикадзе вздрогнул и перевел взгляд на дерево, стоящее в пяти метрах от него. Рядом с громким хлопком материализовалась пантера и, подойдя, легла у ног хозяина. – Пап, у нас получилось! – донельзя счастливый Намору тащил за собой Ичиро. Наруто вздохнул: «Нужно меньше думать». – Да, у вас получилось, но меткость все равно придется тренировать, а теперь марш домой, – блондин посадил сыновей на пантеру и двинулся в сторону дома. *** На следующее утро, пока дети и Ани спали, блондин оделся и вышел на улицу. Призвав пантеру, он двинулся за ней к возможному месту нахождения логова Орочимару. На улице было еще темно и прохладно, поэтому Наруто постоянно кутался в плащ отца, теперь он был ему впору. Черные тканевые штаны были заправлены в высокие массивные сапоги, доходившие тому до колен. Черная облегающая футболка и две катаны за поясом завершали образ. К назначенному месту они добрались только днем, но огромные подземные залы и темные лаборатории были пусты. Снова пустота, снова бесполезный поиск, снова то же самое разочарование. Наруто ударил кулаком стену и зашипел, когда удар отозвался тупой болью в костяшках. Делать нечего, нужно было возвращаться и начинать все заново. Как он устал от этого, устал бегать, устал искать, но он должен был и этот факт перечеркивал все, вставая на первое место. Он должен был бегать, он должен был искать, он должен был… Солнце играло в серебристо-желтых волосах, соревнуясь в этих играх с ветром, но Наруто не обращал на погоду внимания, он просто стоял и смотрел в одну точку, сзади подошла Кира. – Наруто нам надо возвращаться, – блондин рассеяно кивнул и развернулся в направлении дома. Когда Намикадзе уже почти дошел до дома, он учуял запах гари и удвоил скорость. Дом горел, точнее сказать догорал – сердце замерло. На небольшом отдалении лежали Ани и Горо – сердце забилось в два раза быстрей. Подлетев к ним, Намикадзе прощупал пульс, но они были мертвы, когда же он осмотрел тела, то увидел, что темная одежда пропиталась кровью. – Кира, техника семи призрачных морей «Цунами»! – изо рта пантеры вылетела настоящая волна воды и обрушилась на горящий дом, мгновенно гася огонь. Блондина охватила паника, близнецов нигде не было, больше всего он боялся, что мальчики были в доме. Нервно оглянувшись по сторонам, он глазами пытался найти мальчишек в надежде, что они живы. Горо и Азарни уже нельзя было ничем помочь. – Кира, найди их!! Найди мальчиков, быстро, – в голосе всегда спокойного блондина росла паника, пантера дергано повела носом и облегченно вздохнула. – Живы! Два километра отсюда. Испуганы, но живы, – Наруто выдохнул, всю сущность затопило чувство облегчения. Он грустно посмотрел на старика Горо и девушку. «Они всегда умирают, кто бы не находился со мной рядом, умирают. Простите меня, старик, Ани, меня не было рядом с вами, когда я был нужен. Я виноват перед вами» Было больно терять этих людей, они дали ему семью, старик дал силу, Ани подарила замечательных детей, и какой бы она не была, он был ей благодарен. В этот момент вернулась Кира, неся на спине сжавшихся в комок, и крепко вцепившихся в шкуру и друг друга детей. Намикадзе крепко обнял испуганных сыновей и проверил на наличие ранений. – Что произошло, с вами все в порядке? Ичиро всхлипнул: – Они пришли и убили маму, и дедушку, они хотели убить нас, но мы смогли убежать. Дедушка пытался их остановить, но не успел вызвать пантеру и упал, а мама, она пыталась задержать их, – голос сорвался, и мальчик снова всхлипнул. – Папа, мне страшно, – Наруто прижал к себе мальчишек. – Все будет хорошо. Вы знаете, кто это был? – мальчики синхронно покачали лохматыми головами. – Хорошо. Кира, сожги тела, – пантера кивнула и прошептала название техники – тела охватил мягкий голубой огонь. – Пап, а мама вернется? – спросил Намору. Блондин грустно на него посмотрел. – Нет, малыш, не вернется, – по щекам Намору слезы снова прочертили мокрые дорожки. Наруто присел перед мальчикам на колени : – Ичиро, Намору может это прозвучит жестоко, но это истина. Смерть, неотъемлемая часть шиноби и если вы хотите ими стать, то смиритесь, потому что все равно с этим столкнетесь. А теперь пойдемте, мы возвращаемся… – Куда? – одновременно последовал вопрос. – Домой, мальчики, мы пойдем туда, где я вырос. В любом случае здесь нельзя оставаться, – Наруто подхватил на руки сыновей, и направился в глубь леса.